Марго Штефман – Улыбнись (страница 6)
Глава 4. Люба Линдеман.
Я шла домой и плакала.
Мне было стыдно, что другие это видят. Я морщила лицо, чтобы слезы не текли. И выглядела от этого ещё хуже.
Обидно. Я злилась. В первую очередь, на себя, что раскатала губу. Идиотка. И он хорош! Даже не позвонил. Мог написать хотя бы, что не придёт.
Это же очень унизительно.
Вот так он тебя уважает, Люба!
Вот так!
Мой ум всегда переживал такие вещи близко к сердцу. Невозможно было оставаться равнодушной к произошедшему. Меня будто снова ткнули носом в то дерьмо, из которого я так усердно старалась выбраться.
Я тихонько зашла в квартиру, чтобы бабуля не распознала, что я притащила шмотки из квартиры дяди Андрея и хожу в них даже куда-то по улице. Быстро переоделась. И аккуратно сложила всё обратно в пакет.
Вдруг! Телефон!
Он звонит. Сашка.
Я не стала брать трубку. Просто положила её рядом. Телефон настойчиво вибрировал на простыни с синими цветочками.
– Иди в жопу! – подумала я.
Но выпендриться безразличием хотелось. И я вошла в аську. Помолчать. От него конвертики мигают. Непрочитанные сообщения.
– Любаш. Извини. Я не пришёл. Не мог. И батарейка села позвонить.
Я не отвечала.
– Люб, не сердись.
Я не отвечала.
– Люб. Понимаешь, мне родители все равно не разрешат с тобой встречаться. Ты не дочка депутата. Тут не только мои интересы, Люб.
Я не отвечала.
– Люб. Давай просто дружить.
Я не отвечала.
– Ну, Люб!
Я вышла.
Снова звонок. Ну и пусть. Я пошла и взяла с полки книгу.
Лесков. "Левша". Читаю. И не понимаю, про что читаю. Мысли бегают где-то не здесь. А там, в парке. У треугольников.
Не пришел, потому что я не дочка депутата. Надо же! Какая драма.
Бабушка в комнату заглянула:
– Люб. Чего глаза красные? Плакала чтоли?
– Нет.
– Чего куксишься тогда? Улыбнись.
И я улыбнулась.
Саня замолчал. Замолчала и я. До весны. А 7 марта он скинул мне короткую смс.
– Выходи.
Я сидела дома, пялилась в телек и не поверила глазам. Посмотрела в окно. Серая Тойота Камри стояла прямо под моими окнами.
– Ба, я выйду погулять на чуть-чуть. Хорошо?
– Иди.
Я натянула спортивные штаны. Куртку. И вышла во двор. Скрестила руки на груди. Он выскочил из машины. И мы увиделись вживую впервые. Такой же, как на фото. Даже лучше.
– Любаш! – он тепло улыбнулся и протянул мне свёрток из газеты.
– Спасибо. – кивнула я.
– Поехали, прокатимся?
Я молча села в машину и захлопнула за собой дверь. Внутри приятно пахло кожей. И вонючкой, болтающейся на зеркале заднего вида.
– Люб. – начал он.
– Что?
– Мне тебя не хватает. И я дело хотел тебе предложить.
– Какое?
– Можешь статейки мне писать на автомобильную тематику? Ты же талантливая. И в тачках шаришь. Не за бесплатно.
– С чего ты взял про талант? – я внимательно посмотрела на него.
– С тобой интересно переписываться.
– У меня нет никакого таланта. Я сочинения в школе по пять раз переписываю. Автора не понимаю. – пожала плечами я.
– А у меня вообще с литературным языком не очень. Люб, ну помоги.
– Я подумаю.
Мы проехали круг по кварталу. И он привез меня домой. Я вылезла из машины, бросив сухое "пока".
Зайдя в квартиру, я повесила пальто на вешалку. И аккуратно разорвала газету. Внутри лежали разноцветные тюльпаны. Целый букет. Белые, розовые, фиолетовые, жёлтые. Хрустящие. Никто и никогда не дарил мне таких прекрасных цветов. Я поставила их в воду. И написала Саше:
– Хорошо. Я тебе помогу.
Так у меня появился друг.
Я стала его тайным советником и мозговала разное. Он всегда говорил про мой незаурядный ум. Придумала поздравление для его новой девушки. Кстати, дочки депутата, как и полагается. Она очень любила ромашки. И мы искали их в августе, чтобы Саня поднялся с букетом на пожарном кране прямо в окна её пятого этажа.
– Твою мать, Саша. Где я тебе возьму ромашки в августе?! – возмущалась я.
– Ты же умная, Линдеман. Придумай что-нибудь. – всегда отвечал он мне.
В другой раз, когда я зубрила литературу к экзаменам, он написал мне опять:
– Линдеман, ты же умная. Что значит "помпезно"?
– С размахом, эффектно, роскошно. Откуда ты это взял вообще это стремное слово?
– Девушка назвала помпезным ресторан, куда я её пригласил. Как реагировать-то?
Я хохотала.
Он тоже участвовал в моих авантюрах. Один раз приехал за мной в школу, вечером. Мы задерживались, потому что нужно было дорисовать литературную газету про творчество Блока и его поэму "Двенадцать".