Марго Штефман – Улыбнись (страница 12)
Я зашла в шоу-рум. И окунулась в тепло и знакомый аромат свежесваренного кофе. Проходя мимо клиентской зоны, я увидела Аверьяновича и Тутанкова. Они сидели рядом на диване. И разговаривали о чем-то. На столе стояли чашки. Когда я взглянула на них, они оба уставились на меня. Я чуть кивнула головой в знак приветствия. И не получила ничего в ответ. Они просто продолжили говорить. Тихо. За фоновой музыкой ничего не было слышно.
Я зашла в кабинет.
Меня потряхивало.
В комнате сильно пахло лаком. Оля красила ногти.
И кофе. Роман Юрьевич как всегда был у нас с чашечкой.
– Привет, Любань. Ну что, журналы собрала? – поинтересовалась Оля, не отрываясь от маникюра и не поднимая на меня глаз.
– Да. Все кроме одного…
– Ну и молодец. Не замерзла? Такое говно на улице! Сейчас палец докрашу, скажу девчатам, чтобы тебе чаю горячего принесли. – тараторила блондинка.
Вдруг дверь распахнулась.
И на пороге возник ОН.
Сердце бухнулось в пятки.
Белая рубашка.
Закатанные рукава.
Две верхние пуговицы расстегнуты.
Роман Юрьевич вздрогнул. И локтем задвинул чашку с кофе подальше.
Оля замерла с кисточкой в воздухе. И покраснела.
А я просто смотрела на него, медленно разматывая шарф.
Все молчали.
Но взгляд его был очень красноречивым.
Он пылал.
И я понимала это.
Когда молчание стало неприлично долгим. Десятисекундным.
Он спокойно произнес:
– Если ты выполняешь какую-то работу, Линдеман, выполняй её до конца! – и хлестко швырнул мне на стол недостающий, последний экземпляр "Любовь к делу".
Все подскочили от неожиданности.
А он засунул руки в карманы. Развернулся. И, не закрывая за собой дверь, спокойно вышел.
Оля громко вздохнула.
– В пизду! Я скажу Аверьяновичу, чтобы выселил тебя в отдельный кабинет, Линдеман. С твоими высокопоставленными посетителями ни ногти накрасить, ни вон кофе попить. – она эмоционально кивнула на Юрьевича. – Только инфаркт словить можно!
Оля тараторила что-то ещё, обмахиваясь рукой, чтобы согнать румянец.
Но я ничего не слышала…
У меня в ушах стоял ЕГО голос.
Глава 6. Самолюбие.
Он снова сделал так, что я летела в бездну. Одним лишь предложением сделал!
Я перестала разматывать шарф.
И прямо в куртке села за стол. Лицо пылало.
И от жары.
И от Тутанкова.
– Чего это он? Нервишки не контролирует? Из-за одного какого-то жёлтого журнала. Я чуть не поседел. И кофе вон остыл. Пить невозможно. – прокомментировал ситуацию после продолжительной паузы Роман Юрьевич.
– Вы серьёзно не поняли ничего? – Оля посмотрела на нас, как на идиотов.
– Любань, ты поняла, что именно мы не поняли? – переспросил Роман Юрьевич.
Я пожала плечами. И опустила глаза. Мне не хотелось говорить.
– Люб, ты прикалываешься сейчас? Ты вчера расхерачила кочергой к чёртовой матери хрустальное самолюбие Тутанкова!
– Тем, что журналы сожгла? – промямлила я.
– В смысле, сожгла? – распахнула голубые глаза Оля.
– Ну я вчера весь тираж сожгла. Кроме одного этого журнала. И видео ему отправила. Под песню Рамштайна.
Роман Юрьевич прыснул со смеху. Оля – нет.
– Люююб, ты нормальный человек? – она была взвинчена от новостей.
– Не знаю. – пожала плечами я.
– Ой, святая простота…Он себе специально этот журнал замылил, чтобы ты к нему пришла за ним. С продолжением. А ты не догадалась! Он хочет тебя, дурында! Это сейчас уже открытым текстом было. Он взглядом своим мне чуть кабинет не спалил. К ебени матери! – Оля закатила глаза, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, забыв даже, что маникюр.
Роман Юрьевич расхохотался пуще прежнего.
– Чего ты ржешь, Ром? – строго спросила она.
– Картинку представил. Тутанхамоныч наш с журналом под мышкой и полотенцем на бёдрах весь вечер сидит у окошка и ждет, когда же Любаня к нему этот чертов журнал забирать примчится. А Любаня вместо этого видосики ему пилит с казней журнала. Его стопудово так ещё никто не прокатывал!!
Роман Юрьевич даже немного плакал со смеху. Оля покачала головой и тоже улыбнулась. А я засунула журнал в сумку и закрыла лицо руками.
– Ты этот тоже сжигать поедешь? – чуть успокоившись, спросил Юрьевич.
– Нет. Себе оставлю. На память.
– В рамку повесь…
Не успел он договорить, как у Оли зазвонил телефон. Она спохватилась. И взяла трубку. Я слышала только отрывки разговора.
– Люба? Люба здесь. А что случилось? Ну давай.
– Кто там?
– Надька из отдела кадров. Спрашивала про тебя. Сейчас спустится.
– Уволит…Это уже понятно. Куртку можно не снимать. – я постучала пальцами по столу.
– По статье "не дала"… – хмыкнул Роман.
Я видела, как к кабинету идёт Надя с какими-то бумагами.
– Люб, ты чего в куртке-то сидишь? – улыбнулась она.
– Все равно уходить…– пожала плечами я.