Марго Лаванда – Измена. Я все равно тебя верну (страница 5)

Спорить с этой женщиной невыносимо! Причитает, советует, увещевает. Приходится поесть, сначала через силу, потом наслаждаюсь вкусом. В горле будто наждачка, от теплой ароматной жидкости становится легче. Немного. Я на самом деле разболелась, сопли ручьем, голова ватная. Хуже не придумаешь. В самый неподходящий момент, когда должна беспокоиться о брате, бороться за него! Об отце я не переживаю. Он сам себе найдет и занятия, и развлечения, нет ему никакого дела до нас. Скорее всего, он даже не заметил моего отсутствия.

Что будет с Артёмом? Если он заболеет, кто о нем позаботится? Будет лежать в лазарете СИЗО, и то в лучшем случае. Я нисколько не продвинулась в деле спасения брата, валяюсь в постели беспомощной медузой, еще и наговорила о себе всякого.

– Вы меня простите, что про ребенка сказала. Я просто хотела попасть к вашему хозяину на разговор.

Оправдание моей лжи слабое, но другого у меня нет. Жалобно улыбаюсь, глядя в добрые глаза Валентины, кормящей меня сейчас в ложечки.

Судя по ее улыбке, бесполезно признаваться, упрямица ни капли мне не верит.

– Дорогая, всякое бывает. Кто я такая, чтобы судить? Я же вижу, какой ты человек. Хороший. Точно нет у тебя камня за пазухой, меркантильных интересов. Если хочешь, расскажи мне, что случилось, детка. Вдруг я помогу.

– Вы поможете, если принесете одежду и скажете своему хозяину, что я хочу с ним поговорить. Я не могу здесь просто лежать, понимаете? У меня очень важные дела, они не терпят отлагательств. Мне правда лучше. Суп очень вкусный, спасибо вам огромное. Я обязательно верну все что на меня потратили. За лекарства. Большое вам спасибо за заботу, но мне правда надо уйти.

– Поспи, милая, у тебя все еще температура. Станет полегче, конечно поедешь куда захочешь, никто насильно держать не станет. И Карим зайдет тебя проведать обязательно, сейчас нет его, по делам уехал. Скоро привезут пижаму, Айгуль в магазин отправили, купить необходимое. Твоя одежда постирана, но в ней в постели разве удобно лежать? Ты потерпи уж немного.

Чувствую себя абсолютно беспомощной, от заботы и доброго отношения на душе еще паршивее. Глаза слипаются. Не могу сопротивляться сну, веки сами собой слипаются.

До сих пор не могу до конца поверить, что оказалась в подобной ситуации! Пробралась в дом к врагу, чтобы помочь брату, и в результате бессовестно пользуюсь его гостеприимством. При том что не хочу от него ничего! Ненавижу за жестокий прием, грубость. Никто и никогда не был со мной так жесток как Абашев в тот день. Фактически намекал что я могу заплатить ему лишь собственным телом.

Я ведь была в него влюблена. Однажды, он приехал в галерею к моему брату. У них с Артемом были общие дела. Брат спросил, могу ли я сопровождать Карима на прием, в качестве его спутницы. Для меня тот вечер стал незабываемым. Как тот самый первый бал для Золушки, где она встретила своего принца. Для меня этим принцем стал Карим Абашев. Невозможно красивый, статный, обходительный. Тогда он вел себя предельно вежливо. Я как раз сшила себе платье, для приемов в галерее, куда устроилась работать. Чувствовала себя принцессой. Сердечко замирало от каждого взгляда моего спутника.

Как может все перемениться. Кто же подставил моего брата? Кто сыграл с нами столь жестокую шутку? Теперь Артем в тюрьме, а я вместо того чтобы стараться его вытащить, валяюсь в доме Абашева с температурой. Дни слились в один. Благо Карима я не вижу. Только его тетушек, и то редко они заглядывают навестить меня. В основном вокруг меня хлопочет Валентина. Заставляет кушать бульон, развлекает разговорами.

Мне привезли много всяких вещей. Для личной гигиены. Одежду – только очень специфическую. Явно я не нравлюсь той, которая все это покупала.

Мало того, что модели явно не молодежные, мягко говоря, они еще и на три размера больше. Пижама болтается, в штаны можно завернуться дважды. Конечно же я не стала жаловаться Валентине. Попросила нитку с иголкой и кое-как подшила пояс, чтобы не спадали с меня.

– Отлично, идешь на поправку, – радует словами доктор, навестивший следующим утром.

– Спасибо огромное! Меня отпустят? – судя по взгляду врача, моя радость его немного удивляет.

– Это же не больница. Я лишь ставлю диагноз, а как там дальше у вас с Каримом, не мое дело, – отвечает немного сумбурно.

– У меня никак! Я домой очень хочу. Вы можете сказать ему об этом?

– Разумеется, девушка, я все ему скажу. Мне кажется стоит быть чуточку благодарнее за помощь. Но это не мое дело.

– Да, вы правы. Я вам очень благодарна, извините меня.

Конечно окружающие не понимают моего отношения к хозяину дома. Валентина тоже раздражается. Она твердо уверена, что у меня с ее хозяином близкие отношения. И в ребенка несуществующего продолжает верить, что бы я ни говорила. Я даже предложила ей тест мне купить! Но даже тогда женщина отмахнулась. Вот уж воистину, мы верим только в то, во что хотим. Не больше и не меньше. Никому не нужна моя правда…

Самое ужасное, что я чувствую – теткам Карима вездесущая Валентина тоже успела сообщить про ребеночка. Те постоянно заглядывают проведать меня, расспрашивают о моей семье, очень дотошно. Я же жду неминуемой расплаты. Когда гнев Абашева падет на мою голову. Он явно ждет, когда поправлюсь, ведь какой интерес такому зверю добивать лежачего? Нет, он хочет полноценно насладиться местью.

А я пытаюсь собраться с силами, чтобы принять неминуемую расплату.

Глава 6

Неделю спустя

– Мне кажется, или новая одежда сидит немного странно? – озадаченно смотрит на меня Нурия, обращаясь то ли ко мне, то ли к своей сестре.

– Да, пожалуй. Совсем не к лицу, – кивает Гарифа.

– Неужели ты так сильно похудела, дорогая? – хмурится Нурия, разглядывая меня еще более пристально.

– Да нет, просто эта одежда мне не по размеру, – вздыхаю.

Я пыталась выпросить у Валентины свое старое платье, но та сказала, что не могут найти, видимо, выбросили. Так что, волей-неволей пришлось надевать чужое, то бишь специально для меня купленное. Всё, что мне принесли, было новым, с этикетками, но по размеру больше тетушкам подошло бы, чем мне. Может, это такая экономия? Типа потом себе заберут? Судя по роскошному дому, в эту версию верилось слабо. Скорее, у тетушек очень слабый глазомер, или у того, кто делал эти покупки. Конкретно я не спрашивала кто покупал эти вещи, было неловко. Почти неделю я провела в гостеприимном доме, где меня лечили, кормили, ухаживали. Карима видела лишь дважды, мельком. Он меня едва замечал, бросал взгляд вскользь, если пересекались в гостиной, куда вечерами меня вытаскивали на чаепитие тетушки. Остальное время я проводила в комнате для гостей. Слава богу, туда Карим ни разу не зашел.

– Ничего страшного, значит, будет повод еще раз прогуляться по магазинам, – заключает вечно доброжелательная Нурия.

Обе тетушки очень добры и любезны, но Гарифа немного острее на язык. Нурия же всегда излучает хорошее настроение. К ней невозможно не проникнуться. Чувствую, что не очень нравлюсь Гарифе, в то же время Нурия ко мне очень добра.

– Я вам обеим ужасно благодарна, огромное спасибо за вашу заботу! – восклицаю искренне. – Просто не представляю, что бы со мной было без вас. Честное слово! Но, пожалуйста, не нужно больше никаких покупок для меня. Мне надо домой, – выпаливаю со всей искренностью и настойчивостью. Я уже не раз пыталась заговаривать на эту тему и всякий раз меня с нее мягко уводили, увещевая потерпеть и долечиться.

– Дорогая, конечно, – восклицает Нурия. – Карим отвезет тебя, как только вернется.

– Может быть, его не беспокоить? – смотрю на нее умоляюще, нервно вздрогнув.

– Почему ты так стараешься его избегать? – укоризненно качает головой Нурия.

– И правда. Все время как от чумы шарахаешься, – сужает глаза Гарифа. – Почему не хочешь поговорить с Каримом, выяснить недопонимания?

Они правы, я трусиха. Давно нужно было со всеми объясниться. Расставить точки над «i», чтобы больше не было вопросов, а я всё время мямлила, так что толком никто не слушал.

– Мне очень нужно, отца проведать, посмотреть как дома.

Язык не поворачивается что и к брату поехать надо. В тюрьму. Представляю, какой шквал вопросов вызовет мое признание. И что я скажу? Что в этом вина их обожаемого племянника? Они меня распнут.

– Хорошо, дорогая. Если тебе так нужно. Конечно, понятно, что за отца волнуешься, сочувственно смотрит на меня Нурия.

– Карим говорил, что у тебя отец выпивает, – ехидно замечает Гарифа.

– Ну зачем ты так? – укоряет сестру Нурия. – Конечно, девочке надо навестить родителя. Что плохого в том, что хочет домой съездить? Карим занят, уехал на пару дней, вечером сегодня вернется. Наш водитель, Була, может тебя отвезти, дорогая. Сейчас ему скажу.

– Спасибо вам огромное! – испытываю бесконечное облегчение.

Я не то чтобы чувствовала себя пленницей, но всё же, довольно беспомощной. Конечно, понимаю, что с Каримом всё равно придется объясниться. Наверное, даже поблагодарить его, что столько в его доме было заботы. Потом обязательно нужно вернуть деньги за лекарства, которые на меня потратили.

Водитель Абашевых, Була – колоритный, высокий, очень коренастый, и весьма пугающий, если уж быть до конца откровенной. Из тех мужчин, кого сравнивают со шкафом. Внушает оторопь своим мрачным видом и замкнутостью, ни слова лишнего. Впрочем, я тоже болтать не намерена. Главное, что меня отпустили. Чувствую себя птицей, выпорхнувшей из клетки на свободу.