Марго Лаванда – Бывшие. Лапочка-дочка для босса (страница 10)

— Я думала что никогда его больше не увижу. И тут мы встретились на работе… Он — новое начальство. Я не знаю что дальше делать!

— Похоже он догадался про соню, — тихо замечает Нина Сергеевна. — Но вроде не злой. Может помириться хочет?

Я прижимаю Сонечку крепче, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком страха.

— Не знаю, понятия не имею.

Мы садимся в такси. Дома я кормлю дочку, купаю ее, укладываю. Сама долго не могу уснуть, ворочаюсь в постели, мысли одолевают, тревожат. Особенно — денежный вопрос! Оплатил лечение Руслан — больше просто некому, но вопрос — зачем? Потому что решил что он отец моей дочери? Или потому что хочет чтобы я была ему обязана? И если это правда он, а больше просто некому….

То я действительно теперь в огромной долговой яме!

Нет, я благодарна ему, что тете помог.

Но что мне теперь делать??

***

Утро следующего дня выдалось серым и промозглым. За окном моросил дождь, и капли зло били по стеклу, словно предупреждая: не выходи, останься. Но оставаться нельзя.

Нина Сергеевна пришла пораньше, как обещала. Возилась на кухне, гремела чашками, а я кормила Сонечку. Дочка ела жадно, причмокивая, и всё тянула ко мне ручки. Ямочка на подбородке, которая всегда так напоминала мне о Руслане, так и мелькала перед глазами.

— Ты иди, Наденька, не волнуйся, — ободряюще сказала Нина Сергеевна заглянула в комнату. — Я с Сонечкой посижу сколько надо.

— Спасибо, — выдавила я, с трудом отрывая от себя теплую ладошку дочки. Сонечка захныкала, но я передала ее соседке и выскочила за дверь, пока не разревелась сама.

Вчера я позволила себе эмоции. Напугала дочку, расклеилась, вела себя как истеричка. Стыдно. Бесконечно стыдно. Я должна быть собранной и хладнокровной — ради Сонечки. Ради нас.

По дороге в офис меня подташнивало. Каждая мысль о том, что сегодня, возможно, снова увижу Руслана, вызывала спазм в горле. Что он скажет? Что сделает? Как мне расплачиваться с ним?

В офисе меня встретила напряженная тишина. Инна сидела за своим столом и при моём появлении даже не подняла головы. Только буркнула:

— Явилась? Позволяешь себе опаздывать?

— Автобус сломался, — говорю чистую правду. Прямо с утра неприятности.

— Тебя Тагаев с самого утра спрашивал. Велел зайти, как появишься.

Сердце ухнуло вниз.

— Спасибо, — кивнула я и, стараясь не дрожать, направилась к лифту.

Каждый шаг давался с трудом. В лифте я смотрела на своё отражение в зеркальной двери — бледная, с темными кругами под глазами, но спина прямая. Я справлюсь.

Дверь в приемную открыта. Лара сидит за столом секретаря и при моём появлении окидывает меня цепким взглядом.

— Доброе утро, Надежда. Проходите, — говорит приветливо. — Руслан Маратович ждет.

Глава 13

Толкаю дверь кабинета, захожу, а внутри все трепещет, чувствую себя так, словно кожа на моем теле исчезла. Настолько мне страшно, что сейчас будет. Что он мне скажет. Едва дышу от прилива адреналина.

Руслан стоит у окна, спиной ко мне, руки в карманах брюк. Пиджак — на кресле, рукава рубашки закатаны. В кабинете пахнет кофе и его дорогим парфюмом. Мои рецепторы настолько обострены сейчас, что я чувствую, кажется, каждую нотку. Каждый оттенок.

— Закрой дверь, — говорит, не оборачиваясь.

Закрываю и остаюсь стоять у порога.

Несколько секунд тишины кажутся вечностью.

Тагаев поворачивается. Взгляд — тяжелый, изучающий. Смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Проходи, садись, — кивает на кресло у стола.

Я не двигаюсь с места.

— Постою. Что ты хотел?

Руслан усмехается — горько, без веселья.

— Как твоя тетя? — спрашивает вдруг, сбивая меня с толку.

— Лучше. Спасибо, — добавляю через силу. — За помощь. Это ведь ты… помог? Спасибо, но зачем?

— Не за что. — Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. Руслан останавливается.

— Помог, потому что нужна была помощь. Мы не чужие люди.

— Вот как?

— Надя, давай без этих игр. Ты знаешь, зачем я тебя позвал.

— Догадываюсь.

— Твоя дочь... — он выдохнул, будто это слово давалось ему с трудом. — Она моя? Давай не будем играть в игры, Надя. Просто скажи как есть.

Я молчала. Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит.

— Я хочу знать все, — продолжил он. — Когда родилась? Как вы жили? Почему ты ничего не сказала?

— Серьезно? — вырвалось у меня горько. — Ты же просто исчез! Твоя мать назвала меня проходимкой. Сказала, что у тебя невеста. Что я тебе не нужна. Что мне вообще не место в вашей жизни!

— У меня были серьезные неприятности. Я не мог выходить на связь.

— Настолько серьезные? Ты просто пропал, внезапно! Даже не попрощался! — голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Руслан, прошло два года. Мы справлялись без тебя и дальше справимся. Не лезь в нашу жизнь.

Он смотрит на меня долго, пронзительно. Потом шагнул ближе — я не успела отступить.

— Надя, — тихо, почти шепотом. — Ответь на мой вопрос. Или я закажу тест ДНК. Я не знал, что ты беременна. И впервые слышу, что ты была у моей мамы. Если бы знал, клянусь, все было бы иначе.

— Слова, — я покачала головой. — Красивые слова.

— Я жду.

— Она твоя, Руслан. Но это ничего не меняет! Ты нас бросил! Спасибо за лечение для тети Тамары, я все верну, но пожалуйста, не лезь к нам больше.

— Эта девочка — моя дочь. Как я могу не лезть? Что ты говоришь вообще?

— А что скажет твоя жена?

— Я никогда не был женат.

Ошеломленно смотрю на него. Так и хочется спросить: А как же Стелла. Я столько думала об этом, столько плакала в подушку!

— Но ты нас бросил. Где ты был, когда я ночами не спала, когда она болела?

— Я не знал. — Он делает еще шаг, оказывается почти за моей спиной. Я чувствую его тепло, его запах, от которого подкашиваются колени. — Если бы я знал, что ты беременна…

— Что? — Я резко поворачиваюсь к нему. Мы стоим так близко, что я вижу каждую крапинку в его глазах. — Женился бы на мне? Бросил бы свою невесту? Пошел бы против воли мамочки, которая считает меня проходимкой?

— Невесту? — он хмурится искренне, и это бесит еще больше. — Какую невесту?

— Стеллу Владимирову. Дочь маминой подруги. Ту самую, на которой ты должен был жениться, пока я была просто развлечением на три месяца.

Руслан смотрит на меня так, будто я говорю на незнакомом языке.

— Стелла никогда не была моей невестой.