Марго Харт – Соблазненные смертью (страница 10)

– Чтобы точно сойти с ума? Нет уж!

Девушка подняла руки в примирительном жесте и тепло улыбнулась, зрительным контактом пытаясь успокоить и без того нервную в последнее время женщину. Это подействовало почти сразу – мама улыбнулась в ответ и покачала головой, мол, упрямая.

С приготовлениями было покончено, и оставалось только ждать возвращения Рико Веласкеса в родной дом, где его всегда ждали, любили и уважали. Тогда Селия решила уединиться на небольшой деревянной веранде с ноутбуком, дабы заняться упомянутой работой.

Или хотя бы создать ее видимость для очищения совести.

Задача девушки заключалась в ассистировании директору компании по связям с общественностью. Они организовывали мероприятия с медийными личностями, бизнесменами, представителями госструктур. И Веласкес прекрасно справлялась со своей работой, потому как умела находить язык с людьми. Часто это даже было искренне, но лишь потому, что Селия не углублялась в подробности.

Меньше знаешь – крепче спишь.

По этой причине проблемы со сном не заставили себя ждать, ведь девушка теперь знала больше, чем положено.

Веласкес прикусила губу и задумалась. Руки застыли над клавиатурой, подсознание понемногу выдавало картины произошедшего совсем недавно, от которых хотелось избавиться, выкинуть как испорченный лист, а лучше сжечь или запереть в самый темный и потаенный ящик воспоминаний.

То, что произошло, больше не должно было повториться.

Из опрометчивых мечтаний о спокойствии девушку вернул к реальности телефон, завибрировавший от звонка. Селия нахмурилась, увидев на экране незнакомый номер, но все же ответила.

– Запишешь меня как «Спаситель»? – раздался из динамика знакомый до боли мужской голос.

Селия захлопнула крышку ноутбука.

Он.

– Ты себя считаешь спасителем? – усмехнулась девушка, вздернув бровь. – Самоуверенно.

– Что плохого в самоуверенности, sirena? – На фоне послышались сигналы автомобилей.

– Вовсе ничего, – пожала плечами Веласкес и уставилась на небольшой фонтан во дворе. На его вершине красовался высеченный из белого камня лебедь, распустивший крылья.

Она помедлила, не уверенная, стоило ли задавать вопрос, который мучил ее с момента, как прозвучали новости об освобождении отца. Или не уверенная в том, что хотела бы вообще слышать ответ.

– Выход моего отца – твоих рук дело? – произнесла она тише прежнего, словно осторожничала.

– Косвенно, но да. Не благодари.

Селия представила, как наемник ухмылялся, пока говорил эти слова, и сама невольно растянула губы в улыбке.

Он помог. И она была благодарна. Возможно, теперь даже имела перед ним долг.

– Спасибо, – искренне произнесла Веласкес, задавшись вопросом: что теперь?

– Еще увидимся.

Дамиан Бланко, казалось, имел иные планы на уже не спокойную жизнь Селии. Он стал катализатором жизненного переворота, воплощением торнадо, окутанной мраком тайной, о которой нельзя было знать, но которая оказалась приятна.

Девушка перестала отрицать – образ этого скрытного, смертоносного киллера занял незаконное место в ее подсознании и не покидал его, а лишь сильнее укреплял кровавые позиции.

Глава 8

С каждым ударом боксерский мешок, подвешенный в комнате для тренировок, пошатывался все сильнее. Бланко это навязчиво напоминало его нервную систему, дребезжащую из-за потока тяжелых мыслей.

Зачем он так рьяно пытался освободить от несправедливого заключения старика Веласкеса? И какие сложности за этим последовали? Торжество правосудия мало волновало наемника, он не верил в такую непозволительную роскошь и был уверен, что на этом все не закончится. Одна только договоренность с лисой Марино чего стоила.

Дамиан мог бы ее убрать, но это было бы опрометчивым поступком.

Кулаки, перемотанные плотными эластичными бинтами, уже изрядно потрепанными и пыльными от интенсивной тренировки, врезались в непробиваемую грушу. Затем еще раз.

На этот раз она не пошатнулась.

Удары стали слабыми, а напряжение наемника – буквально ощутимым. Он взялся обеими руками за боксерский атрибут, набитый песком, и прислонился к нему мокрым от пота лбом. Сбито, тяжело дыша, Бланко старался вернуть контроль над телом. Возможно, ему удалось бы сделать это быстрее, если бы не покидающий его подсознание образ одной голубоглазой девушки, которая своей искренностью и живостью внесла коррективы в холодный рассудок Дамиана.

Она напоминала штиль на море и олицетворяла умиротворение, вместе с тем источая пылкость неподдельных чувств. Реагировала на все, что происходило, как настоящий, живой человек, лишенный фальши. Не создавала вокруг себя фарс и не пыталась намеренно привлечь внимание. К таким людям тянуло. С ними хотелось находиться рядом, заводить разговоры обо всем и ни о чем. В одно мгновение они могли терзать себя сомнениями, а в следующее – очаровывать всех вокруг уверенностью.

Впервые за столько лет Бланко попался в капкан. Это разгоняло кровь по венам, манило, крошило рассудок на мелкие щепки своей невозможностью, которую хотелось развеять.

В Селии чувствовалось то, чего не хватало Дамиану.

Жизнь.

– Если тебе хочется утешиться в чьих-то объятиях, то лучше пусть это буду я, а не пыльная боксерская груша, – раздался в дверном проеме насмешливый голос.

Мануэль недвусмысленно ухмылялся своей подростково-пубертатной шутке, облокотившись спиной о стену и скрестив на груди руки.

– Не дождешься, – оживился Бланко, скрывая выражение вселенской несправедливости, что читалось на его лице минутой ранее, и кинул другу набитые защитным наполнителем перчатки. – Прости, друг, но ты не в моем вкусе. Люблю темненьких.

Тот ловко их поймал.

– А та голубоглазка?

– А что та голубоглазка? – словно не понимая, о чем речь, повторил Дамиан.

– Разве не о ней ты думал? – Кастильо начал разминаться, резкими и умелыми движениями рук рассекая воздух.

Бланко взял с подоконника бутылку воды и сделал глоток.

– Я видел вас на вечеринке тогда. Вот и решил спросить.

Если Мануэль спрашивал что-то о Веласкес, значит, наводил справки. До этого разговоры о женщинах Кастильо заводил лишь тогда, когда хотел похвастаться очередным «богатым на навыки уловом», не более.

– Не твоего ума дело, Ману, – усмехнулся Бланко и первый сделал выпад, чтобы в шутку застать друга врасплох, но тот не уступал по способностям в любого рода бою и с легкостью увернулся.

Отличало их то, что Дамиан был рассудителен и непоколебимо хладнокровен, со всегда отточенными и лишенными сомнений действиями, в то время как Мануэль, имея такую же превосходную физическую подготовку, растрачивал ее на нездоровый азарт и безответственность на заданиях.

Первые минуты их бой был похож на пробный, будто они не знали друг друга ранее и впервые столкнулись. Сейчас это ощущалось именно так – что-то изменилось.

В какой-то момент Кастильо нанес удар ногой по бедру оппонента, и тот согнулся к месту ушиба, нелестно выругавшись.

– Жизнь стала слишком скучной, Дамиан? – довольный оскал растянулся на лице Мануэля. – Сначала решил отойти от дел, теперь перепихон с дочкой того, кого надо было просто грохнуть. Рад, что у тебя в штанах наконец что-то зашевелилось, но не на нее же!

Бланко сжал челюсти, сдерживая подступающий гнев, и выпрямился. Парень проигнорировал пульсирующую боль в ноге – бывало и хуже – и вновь встал в боевую стойку. Его друг, лицо которого помрачнело из-за отсутствия ответа, сорвался с места и начал наносить грубые, сокрушительные удары.

– Ты хоть знаешь, какое дерьмо теперь поручает мне Эрнандес? – прошипел Мануэль, занося руку для удара.

Наемник увернулся и подкосил соперника одним точным выпадом ногой в район голени, так что тот оказался на полу, устланном матрасами. Кастильо ответно сбил с ног Дамиана, но второму это было только на руку. Он цепким захватом обездвижил оппонента, пресекая попытки к сопротивлению применением большей силы, и ослабил хватку лишь тогда, когда друг судорожно показал «брейк».

– Тебе платят деньги. В чем твоя проблема? – лениво спросил Бланко, вставая на ноги.

– Мы знаем друг друга не первый день. – Ману по-прежнему оставался на полу, пытаясь отдышаться. – Эрнандес в ярости. Перестань водиться с этой девчонкой и дай закончить начатое кому-то вместо тебя.

– Поздно.

– Ты самый настоящий придурок. Они захотят устранить тебя.

– Пусть, – только и пожал плечами наемник, разматывая бинты.

– А если ее? – Кастильо сел и поднял пристальный взгляд на Дамиана.

Тот продолжил свои действия, сохраняя внешнее спокойствие, но под прилипшей к телу черной футболкой мускулы моментально напряглись.

Невербальные жесты всегда говорили намного больше.

– Не лезь, – отрезал Бланко, растирая окаменевшие ладони.

Ему не хотелось признавать: Мануэль говорил правду, а что-то изменить уже было невозможно.

Дамиан стал живой мишенью, но вовсе не из-за этого внутри теплилось раздражающее и не дающее спокойно дышать беспокойство.