Марго Генер – Цитадель (страница 43)
Солнце стало по-вечернему золотистым, облака волнами расползлись по небу. Море спокойное, словно не было бури несколько часов назад.
После шторма на камнях повисли водоросли и тушки мелких рыбок, которые не справились с волнами и теперь служили кормом для чаек. Птицы с криками носились из стороны в сторону, на лету подхватывая трупики. Те, которым не так повезло, кружили над водой. Им приходится по-настоящему охотиться – нырять и вылавливать уже живых рыб.
Ихтионка внимательно вглядывалась в каменистый берег. Почти сразу за ним высится стена плато. В некоторых местах обрыв покрыт трещинами, настолько глубокими, что ясно: этим скалам не одна тысяча лет.
Когда на берегу показалась груда камней, ихтионка радостно воскликнула и указала перепончатым пальцем:
– Наконец-то! Доплыли! Я даже уставать начала. Мы, конечно, привыкли плавать, но сегодня преодолела расстояние, подходящее для дозорного гвардейца.
Она подала сигнал дельфинам, и те двинулись к груде камней. Подплыв ближе, увидели вход в расщелину, по которой они спускались к воде, когда только прибыли на плато. Селина указала на нее, и дельфины, почувствовав скорое завершение пути, прибавили скорость.
Через несколько секунд ноги Каонэль коснулись каменистого дна, она отпустила шею дельфина и выбралась на берег.
С волос течет, по телу бегут широкие струи, сапоги набухли от воды и в них громко хлюпает. Она, шатаясь, вылезла на камень и медленно опустилась на колени.
– Дельфины мне, конечно, понравились, – проговорила она, опустив голову. Струи потекли по волосам прямо на камни. – Но море выматывает. Бегать легче.
– Ты же не двигалась почти, – удивилась Селина и подплыла к камням.
Ее перепончатые пальцы легли на скалу, она высунулась и села боком на камень. В вечернем солнце белая чешуя ихтионки приобрела оранжевый отлив и казалась покрытой тонким слоем золота. Хоть до настоящего вечера еще далеко, светило уже приобрело огненные цвета.
Каонэль развернулась и села, поджав колени к груди. Намокшие уши повисли под тяжестью воды. Лицо напряглось, она схватилась за корсет, проверяя пальцами складку. Через мгновение эльфийка расслабилась и удовлетворенно выдохнула.
– На месте, – проговорила она облегченно и повернула голову к Селине. – Не двигалась? Считай, что я очень двигалась. Думаешь, легко держаться за скользкую шею дельфина, когда тот несется, как эолумский единорог?
– Ты снова про сухопутных дельфинов? – спросила ихтионка и посмотрела на нее альбиносьими глазами.
Каонэль обхватила волосы и принялась выжимать их, как обычную тряпку. Из них толчками потекла вода, кое-где застряли водоросли. На одежде тоже повисла подводная растительность.
– Про сухопутных, – сказала Каонэль, откидывая назад пучок сырых волос. – Ты точно таких не видела.
– Когда-нибудь увижу, – уверенно произнесла ихтионка.
Пока они разговаривали, ворг оставался в воде и что-то бубнил дельфину. Тот покачивался на прибрежных волнах и поглядывал на освободившегося собрата. Лотер похлопывал его по серому боку, пытаясь заставить двигаться, но зверь, по утверждению Селины, разумный и плыть отказывался. Только косился на него левым глазом, словно говорил, оставь меня в покое, и так умотал.
Каонэль и Селина заметили, что ворг не спешит выходить из воды.
– Понравилось? – поинтересовалась эльфийка. – Может, это ты в душе ихтион?
Ворг повернул на эльфийку все еще ощетинившуюся морду с рубиновыми глазами. Мокрая шерсть облепила тело, теперь он казался сделанным из свежего антрацита и блестел в солнечных лучах.
– Что-то мне подсказывает, – прорычал Лотер глухо, – если выйду, вы обе будете громко возмущаться.
– Почему? – не поняла Селина.
– А он, наверное, собирается отряхиваться по-волчьи, – предположила эльфийка, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
Губы Лотера расползлись в загадочной ухмылке, он подтянулся на дельфине и облокотился так, что приобрел какой-то насмехающийся вид.
– Если бы так, – произнес ворг, – я бы даже не предупреждал. Но дело вот в чем. Когда дельфины рванули со всей дури, плащ, который служил мне повязкой на поясе, сорвало. Но если не боитесь…
С этими словами Лотер качнулся и соскользнул с дельфина, приближаясь к берегу.
Глаза Каонэль округлились, она выставила перед собой ладони и возмущенно выкрикнула:
– Нет! Не смей вылезать из воды!
Лотер застыл в полушаге от камней с двусмысленной улыбкой во все клыкастые зубы. Хотя морда оскалена и больше напоминает волчью или медвежью.
– Селина, – обратилась Каонэль к ихтионке, – попроси дельфина отвезти ворга куда-нибудь туда.
Она указала на дальнюю часть берега, где была навалена груда камней, по которой полузверь как-нибудь сумеет вскарабкаться на плато.
Ихтионка непонимающе захлопала третьим веком и повернулась к Каонэль.
– А что с ним не так? – удивилась морская дева.
Лотер удовлетворенно оскалил пасть и отплыл на спине к месту, где только что был дельфин. Тот, как только почувствовал свободу, метнулся к собрату и принялся кружиться и стрекотать, игриво высовывая из воды длинную мордочку.
Когда ворг снова оказался на глубине, морской зверь заинтересованно подплыл и стал кружить рядом. Понимал, что сейчас снова придется поиграть в извозчика.
– Лучше бы тебе не знать, – произнесла Каонэль. – Просто сделай. Не стоит травмировать твою подводную душу.
Лицо Селины стало медленно меняться, чешуя приобрела розоватый оттенок, даже на щеках появилось подобие румянца, хотя для подводных существ это не так просто.
Она прикоснулась к камню на шее и пробулькала дельфину. Тот ответил радостным пищанием, сам подплыл к Лотеру и просунул вытянутый нос ему под мышку. Ворг привычным движением обхватил дельфина, и они помчались подальше от Каонэль и Селины.
– И не забудь найти мне плащ! – крикнула эльфийка вслед воргу.
Они смотрели, как полузверь несется на дельфине параллельно берегу. Мокрая, лохматая фигура удалялась все быстрей. Когда он превратился в муравья, движение прекратилось, и Лотер вышел на берег. На расстоянии можно разглядеть лишь силуэт. Даже зоркий глаз эльфийки видит только копошащуюся фигурку.
Селина тоже таращилась, пытаясь хоть что-нибудь разобрать, но ее не привыкшие к воздуху глаза вообще не способны далеко видеть. Она моргала и третьим, и вторым веком, но солнце нещадно палит и сушит роговицу.
Эльфийка и ихтионка переглянулись и смущенно отвернулись в стороны, словно застали друг друга за чем-то неприличным.
– Я наверх пошла, – проговорила серая, поднимаясь с камня.
Ее волосы быстро подсохли и поднялись серебристой шапочкой. Зато кожаный корсет и штаны с сапогами все еще сырые и туго скрипели при каждом движении. Она поправила декольте, смахивая невидимые пылинки с живота, и направилась вверх по расщелине, перепрыгивая с камня на камень.
Селина плюхнула ногами-ластами и крикнула вслед:
– Позови тролля.
Каонэль обернулась на ходу и спросила, приподняв бровь:
– Зачем тебе?
– Он перенесет меня в бассейн, который выкопал для меня прямо в камне, – гордо произнесла ихтионка. – Обещал еще канал прорыть, чтобы я могла сама заплывать.
Эльфийка странно посмотрела на нее, но кивнула и двинулась дальше по расщелине. Когда она вылезла на плато, обнаружила возле поломанной рощи кучку народа вокруг костра. Зачем развели в такое время – непонятно. Еще светло, хоть и дело к вечеру. В воздухе растекся запах жареного мяса. Каонэль голодно сглотнула и двинулась к лагерю.
Медленно подходя, она старалась издавать как можно больше шума, потому что неожиданно появиться среди вооруженных нервных существ – очень плохая мысль. Но из-за врожденной бесшумности получалось плохо.
По мере приближения одуряющий запах жареной птицы стал сильнее. Несмотря на способность игнорировать голод, желудок сообщил, что пустеет уже очень долго. Когда он утробно заурчал, эльфийке пришлось с силой надавить на живот.
Костер все ближе, веселые языки пламени лизали несколько тушек, насаженных на самодельное вертело. С золотистой корочки капает жир и с шипением падает на поленья. Вокруг сидели мелкинд, гном и тролль. Все опрометчиво развернуты спинами в сторону моря, словно оттуда не стоит ждать опасности.
Эльфийка изо всех сил старалась наступать громко, но стук о камень моментально поглощался мокрыми подошвами. Каонэль вздохнула и сложила руки под грудью.
Когда до костра осталось шагов десять, она негромко покашляла и остановилась, давая народу сообразить, что происходит.
Гном и мелкинд обернулись одновременно, тролль остался неподвижным, следуя негласной традиции каменных гигантов не отвлекаться на всякую мелочь.
Тарнат и Виллейн застыли с открытыми ртами. Гном чуть кувалду не выронил.
– Живая… – неверяще выдавил он.
– И голодная, – проговорила Каонэль, подходя к костру.
Мелкинд наконец пришел в себя и поинтересовался:
– А осколок?
Эльфийка выгнула спину, грудь приподнялась и скрипнула мокрым корсетом.
– На месте, – бросила она и бесцеремонно потянулась к дымящейся перепелке. – Про ворга лучше бы спросили, алчные вы создания.
Игнорируя недовольный взгляд мелкинда, серая оторвала жареную ногу. От тушки пар, жир пузырится – дичь только-только с огня. Каонэль невозмутимо сжала в ладони ножку.