Марго Генер – Цитадель (страница 40)

– Может, и голодная. Но могу держать себя в руках. Эльфы не только к боли устойчивы. Голод тоже можем долго терпеть.

Ворг хмыкнул.

– Ну, про боль знаю. Видел, как твой рыжий даже бровью не повел, когда бревно ногу проткнуло. Чего тогда в таверне гуся заказывала? Фигуру можешь попортить.

– Не твое дело, – прошипела Каонэль, – зачем я заказывала гуся.

– А, понял. Это у вас с эльфом, как там его… Варда, игрища такие.

Эльфийка метнула на ворга яростный взгляд и проговорила сквозь зубки:

– Замолчи, полузверь.

Он удивился.

– А чего я такого сказал? У всех есть игрища. Видала бы, какие у воргов.

– Упаси боги.

– Как весна, – сообщил ворг, – обязательно две-три пары образуются. А про эльфов Теонард говорит, что однолюбы.

– Лотер, – угрожающе произнесла серая, но он даже бровью не повел.

– Да ты не нервничай, – продолжил он невозмутимо. – Ворги тоже однолюбы.

В глазах Каонэль полыхнули солнца. Удерживаясь одной рукой за край, она опустила другую и схватилась за антрацитовую рукоять. Но вместо того чтобы вытащить клинок, скривилась и спросила язвительно:

– Ворги? Однолюбы? А как же дочки сыроваров?

Густые брови полузверя приподнялись, он произнес невинно:

– Так это… Тут понимаешь, какое дело? Ворг верен нареченной. Только… Ну, как тебе объяснить? Вот любишь ты есть мертвячьи кости…

– Не люблю, – бросила Каонэль, глаза засветились сильней.

– Ну не ты, – согласился Лотер. – Ворг. Любит ворг мертвячьи кости. Но который день не может напасть на след нежити. Что ж ему, голодным ходить? Так и с дочками сыроваров. Тем более они куда услужливей пастушек.

Эльфийка снова зацепилась обеими руками за обрыв и сдвинула брови. Лотер только ухмыльнулся и посмотрел в глаза серой так, что у нее жар по телу разлился. Каонэль фыркнула и отвернулась, сосредоточившись на растении-хищнике.

Тем временем дерево выбросило еще одну порцию лиан и теперь было похоже на змеиный клубок на ножке. Появился звук, похожий на муравьиное шуршание, когда те бегают по листьям. Человеческое ухо не уловит, но эльфийке с воргом отчетливо слышно, как шелестят лианы.

Иногда в ветках-руках появлялся просвет, и в глубине видно языкатую пасть с деревянными зубами. Зверь тихо клацал челюстью, явно стараясь не привлекать внимания, но эльфийский и ворговский слух не обмануть.

– Вернемся на камень, – сказал ворг уверенно. – Если оно до сих пор сюда не дотянулось, есть надежда, что не дотянется.

Он оттолкнулся и спрыгнул с глухим стуком. Эльфийка аккуратно спустилась, переставляя ноги с выступа на выступ.

– Не очень надежный план, – проговорила она и повела ушами, прислушиваясь к шороху лиан.

Ворг потер себя по животу, стараясь успокоить незамолкающий голод. Тот не утоляется мелкими рыбешками. Затем подошел к краю камня и опустился у воды.

– Пока единственный, – ответил он. – Но могу посоветовать вот что. Клинок свой далеко не убирай. Он может пригодиться.

– Хочется, чтобы обошлось, – произнесла эльфийка, косясь на берег.

Она подошла и села рядом с Лотером. Тот бросил на нее удивленный взгляд, но промолчал.

Каонэль вытащила антрацитовый клинок из ножен и положила справа от себя так, чтобы в случае опасности быстро схватить. Но подальше от ворга.

Лотер это заметил, но только покачал головой. Ему меч не нужен. Только движения стеснять будет. То, что когти и зубы не очень эффективны против растительной дряни, уже не в первый раз замечает. Но с ними привычней и удобней.

Огромная птица в небе давно улетела, хотя кружила достаточно долго. Лотер даже решил, что это какой-то стервятник. Ждет, пока они с эльфийкой помрут от голода и обезвоживания, а потом сам примется пировать на костях.

Но он исчез так же быстро, как и появился. Хотя зря. Мог бы дождаться, пока ворг в безумном припадке голода сожрет эльфийку. Потому что терпеть, пока Каонэль сама помрет, можно долго. У эльфов к голоду устойчивость. А потом полетать еще какое-то время, пока ворг снова не проголодается. Потом опять накроет безумием, а там уже по обстоятельствам. Может сдуру кинуться на дерево. Тогда стервятнику вряд ли что-то достанется. А может и в воду плюхнуться. В общем, дождаться стоило.

– И что, – проговорила эльфийка возмущенно, – нам так и сидеть, пока эта тварь не осмелеет и не дотянется сюда?

Ворг глянул через плечо на берег, но отсюда видно лишь обрыв.

– Не торопись, серая, – сказал он принюхиваясь. – Подождем еще. Все равно вариантов нет. Не кинешься же ты вплавь незнамо куда?

– Если приползут лианы, кинусь, – бросила эльфийка и сложила руки на груди.

– Ну вот как приползут, тогда и будем думать. Сейчас мы связаны по рукам и ногам. Вокруг море, куда плыть – неизвестно. Да и силы не хватит. Сзади дерево-монстр, а я с каждой минутой все голоднее.

Каонэль показательно отсела подальше и положила ладонь на антрацитовую рукоять. Ветерок колыхнул ей волосы, пряди завертелись прямо в воздухе, прилепив волоски к губам.

Серая отплевалась и яростно загладила непослушную копну назад. Та на секунду улеглась, но через мгновение снова встала шапкой, переливаясь серебряными нитями.

Солнце переползло на другую половину неба и медленно, но неуклонно двигалось к горизонту. О закате еще говорить рано, по подсчетам ворга, сейчас чуть больше полудня. Но когда-нибудь наступит ночь, и непонятно, как поведет себя дерево. По идее, должно спать, как и все уважающие себя растения. Но это монстр.

Эльфийка зачерпнула воды и похлопала ладонью по щекам, затем плеснула на декольте и плечи. Ворг глянул на нее и ухмыльнулся. Каонэль поймала на себе оценивающий взгляд и фыркнула:

– Чего таращишься? Ненавижу жару и когда солнце палит. Вон, вся кожа высохла.

В доказательство она ткнула себе в грудь и гневно выпучила желтые глаза. Ворг глянул на декольте и кивнул, невольно расплываясь в улыбке. Серая вытаращилась еще сильнее, чтобы Лотер понял: она не шутит.

Спустя пару секунд ему пришлось отвести взгляд и сделать вид, что снова выслеживает рыбешек.

– Если высохла, то да, – проговорил он хрипло и цапнул чешуйчатую тушку. – Зачем себя мучить? И вообще, можешь поплавать. Может, ты в душе ихтионка.

Каонэль сморщила носик и нервно дернула ушами, губы обиженно надулись.

– Я, конечно, ничего не помню, – сказала она. – Но никакого родства с рыбами и рыбоподобными у меня нет.

– А что ты против ихтионов имеешь?

– Да ничего не имею. Просто я не рыба. Это точно.

Ворг глянул на нее через плечо и осмотрел снизу вверх и обратно.

– Да, не рыба, – проговорил он многозначительно.

Видя настроение Лотера, эльфийка отсела так далеко, как позволяет небольшой камень, на котором они ютятся очень долго. Голод медленно, но верно превращает полузверя в зверя. Если в прежнем плане можно было до бесконечности бегать, пока Лотер не рухнет без сил, то хищное дерево разрушило все варианты.

Неожиданно Каонэль ойкнула, ладонь метнулась к затылку.

– Потеплел, – напряженно проговорила она, хватаясь за меч.

Затем подскочила, как выпрямившаяся пружина, и развернулась прямо в полете. Ворг среагировал молниеносно – крутанулся и, ощетинившись, принял боевую стойку.

Из-за края берега осторожно показалось зеленое щупальце. Оно медленно, но верно поползло по камням, извиваясь между выступами.

Эльфийка замахнулась, готовая кинуться в атаку, но ворг придержал за локоть.

– Погоди, – глухо произнес он. – Пусть подползет ближе. Но не слишком. Помнишь, как они выстреливают? Дождись, я скомандую.

Каонэль с сомнением покосилась на ворга, но послушалась.

Как и прежде, щупальце ничего не видело, ползло на ощупь, извиваясь и трогая воздух, словно на конце есть какие-то чувствительные точки.

Когда лиана застыла перед эльфийкой и стала медленно скручиваться пружиной, ворг крикнул:

– Давай!

Серая чуть не выронила меч от неожиданности. Но вовремя пришла в себя и шарахнула по жгуту что было силы. Раздался звон металла о камень, в стороны полетели искры. Каонэль нервно сморщилась, острые кончики ушей задрожали.

Лиана дернулась и моментально втянулась обратно. Серая не ожидала такой прыткости от растения и оторопело замерла возле отрезанного кончика. Тот нелепо извивался, все ближе подползая к кромке.