Марго Генер – Цитадель (страница 34)

Глаза Каонэль округлились от ужаса.

– Что это за зверь? – выдохнула она и стала отчаянно трепыхаться, пытаясь высвободиться из пут. – Живые деревья не должны никого есть!

– Ты это ему скажи, – зарычал ворг, вытягивая морду.

– Забытые боги! – закричала эльфийка. – Я знакома с Грандароном! Он не живоглот. Пришибить может. Но есть? Лотер! Сделай что-нибудь!

– Гранда… что? – зарычал ворг. – Я пытаюсь, Каонэль! Пытаюсь!

Полностью ощетиниться у него не вышло, зато пасть удлинилась и стала похожа на волчью. Только клыки в два раза больше.

Дерево медленно подтягивало добычу к себе, быстро шевеля языком. За века жизни на острове оно научилось ловить рыбу и морских тварей, которые по глупости выползали на берег. Но большинство все же сторонились острова. А путники – огромная редкость, поэтому, когда ворг и эльфийка высадились на зеленых скалах, дерево облизнулось и расправило лианы.

– Я не собираюсь погибнуть в пасти какого-то куста! – выкрикнула серая и яростно задергалась.

Это не принесло эффекта, только путы сильнее стянулись. Заметив это, Каонэль выдохнула посильнее, кольца вокруг моментально ослабли, но не выпустили. Зато это дало возможность пошевелить руками.

Пока Лотер пытался перегрызть зеленые щупальца, эльфийке удалось вытянуть одну руку. Дерево, лишенное глаз, не заметило и продолжало размеренно подтягивать коконы к пасти.

Когда серая оказалась почти у самых зубов, ворг увидел, что Каонэль аккуратно вытащила антрацитовый клинок между кольцами лиан.

– Оно не видит, – проговорила эльфийка, не поднимая головы. – Только чувствует. И то примитивно. Как дитя, которое хватает все подряд.

– Ага, и так же в рот тащит, – согласился ворг, отплевываясь от кусков стеблей.

Серая замахнулась над лианой, на которой висела, но Лотер глухо прорычал:

– Не хочешь сначала меня освободить? Другого шанса не будет.

Несмотря на то, что ноги Каонэль почти коснулись деревянных зубов, за которыми пляшет склизкий язык, она замерла с поднятым мечом и посмотрела на Лотера, шевеля ушами.

– Дайте-ка подумать? – проговорила она. – Я должна спасать ворга, который при удобной возможности оторвет мне голову и заберет осколок. Либо могу выбраться сама. Глядишь, дереву придется не по вкусу твоя часть Талисмана. Даже не знаю, что выбрать.

Ворг зарычал. Связанный по рукам и ногам, он все равно выглядел угрожающе.

– Выбери ум, эльфийка, – произнес он. – Всегда выбирай ум. Если бы да кабы во рту выросли мертвячьи кости, то и охотиться не надо было бы. Это к тому, что ты не можешь надеяться на дерево, а без моего осколка Талисман не заработает.

Серая скорчила недовольную физиономию, обнажив белоснежные зубки. В воздухе сверкнул металл.

Дерево истошно заверещало, не привыкшее, что добыча оказывает сопротивление. Из них потек зеленоватый сок, обрубленные концы болезненно задергались, послышался тихий свист. Деревянные челюсти голодно клацнули, кончик языка мелькнул внутри.

Когда ворг и эльфийка свалились на землю, путы моментально слетели. Каонэль легко приземлилась, чуть отпружинив на носках, зато Лотер грохнулся как мешок картошки. Эльфийке даже показалось – что-то хрустнуло. Ворг скривился и, прихрамывая, побежал прочь от дерева.

Серая последовала за ним, поглядывая назад и шевеля ушами. Добежав до самого обрыва, ворг слез на каменную площадку у воды и только тогда остановился. Эльфийка прибыла следом и встала боком и к дереву, и к полузверю.

– Осторожничаешь? – бросил ворг, косясь на серую из-под бровей.

– Приходится, – ответила она и искусственно улыбнулась. – Я быстро учусь.

С моря прилетел порыв ветра и принес облачка. Те прикрыли солнце. Серая облегченно вздохнула. После того как ее чуть не съело растение, жариться под колючими лучами ей хотелось меньше всего.

Дерева за зеленой скалой не видно, но прекрасно слышно, как оно обиженно визжит и свистит лианами. Ворг наклонился, оперевшись ладонями на колени. Обмотанный вокруг пояса плащ трепыхается на ветру. Если бы не тугая перевязка – давно улетел бы в море. На щеке и волосах зеленая слизь. Попала, когда Каонэль разрубила лианы.

– Из чего твой меч? – спросил Лотер, отдышавшись. – Я клыками не справился.

Эльфийка сполоснула лезвие в воде и, полюбовавшись игрой света на острие, убрала в ножны.

– Не знаю, – произнесла она, вставая на носочки, чтобы получше рассмотреть берег. – Слышала, что такие клинки делают темные эльфы в Великом разломе.

Ворг присвистнул и выпрямился. Он тряхнул ногой, коленка хрустнула, но лицо Лотера стало удовлетворенным.

– Встало на место, – произнес ворг, покосившись на колено, и глянул на Каонэль красными глазами. – Темные эльфы? Гном таверны Восточного края говорил, что их уже пять тысяч лет не видели.

Каонэль пожала плечами. Ее лицо задумчиво вытянулось, по лбу пролегла крохотная, едва заметная морщинка. Она подергала ушами, словно это помогало мыслительному процессу. Но так ничего и не сказала.

Несколько минут они молчали. Эльфийка пару раз подпрыгнула, выглядывая из-за берега.

Дерево немного успокоилось, лианы вытянулись, оно мерно покачивало листвой, как руками во время хоровода. Возможно, это такой тактический ход, чтобы выманить добычу поближе. Оно теперь знает, что еда бывает кусачей, и не рискует новыми поползновениями далеко от зарослей.

– Мы все время пытаемся отнять друг у друга осколки, – неожиданно проговорила серая эльфийка. – Но я все больше убеждаюсь, что одному хранителю со всеми частями не справиться. Это дерево наверняка тоже привлеклось силой Талисмана. И чем больше частей собрано, тем больше и сильней твари приходят.

– Хранителю? – не понял ворг.

Каонэль отошла на другой край камня, хотя на таком маленьком пространстве это бесполезно. Затем смахнула мелкие камешки с водорослями и аккуратно села так, чтобы видеть берег, море и ворга.

– Ну да, – кивнула она, покачивая ушками. – Мы ведь добыли осколки, а теперь храним. Значит, хранители.

Ворг хмыкнул и поскреб заросшую щетиной щеку.

– Думал, у тебя в голове одно… одни эльфийские штучки, – сказал он одобрительно. – Я-то давно все понял.

– Почему же не сказал остальным? – удивилась Каонэль.

Лотер посмотрел на водную гладь. Море спокойное, трудно поверить, что бывает каким-то еще. У камней в толще мелькнула блестящая спинка рыбешки. Вероятно, молодая совсем, не знает, какое чудище тут обитает.

– Проверял, – сказал ворг.

Каонэль покачала головой.

– Ты ворг до мозга костей, – усмехнулась она. – Хотя прежде полузверей не встречала.

Лотер тоже улыбнулся, если оскал на пол-лица можно назвать улыбкой.

– Пока мы на этом камешке сидим, – предложил он, – нужно заключить что-то вроде перемирия. Если дерево снова захочет напасть, вдвоем защищаться легче.

– Звучит разумно, хотя не уверена, что стоит доверять тебе, – произнесла эльфийка. – Может, лучше подумать, как отсюда выбраться?

– Я думать не прекращал, – ответил ворг и сел у самой кромки воды.

Глава XIII

После того как ворг прыгнул за эльфийкой в бушующее море, все, кто остался на плато, решили: выжить Лотеру и Каонэль не удастся. Поэтому, стараясь не приближаться друг к другу, народ переместился к лесу.

Некоторые остались под открытым небом, считая, что там безопасней.

Буря бесновалась яростно, но недолго. Через несколько часов волны стали меньше, еще через полчаса улеглись, оставив лишь легкую рябь. Небо все еще затянуто сиренево-синими тучами, однако ветер стих.

Тролль сидит с поднятой рукой, прикрывая ихтионку широкой дланью. По каменным пальцам стекают капли. Если в море был только ветер, то на плато поливало знатно.

Мощные потоки воды до краев заполнили бассейн, в котором сидит ихтионка. Ее чешуя увлажнилась и заблестела, как у здоровой рыбы, дышать стала глубже.

Гном тоже остался на плато. Намокшая от дождя борода торчит короткой метелкой, лицо задумчивое, словно мировые проблемы решает. Плечи опущены, но под мышкой зажата кувалда, всегда готовая к труду и обороне. Он с печальным вздохом посмотрел на море и вытер с носа дождевую каплю.

– Жалко их, – произнес Тарнат, поправляя кувалду. – Потонули, поди.

Ихтионка посмотрела на него альбиносьими глазами и сдвинула тоненькие брови.

– Скорее всего, – согласилась она. – Бедненькие. Наземников я не люблю. Они нам причинили столько неприятностей. Но ворга и эльфийку жалко. Она мне даже с волосами помогла. Видимо, эльфы не наземники. Точнее, наземники, только другие. Как гномы.

Тарнат дернулся, словно от пощечины.

– Ты, девица, поосторожней сказывай, – проговорил он хмурясь. – Честных гномов с вероломными эльфами равнять не спеши.

Селина пожала худенькими плечами и проговорила смягчившимся от влаги голосом:

– Не знаю. В Каонэль ничего вероломного я не заметила. Это ваши личные дрязги, и я в них лезть не стану.

Тролль качнулся и с жутковатым скрипом, какой бывает, когда трут камень о камень, опустил руку. На суровом лице что-то вроде скорби, но по-настоящему выразить эмоции не может из-за слабой мимики. Со стороны кажется, что гигант пытается усилием мысли переставить камни на щеках.