Марго Генер – Цитадель в огне (страница 59)

Послышались смешки и кряхтения, Селина вскрикнула:

– Ты что?.. Хорошо, Каонэль вышла… Солнечные эльфы – самое могучее племя из всех эльфов!.. Да и красивые они… Даже прекрасные!

Теонард поморщился, по виду хотел было увильнуть от ответа, но Селина смотрит требовательно, в красных глазах негодование и даже гнев, он сказал зло:

– Рыбка ты наша золотая, ты плаваешь в тихой воде около дна и не знаешь, как эти солнечные к людям относятся. Да, как к животным! Продают и перепродают в рабство, устраивают набеги на деревни и отбирают себе самых крепких и здоровых для услужения! Как скот.

Лотер с нескрываемым удовольствием поскреб подбородок, где успела отрасти трехдневная щетина, и проговорил неохотно:

– Я это сам видел. Но не обижайся, в тех лесных деревушках люди в самом деле живут как звери. Многие в землянках похлеще ворговских, а это почти норы… Даже в услужении у эльфов у них жизнь лучше!

– А честь? – спросил Теонард с надменностью. – А достоинство?

Лотер посмотрел на него косо.

– А у тебя они давно появились?.. У крестьян такая жизнь, что какое там достоинство…

Теонард поморщился, посмотрел вправо-влево, взгляды Хранителей внимательные, даже сверлящие, голос его прозвучал тише:

– Ты прав… Когда едва выживаешь в этой проклятой жизни, какое там достоинство?.. Знаю по себе. Но сейчас я Хранитель, во мне мощь и сила, я уже не выживаю, я выжил!..

– Ну-ну, это интересно.

– А когда выжил, – проговорил Теонард медленно, – то начинаешь смотреть не только на себя, но и вокруг. В первую очередь появляется слабое желание помочь родне, но у меня ее нет, потом близким друзьям…

– И наконец народу?

Теонард кивнул.

– Да. Хотя у меня нет своего народа, своего племени, но я чувствую, что в самом деле должен заботиться о всех людях!.. В этом и будет мой возврат долгов, которых я набрал столько, что и стыдно, и горько…

Глава 10

Расходились не столько удовлетворенные, что решили сложный вопрос, сколько ошеломленные осознанием того груза, который придется нести.

Тарнат, чтобы не смотреть на зеленую морду Гнура и ехидную физиономию Виллейна, быстрым шагом направился в сторону эльфийского Дерева, видимо, выяснять, куда так резко сорвалась серая.

За ним смирно, на приличном расстоянии, шагает Эвриала, словно знает – если догонит, гном изведет своим вниманием, а так, когда дойдет до Дерева, там эльфийка спустится, а вдвоем легче справляться даже с гномом.

Птеринг, бросая оскорбленные взгляды в стороны, быстро скрылся на своем насесте, где чувствует себя если не защищенно, то хотя бы дома.

Тахаш вышел с Теонардом, спокойный и отстраненный, но Теонард чувствовал, что самый древний и вроде бы вообще вечный житель на земле желает что-то сказать. Тахаш в самом деле заговорил медленно и задумчиво:

– Я жил долго… и могу сказать, строить можно только на добром и хорошем… На ненависти, неприязни ничего долговечного не выстроишь. Вообще не построить.

Теонард поинтересовался с недоверием:

– Может, скажешь без намеков?

– Солнечные эльфы помогли вам в решающей битве, – напомнил тахаш. – Так что в них есть что-то и нужное, не находишь?

Теонард упрямо покачал головой.

– Не нахожу. Помогли не нашему делу, а то ли потому, что им что-то пообещал чародей, то ли потому, что спасали родственную им Каонэль. А так враги. Они угнетают людей и держат их в рабстве!

Тахаш вздохнул.

– Не спеши. Сперва обустройтесь. Выстроите защиту, ее у вас, можно сказать, пока что нет. А то, что есть, не защита от серьезных врагов. А уже потом можно попытаться воздействовать как-то на эльфов…

– Как? – спросил Теонард, все больше хмурясь. – Просто уничтожить. У людей ненависть к ним никогда не угаснет.

Тахаш вздохнул еще тяжелее.

– Ты прямо как Гнур, которого презираешь, – проговорил он. – Не спеши. К любому важному делу нужно хорошо подготовиться. Если объявишь эльфам войну, они вас просто сметут.

Теонард посмотрел на него исподлобья.

– И чего тогда не смели?

– Эльфы, – ответил тахаш с некоторой грустью, – как и птеринги, вымирающая раса. Не знал? У них уже не рождаются дети… или почти не рождаются. А существуют еще потому, что живут, скажем, очень-очень долго. И все-таки их все меньше и меньше.

– Точно?

Тахаш сдвинул плечами.

– Тем, кто живет тоже долго, заметно, – сообщил он отстраненно. – Те земли, которые когда-то занимали эльфы, сокращаются, скукоживаются. Сейчас у них только Эолум да еще несколько городов помельче, а когда-то таких, как Эолум, были десятки, сотни!.. Сейчас там либо руины, либо вообще леса и болота. Жители покидают пустеющие города и стягиваются ближе к центру.

– Скорее бы, – буркнул Теонард, – скорее бы вообще стянулись в один-единственный дом, чтобы их там и убить всех!..

– Ты жестокосердный, – упрекнул тахаш.

– Я справедливый, – возразил Теонард. – Справедливость меня никогда не покидала, но я был слаб и постоянно уступал, отступал, хотя и клялся себе, что когда-нибудь, когда стану сильным… Но если не сейчас, то когда?

Тахаш сказал терпеливо:

– Погоди, а как насчет вашего великого закона о неприкосновенности земель и рас, который вы приняли?.. Или это только чтобы защитить птерингов?

Теонард отмахнулся.

– Птерингов не жалко. Я вообще про них узнал от Керкегора. Тот закон мы принимали против амбиций гоблинов и всяких на них похожих.

– Вот-вот, – ответил тахаш многозначительно, – и от всяких на них похожих.

Теонард открыл рот и закрыл, застыл, словно стараясь быстро осмыслить – в самом ли деле стал похожим на Гнура.

– Ладно, – сказал он, подумав несколько секунд, – но с солнечными эльфами что-то делать надо!

– Сначала все обдумайте, – произнес тахаш. – Большинство вопросов, ты удивишься, можно решать и без войны.

– Интригами?

– Дипломатией, – ответил тахаш. – Интриги на высшем уровне называются дипломатией.

Он умолк, глядя, как гарпия, амазонка и Страг что-то обсуждают, Аэлло жестикулирует, пытаясь, видимо, донести мысль, поединщик с постным лицом кивает и поглядывает в сторону своего замка. Рядом Лотер беззастенчиво разглядывает Брестиду, та делает вид, что не замечает, он всего лишь мужчина, но спину выпрямила так, что грудь красиво поднялась.

Ворг наконец насмотрелся, отделившись от группы Хранителей, направился широкими шагами к тахашу и Теонарду.

– Простите, – сказал ворг слегка рыкающим голосом, – но вы так орали, а у меня очень чуткий слух… Сразу скажу, Теонард прав, хоть и поглядывает на Брестиду.

– Ого, – сказал тахаш в подчеркнутом изумлении, – а я думал, ворги ненавидят людей.

Лотер поморщился.

– Какая ненависть, просто презираем эту в целом глупую и никчемную расу, хотя отдельные племена бывают хороши, почти как ворги… Но Теонард в своей ненависти прав, солнечные эльфы – высокомерный, но мерзкий народ! Будь это в моей власти, уничтожил бы их моментально.

Тахаш поинтересовался:

– Тебе-то что сделали? Оскорблен, что там у себя держат людей в рабстве?..

– Пусть держат, – отрезал Лотер. – Людей не жалко. Но не прощаю это высокомерие, эту надменность, эту снисходительность… Ишь, он меня прощает! Сволочь…

Тахаш грустно усмехнулся.

– А-а, вот оно что… Солнечный эльф унизил тебя при всем народе. И, главное, при двух женщинах. Но он не знал, что тебя это унизит…

– Иначе, – спросил Лотер зло, – ударил бы сильнее?.. Вообще, то был не солнечный, и не перед двумя, а всего лишь перед одной. Но какая разница? Теонард, не знаю, как в остальном, но насчет солнечных эльфов – я твой союзник.

– Спасибо, – ответил Теонард, он протянул руку, – я рад, что у меня сильный и благородный соратник даже в таком… опасном замысле.