Марго Генер – Там и Здесь. Тёмный правитель (страница 8)

Кабинет двадцать ноль один, куда Руфина Вещаева позвала Наддин, находился в крыле естествомагии. Десмонду нравилось в этой части академии, потому что здесь, в отличие от его родного Небулана росло множество зеленых растений. В отличие от небуланской растительности с красными листьями, здесь вся зелень имела в составе хлорофилл, и её изумрудный цвет почему-то радовал глаз. На Небулане таких растений практически не осталось, не все они смогли адаптироваться к изменившейся после войны экосистеме Небулана.

Верховный альп направлялся по коридору, увитому зелеными плющами и заставленному горшками с пальмами. Впереди матово светятся синие и зеленые витражи дверей кабинета, а в его голове пульсирует лишь один вопрос: как он позволил этому остроухому болвану втянуть себя в такой глупый спор? Впрочем, лишний раз проверить себя на стойкость тоже не мешает.

Едва Десмонд оказался у витражных дверей и потянулся к ручке, как слева прощебетал знакомый голос:

– Так и знала, что ты сюда придешь.

Веки Десмонда закрылись, а в груди растеклось неприятное ощущение того, что его раскрыли. Выждав пару секунд, он открыл глаза и обернулся.

– Виолетта, – проговорил наследник. – Могу я узнать, что ты здесь делаешь? Не станешь же ты меня убеждать, что неожиданно заинтересовалась бабочками?

Виолетта замахала руками, и её распущенные фиолетовые локоны красиво закачались  в такт.

– Бабочки? Ну нет. Я хочу понять, на кой здесь делаешь ты, – ответила она, даже не скрывая намерений.

– Если я скажу, что Руфина оказалась убедительна, ты не поверишь?

– Мне бы хотелось. Но вряд ли, – согласилась Виолетта почему-то  помрачнев.

Надув щеки, Спрутовская сложила руки под грудью, выгодно её приподняв в аккуратной блузке. Взгляд Десмонда скользнул по её фигуре, довольно стройной для хомокракенки. Юбку она так и не поменяла, все вытягивает щупальца под ней, стараясь быть похожей на человека.

– Тебе не стоит скрывать свою природу, – продолжая рассматривать Виолетту взглядом настоящего небуланского эстета, негромко произнес Десмонд, и его слова шепчущим эхом унеслись под своды коридора.

Для Спрутовской его откровение оказалось настолько внезапным, что она растерялась, а щеки покрылись легким румянцем.

– Да ну… Дес… Я не скрываю… Просто… – промямлила она, ещё больше смущаясь.

– Скрываешь, – прервал её Десмонд и позволил себе убрать с её лба фиолетовый локон, от чего Виолетта вздрогнула и потупила взгляд. – Ты очень красивая девушка-хомокракен. Ты должна гордиться своим происхождением и с достоинством нести его по жизни. А вместо этого ты пытаешься влезть в человеческую юбку и быть не той, кто ты есть.

Он слышал, как участилось сердцебиение Виолетты, как её адаптированное к обеим средам обитания дыхание стало поверхностным. Нет, это действует не его магическая харизма, она заблокирована чарами. Это нормальное мужское внимание, которое приятно любой девушке. А Спрутовская очень эффектная девушка, которая сейчас краснеет и не знает, куда деть взгляд от смущения.

– Дес… – прошептала она, растерянно укусив себя за нижнюю губу, и нервно поправила воротник блузки, – мне кажется, это перебор для второй в жизни встречи…

– Ну ты ведь не сочла перебором для второй в жизни встречи проследить за мной, – парировал верховный альп и улыбнулся левым уголком губ.

По тому, как неистово запульсировала жилка на шее Виолетты, Десмонд понял, насколько сильно она разволновалась.

– Это другое, – пробормотала Спрутовская, – я просто…

Десмонд шагнул к ней чуть ближе и прямо посмотрел в её фиолетовые распахнутые, как небеса, глаза. Нависать над ней могущественной горой, видеть, как девушка не знает, куда деться, при этом её запах настойчиво говорит, что деваться ей, строго говоря, никуда и не хочется – оказалось крайне приятно. Однако Десмонд понимал и то, что у хомокракенов повышенное либидо, и её щенячий взгляд, обещающий больше, чем положено – заслуга не его магической харизмы, а её собственных потребностей.

– Виа?.. – прошептал он, наблюдая, как Виолетта медленно сокращает между ними расстояние и как её губы плавно приближаются к его губам.

– Да?

– Ты принимала настойку из нимфеи?

Веки Спрутовской медленно закрывались, щупальца стали плавно вытягиваться из-под юбки и ползти к ногам Десмонда, а запах превращался в коктейль из феромонов. Она спросила по инерции, даже не поднимая взгляд, который сейчас сконцентрирован на его губах и подбородке:

– Что?

Десмонд повторил:

– Настойка. Из нимфеи. Ты её приняла?

На этот раз слова наследника заставили Виолетту смутиться, а это вывело её из состояния сладкой неги, куда она погружалась и готовилась утащить туда Десмонда. Она стыдливо забегала взглядом по полу и проговорила:

– М… Да, принимала.

Снова чуть улыбнувшись левым краем губ, Десмонд ей предложил:

– Прими ещё.

– Что… Зачем? – не поняла Спрутовская, все быстрее приходя в себя.

– Затем. Я бы не хотел, чтобы твоя честь была поругана, – хмыкнул верховный альп.

Судя по выражению лица Спрутовской, сказал он нечто такое бредовое, что даже среагировать сложно.

– Ты из какого века, небуланец? – окончательно вернувшись в сознание, поинтересовалась Виолетта и демонстративно застегнула пуговицу на блузке. – Какая ещё честь?

– Хм… Девичья? – предположил наследник.

То, как выпрямилась спина хомокракенки, просигнализировало – с честью у неё все в порядке, чтобы это ни значило. Подбородок вскинулся, она уперла одну руку в бок, а второй сделала непонятный жест, будто что-то показывает, и ответила:

– Я хомокракен. У нас размножение – во главе угла.

– И все же ты не плодишь головастиков где-нибудь в середине океана, – заметил Десмонд, – а приехала учиться в академию Парамагии.

– Дурак, – констатировала Виолетта. – Хомокракены не плодят головастиков, а откладывают яйца, это во-первых. А во вторых… Ну, считай меня бракованной, если я не приняла предложение самого крупного хомокракена в Ваплау, а вместо этого махнула щупальцем и умотала учиться.

То, что Виолетта предусмотрительно отшагнула от него на несколько метров, Десмонд прекрасно заметил. Что ж, чувство самосохранения ей не чуждо, а для земных обитателей это важное качество, что Виолетте только в плюс. Но безобидно поддевать её наследнику почему-то пришлось по вкусу.

– Нарушать традиции нехорошо, – наставительно произнес он, прекрасно скрыв улыбку.

Полученный эффект ему понравился – глаза Виолетты вспыхнули, губы сомкнулись в полоску, она шлепнула по полу сразу тремя щупальцами и выдохнула:

– Да? Вот сам бы и вязался с этим толстым и жутким хомокракеном! У него по всему животу моллюски, а на спине прилипалы. А он их даже не удаляет! И в зубах застряли водоросли. Фу! Если выбирать между вязкой с ним и мытьем полов в академии все десять лет, я с готовностью выберу второе!

Речь Виолетта закончила демонстративным скрещиванием рук на груди, при этом она отвернулась и задрала подбородок так высоко, будто собралась им поцарапать потолок коридора. Десмонд хмыкнул. В его мире неподчинения не может быть, как такового. А тут девушка не просто отказалась выполнить свою прямую обязанность, но ещё и своевольно умчалась по личным делам. На Небулане он бы её наказал. Но здесь, на Земле, стойкость характера и вера в собственные силы вызвали у Десмонда уважение.

– Ладно, ладно, – смягчился он. – Не закипай, как заурский горн.

– А ты не… – начала Виолетта в ответ, но договорить не успела, потому что витражная дверь открылась.

На пороге возникла Руфина Вещаева с бледным, но решительным лицом. Сжав губы на окинула придирчивым взглядом сперва Виолетту, затем Десмонда. По запаху наследник определил, как волнуется блондинка и как боится его до такой степени, что едва сдерживает визг, но изо всех сил старается не подавать вида. Забавно, если бы она знала, что он считывает все её реакции по микрожестам, запахам и пульсу, продолжала бы она играть невозмутимость? С другой стороны такая смелость почетна. Не все в академии могут похвастаться ею в общении с ним.

Спустя несколько секунд, Руфина осмелилась подать голос, который прозвучал нарочно строго и от этого слишком уж громко.

– Ну? И долго вы будете тут стоять? – поинтересовалась Руфина. – Вы своими воплями всех бабочек переполошили. Если пришли на занятия клуба, то заходите. Нечего тут орать под дверью.

После чего развернулась и с гордо выпрямленной спиной скрылась в кабинете. Десмонду не осталось ничего, как сделать пригласительный жест Виолетте.

– Прошу, – предложил он. – Я читал, на Земле пропустить девушку вперед – элемент вежливости.

Виолетта хмыкнула.

– Кто бы мог подумать, Десмонд Варгас проявляет вежливость.

Но ждать не заставила и юркнула в кабинет, быстро семеня щупальцами. Десмонд шагнул следом. Его глаза моментально адаптировались к полумраку помещения, которое оказалось оранжереей, густо заросшей самой разной зеленью. Лианы и плющи свесились с потолка, под стенами высокие пальмообразные деревья, в центре стойки с растениями поменьше, и они уходят далеко вперед в бесконечную зелень оранжереи.

Недалеко от входа стол с маленькими цветочками в горшочках и стеклянные колпаки, под которыми пестрят разноцветные крылья бабочек. Вокруг стола студенты с выпученными глазами. Оно и понятно, никто не ожидал, что на собрание клуба бабочек придет Десмонд Варгас. Среди них чуть менее перепуганная, чем остальные, Наддин Воронцова, которую он ощутил, едва перешагнул порог по жжению в груди.