Марго Генер – Солнце для речного демона (страница 6)

Слуге это явно не понравилось. Но, видимо, ситуация была слишком опасной, чтобы тратить время на выяснение, и он кивком приказал следовать за ним.

Шли довольно быстро, под ногами поскрипывал ковер, но Эмили успела рассмотреть картины на стенах с изображением лесов, расписные вазы на тумбах и витиеватые подсвечники, которые крепятся прямо к стенам и наполняют коридор желтоватым светом.

Никогда прежде Эмили не видела такой роскоши, хотя, если верить все тем же «Легендам старого Обода», у королей и принцев такие замки, что дом бургомистра покажется рядом с ними сараем.

И все же несмотря на всю опасность ситуации, она не могла не восхититься.

– Вам сюда, – проговорил слуга, обращаясь явно к дяде и намеренно игнорируя Эмили

Он указал на небольшую дверь справа от прохода, а Эмили подумала. Что слуга, вероятно, относится к тем замшелым ханжам, которые скучают по временам женского бесправия.

– Девушка войти не может, – предупредил он, глядя на Эмили как-то искоса.

– Да-да, – отозвался дядя поспешно. – Мы в курсе. Эмили, милая, присядь здесь. Никуда не уходи. Если и есть сейчас в этом городе безопасное место, то оно должно быть похоже на дом бургомистра.

Эмили сдержанно кивнула и одарила слугу улыбкой, делая вид, что не заметила его издевательского тона. Тот сдержанно поклонился и направился куда-то в глубь коридора, скрывшись в темноте через несколько секунд.

– Ты все поняла? Эмили? – снова начал с тревогой дядя.

Но она его остановила и сказала:

– Не стоит так беспокоиться. Иди на собрание, иначе пропустишь самое важное.

Дяде явно не нравилась вся эта затея с собранием, не нравилось оставлять племянницу одну и не нравилось терять время, когда нужно собираться и уносить ноги повыше в холмы Милиот.

Сделав глубокий вдох, он толкнул дверь и вошел. Но, видимо, из-за нервов, слишком плохо ее закрыл, и Эмили, обнаружив щель, прижалась к ней, стараясь охватить взглядом всё.

Комната, куда вошел дядя, оказалась большой и окутанной полумраком. Даже свечи по стенам не могли полностью его рассеять. Стены зачем-то завешаны бордовыми занавесками, хотя даже намека на окна не наблюдалось. Лишь свечи на витиеватых канделябрах.

В середине стол, обитый красной парчой, за ним человек сто не меньше, а во главе бургомистр – мужчина с седыми волосами и щеками, как у шарпея. Он смотрит на всех строго, золотистые пуговицы на камзоле блестят в свете свечей, и Эмили подумала, что за эти пуговицы можно было бы на год запастись дровами.

Бургомистр покосился на дядю строго, словно не доволен опозданием, но не собирается тратить время на нравоучения в такой момент.

– Итак, – начал он. – Мы все понимаем, почему собрались здесь. Сегодня пришли дурные вести. Очень дурные. Такого не было больше десяти лет…

– Почти восемнадцати, – поправил его кто-то.

Бургомистр одари говорящего недовольным взглядом, но продолжил:

– Давно этого не было. Как вы уже знаете, на берег выбросило тину. Если верить рассказу рыбака, столько тины он не видел никогда в жизни, а это может значить лишь одно. Речной демон вновь пробудился.

Мужчины загалдели, обсуждая речного демона, его жадность и беспощадность. Бургомистр дал им немного выговориться, но потом вскинул ладонь.

– Господа, – проговорил он протяжно, – господа, соблюдайте порядок. Мы не может тратить драгоценное время на пустую болтовню.

Один из присутствующих поднял руку и, не дожидаясь разрешения, сказал:

– Тогда что мы делаем здесь, если не в пустую болтаем? Нам следует со всех ног сейчас мчаться в холмы Милиот и тащить тужа свои семьи.

Дядя Рохард кивнул, а сидящий рядом мужчина произнес:

– Нордил дело говорит. Чего нас созвали? В такой момент надо делать ноги, а не языками трепать. Мобыть у вас тут в верхнем городе и принято в опасности балаган разводить, но мы люди простые. Нам делом надо. А самое главное дело сейчас – улепетывать подальше.

Мужчины снова за шумели, кто-то кивал, другие качали головами, третьи грозили кому-то кулаками в воздухе.

Бургомистр вновь дал людям выпустить пар, хотя по его лицу Эмили поняла – ему явно не нравится этот балаган. Она еще в начале обратила внимание, что за столом сидит очень разношерстная публика – начиная от рыбаков, заканчивая ювелирами. И Эмили могла только гадать о причине, заставившей их собраться под одной крышей.

– Господа, – наконец снова заговорил бургомистр, – вы совершенно правы, говоря о действиях. И можете мне поверить, именно для них мы здесь и собрались.

– Да какие ж это действия, если мы балаболим тут сидим? – возмущенно спросил мужчина, которого назвали Нордилом. – Бежать надо, а там хоть уболтайтесь.

Послышался общий вдох, видимо мужчины снова хотели загомонить, но бургомистр не дал им этого сделать.

– Ну хорошо, – проговорил он. – Предположим, мы сейчас сбежим. А что потом? Хотя город за время благоденствия и отсутствие паводков разросся так, что вряд ли за день успеет очиститься весь. Но пусть, предположим. А дальше что?

Все молчали, глядя на бургомистра исподлобья, как нашкодившие дети.

Тот продолжал:

– Вы должны помнить, хотя и не все, что паводки прежде были очень частыми.

С разных концов стола послышались угрюмые вздохи.

– Да помним…

– Помним…

– Так вот, – сказал бургомистр, – эти паводки уносили жизни очень многих. Слишком многих. Мы не всегда успевали уйти в холмы, а последний паводок и все оказался настоящей катастрофой. Если брать его во внимание, сейчас мы даже не знаем, сколько у нас времени.

Мужчина в зеленом сюртуке проговорил:

– Это верно. Тогда паводок пришел сразу с тиной. Даже опомниться никто не успел. Людей потопло тогда…

Бургомистр кивнул.

– Именно. И это все происходило из-за нашего невежества. Но, как вы помните. Наш славный город Обод посетил маг и он открыл нам, как можно значительно уменьшить потери от этого кошмара.

Мужчины притихли, Эмили вся превратилась в слух. Даже она знала, каким образом был достигнуто такое длительное благоденствие, и от осознания этого по позвоночнику пробежали мурашки.

Бургомистр, тем временем продолжал:

– Вы все должны понимать, если паводки возобновятся, это будет значить ли одно. Демон снова голоден. От требует жертву. И только принеся ее мы сможем спасти наши семьи и наш город.

– А как же семья того, кто пожертвует своим отпрыском? – выкрикнул мужчина в красном. – Как быть с тем, кому придется пожертвовать ради общего блага?

Бургомистр вздохнул так тяжело, словно на него опустилась гора.

– Поверьте мне, господа, – сказал он, – это вовсе не то решение, которое я бы хотел принимать. Будь моя воля я бы с удовольствием переложил обязанности бургомистра на… да хоть Нордила. Пусть он принимает эти страшные решения, из-за которых потом не уснуть… У меня тоже дочь, и она тоже ещё не за мужем. И, что более важно. Невинна. Так что, господа. Я в том же ужасном и отчаянном положении. Но мы должны понимать, ради чего эта жертва. И лишь она может спасти сотни человеческих жизней не только сейчас, но и на много лет вперед.

Повисла тяжелая пауза. Такая тяжелая, что Эмили буквально ощутила, как загустел воздух, как он с трудом протискивается в легкие и с таким же трудом их покидает.

С холодком первобытного страха она ощутила, что находится в не самом лучшем положении. И теперь прижалась к двери ещё сильнее, боясь пропустить что-то важное.

Глава 4

Мужчины молчали. В этом молчании Эмили буквально ощущала. Как трещит воздух. Затем один из них, седой, как постаревший одуванчик, глубоко вздохнул и проговорил:

– Нужно тянуть жребий. Робяты, бургомистр прав. Некоторые из вас не помнят, а я помню. Паводок страшное дело. Гибнет скот, гибнут люди… Это страшная жертва. Но без нее Ободу не выжить. Вы все это понимаете. Мы все понимаем…

Вновь повисло молчание, в котором девушке казалось, что сердце стучит прямо в ушах. Спустя минут пять, другой мужчина всё так же молча поднялся и подошел к небольшому комоду возле бордовых занавесок.

Выдвинув полку, он достал какой-то мешочек и вернулся за стол. Мешочек оказался на его середине, и все с нескрываемым напряжением уставились на него.

– Нужно тянуть, – сказал бургомистр, глядя на мешочек так, словно оттуда вот-вот покажется сам речной демон. – Но сперва вспомним, как это делается. Отцы и поверенные всех дев, достигших четырнадцати лет, тянут из мешка соломинки. Они все одной длинны, кроме двух. Они короче. На обладателя самой короткой возлагается страшная и необходимая миссия… Вторая, чуть длиннее, но короче остальных, на случай… Непредвиденный случай.

По залу прокатился тяжелый вздох, бургомистр потянул край ворота, словно ему резко стало жарко, и продолжил:

– Если ни у кого нет вопросов и возражений, предлагаю начать. Промедление не терпит.

– Возражения есть у всех, – отозвался Нордил, – но у нас нет выбора. Потому начнем.

Он первым сунул пальцы в мешочек, а когда вынул на его лице отразилось такое облегчение, что Эмили ощутила его почти физически.

Один за другим мужчины стали запускать пальцы в мешок и вытаскивать, одни открывали ладонь сразу, другие медлили, третьи глядели на соседей, ожидая, когда те первые посмотрят.

Но внимание Эмили было приковано к дяде Рохарду, и когда он с облегченным выдохом откинулся на спинку стула и вытер вспотевший лоб, она ощутила, как с плеч скатилась гора.