Марго Генер – Слуга Жнеца (страница 48)

– Такое только Селине могло понравиться, – прошептала Каонэль, потом сказала уже громче: – Ты ранена?

Высокородная пару секунд неподвижно лежала на воде в позе звезды. Платье и волосы расплылись вокруг, на кончиках ушей капли, а лицо непривычно бледное, даже для белокожей.

Она отозвалась, прокашливаясь от воды:

– Даже если ранена. Я же эльф. Потерплю.

– Я не спрашиваю, – огрызнулась серая, – больно тебе или нет. Но если у тебя кровь, сюда может наплыть куча страшных рыб.

Генэль моментально перевернулась на живот, на секунду ушла под воду, серая даже дыхание затаила. Если высокородная пойдет ко дну, когда они только начали отрываться от незнакомца, у Каонэль даже нырнуть сил не хватит, не то, что вытянуть обеих на берег.

К счастью, Генэль через секунд вынырнула сама, перепуганная и уставшая.

– Надо грести к берегу, – проговорила серая. – Сможешь?

– У меня есть выбор? – кашляя, спросила солнечная.

Каонэль ответила:

– Нет.

Потом перевернулась на живот и заработала руками.

Высокородная поплыла следом, Хранитель слышала, как та отчаянно загребает руками и ногами, видимо, прежде никогда не приходилось так далеко и мучительно плавать.

К счастью, подземная река отнесла их не далеко. Через несколько минут выросла темная стена обрыва, а еще спустя пару, Каонэль ухватилась за камень и подтянулась.

Втащив себя на сушу дрожащими от усталости руками, серая развернулась лицом к морю и положила локти на колени. По волосам и лацерне течет, одежда противно прилипла, а вечерний воздух холодит кожу.

В воде мелькает белая голова высокородной. Та изо всех сил гребет, иногда подныривая, а всплывает уже гораздо ближе.

Наконец, солнечная добралась до берега и выползла на камни. С протяжным стоном она растянулась на широком валуне, который густо облеплен тиной. Но Генэль не обратила внимания, лежит и тяжело дышит, как выброшенная на берег рыба.

Пока она приходила в себя, Хранитель с тревогой сунула пальцы в декольте. Лицо облегченно расслабилось.

– На месте… – прошептала она, позвякивая адамантиновой цепочкой.

Генэль приподнялась на локтях и невидяще уставилась в бледный горизонт, где тают последние блики дня.

– Меня будто тролль жевал, – простонала она. – Это ужасно. Он хотел меня убить. Нас убить!

Ночную тишину пронзил гулкий вой, воздух задрожал, а с обрыва покатились мелкие камешки. Серая подскочила и прищурилась, вглядываясь в даль, откуда раздался звук.

– И все еще хочет, – сообщила она. – Мы не далеко от пещеры. Вода его задержала, но не на долго. Надо спешить.

– Когда я сообщу об этом Его величеству, – проговорила Генэль поднимаясь, – он в порошок сотрет это чудовище.

– Если оно не прибьет нас прежде, – заметила серая и приблизилась вплотную к обрыву.

Генэль, постанывая и бормоча что-то совсем не высокородное, направилась к серой. Пока перелезала с одного валуна на другой, чуть не рухнула в воду, а когда Каонэль шикнула, послала ей гневный взгляд, мол, я делом занята.

Наконец, скользя и качаясь, солнечная приблизилась к Каонэль. Та задрала голову и проговорила.

– Ты говорила, прыгать умеешь, – произнесла она скорее утвердительно.

Высокородная кивнула.

– Конечно. Как и пускать огненные шары.

– Чудесно, – сказала серая, сгибая колени. – Тогда вперед.

Она отпружинила от камней и, словно пушинка, помчалась вверх по уступам. Генэль тяжело выдохнула и последовала за ней, успевая подхватывать подол платья, чтобы случайно не наступить.

С кошачьей легкостью эльфийки взлетели на обрыв. Лес впереди превратился в темную стену, где время от времени мелькают светящиеся точки и глаза. Генэль испуганно ойкнула и забормотала что-то, в ладони появился огненный шар.

Она замахнулась, а Каонэль произнесла озадаченно:

– А как же запрет на использование высшего языка вне Эолума?

Генэль прицелилась.

– В особых ситуациях можно, – произнесла она и чуть присела для броска.

– Погоди, – сказала серая, поглядывая назад, где темная вода неспешно колышется накатываясь на валуны. – Сбереги силы. Уверенна, они нам еще понадобятся.

Высокородная дернула ушами и с тревогой обернулась.

– Он уже здесь? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Пока нет, – ответила Хранитель и крадучись двинулась к лесу. – Но скоро будет. А светлячки и совы тебе вряд ли навредят.

Когда серая отошла на несколько шагов, Генэль нехотя потушила огненный шар и быстро пошла следом.

В лесу они поравнялись. Белокожая подхватила края платья, которое будто жевал медведь, ткань в нескольких местах разорвана, от лент под грудью остались огрызки. Но подбородок Генэль поднят, пытаясь даже сейчас сохранять остатки достоинства.

Серая, принюхиваясь, вертит головой и шевелит ушами. Лицо с каждым шагом все мрачнее, а пальцы плотно сжались на антрацитовой рукояти.

– Что-то не так, – проговорила она тихо. – Затылок равномерно теплый, как и в пещерах. Он всегда нагревается, если рядом беда. Но ощущение, что опасность не только от незнакомца.

Генэль устало выдохнула, пальцы снова замерцали, готовые создать шар из пламени, но серая вскинула ладонь.

– Нет, – приказала она. – С ним нас будет хорошо видно.

– А мне вообще ничего не видно, – недовольно проговорила солнечная. – Не у всех глаза горят, как фонари.

Но пальцы потухли, несколько минут молча двигались в темноте леса. В сумерках воздух наполнился свежестью и прохладой, где-то ухает филин, слышно, как наперебой стрекочут цикады. В кустах ракиты шуршит мышь, а в четверти перелета стрелы затаилась лиса. Но серая вглядывается в дальние деревья, щурится, от чего глаза превращаются в светящиеся полоски.

– Давай быстрей, – скомандовала она. – Не нравится мне все это.

Они перешли на бег, легкий и бесшумный, как у всех эльфов. Лишь иногда похрустывают совсем уж сухие ветки, но они похрустывают и в других местах, где копошатся животные.

Генэль проговорила на бегу:

– Ты меня спасла.

Серая перелетела низенький пень и бросила через плечо:

– Мы же своих не бросаем. Хотя не уверенна, что ты бы сделала то же самое для меня.

– Не сделала, – согласилась высокородная. – Раньше бы не сделала.

– А теперь в тебе неожиданно проснулась совесть? – поинтересовалась Каонэль огибая раскидистый куст с крупными черными ягодами.

Солнечная тоже оббежала его, но зацепилась платьем за колючку, послышался треск, и голубой лоскут остался на ветке. Генэль замешкалась, дернулась обратно, чтобы снять, но фигурка Хранителя быстро исчезает в темноте. Белокожая махнула рукой и бросилась догонять.

– Не совесть, – проговорила она, когда серебристая копна Каонэль снова оказалась в двух шагах. – Справедливость. Я не предполагала, что ты способна на такое.

Каонэль оглянулась на бегу.

– Ох, высокородная, – сказала она на выдохе, – неужели ты думаешь, что я пойду против своего народа? Будь ты солнечная, лесная, да пусть даже, темная, не к ночи будь сказано…

– Да сохранит нас сияющий источник, – быстро добавила Генэль.

Серая поднырнула под широкой еловой лапой и продолжила:

– Да, пускай сохранит. Так вот, белоухая, я с тобой не ссорилась. Это ты взъелась на меня. А я, между прочим, ни в чем не виновата. Можешь не верить, но я даже пальцем не пошевелила, чтобы привлечь его внимание.

Генэль вздохнула.