Марго Генер – Слуга Жнеца (страница 43)

– Я не ищу с тобой ссоры, – прошептала она и медленно двинулась влево, обходя гадину по дуге.

Змея наблюдала за ней, как если бы изучала кролика, которого готовится сожрать. Язык время от времени высовывается, кончик хвоста дергается, в такт ушам эльфийки, которые шевелятся, как у нервной кошки.

Когда Каонэль оказалась возле стены, пальцы крепче сжали рукоять. Сделав вдох, она приподняла кончик для удара. В этот же момент змея с шипением кинулась.

Серая едва успела отпрыгнуть в сторону, как за ней раздался всплеск. Когда оглянулась, на воде остались лишь круги, но толща опасно колышется, как огриное брюхо, которое переваривает ужин.

Собрав все силы, эльфийка бросилась к подъему, местами утопая по пояс. До него остался шаг, она сделала рывок, но тут почувствовала, как что-то холодное и шершавое обвилось вокруг ноги. Едва вскинула меч, как ее дернуло обратно и утащило с головой под воду.

Холодные кольца моментально опутали вторую ногу, лишь благодаря врожденной верткости, не окрутили полностью. Каонэль чувствовала, как змея прижимает ко дну, но душить не спешит, а когда ощутила, как драгоценный воздух постепенно уплывает крупными пузырями вверх поняла, что змея попросту намерена ее утопить.

Сердцебиение участилось, Каонэль задергалась, как подцепленный на крючок червь, извернувшись, умудрилась достать клинком до чешуи. Под водой прокатился скрежет, как если бы тролль решил помыться железной теркой. Кольца чуть ослабли, и эльфийка освободила ноги.

Оказавшись на поверхности, судорожно вдохнула и погребла к подъему, но перед ней снова вынырнула змеиная голова. Высунулся раздвоенный язык, круглые глаза уставились на эльфийку бездушно и хищно, словно серая для гадины и впрямь не больше, чем ужин. А совсем не противник.

Когда змея дернулась к ней, Каонэль прошипела в отчаянии:

– Стой!

Тварь неожиданно замерла, словно загипнотизированная. Каонэль сама в оцепенении раскрыла рот, глаза вытаращились. Так они стояли в воде несколько мгновений. Потом, видя, что змея послушалась, Каонэль проговорила голосом, похожим на шелест осеннего ветра в листве:

– Я тебе не враг. Не я тебя сюда загнала.

Змея качнулась, взгляд стал внимательным и разумным, она наклонила голову. Каонэль медленно, стараясь не делать лишних движений, пошла вокруг твари, намереваясь добраться до подъема.

Когда змея зашипела, эльфийка снова заговорила ласковым гипнотическим голосом.

– Смотри, – шептала она. – Видишь меч? Это антрацитовый клинок. Его изготовили в самом Великом Разломе. Он очень острый и прочный. А у тебя на боку рана. Но даже с ней ты все еще сильна и опасна. А я простая серая эльфийка. Мне нужно помочь.

Очевидно, гадина не понимала значения слов, но тон и манера ввели ее в состояние полудремы. Она зашаталась, словно молодое деревце на ветру, взгляд стал рассеянным и приковался к желтым глазам.

Эльфийка продолжала шептать:

– Ты же хорошая змея. Вот и плыви в свою нору, а меня не трогай. А если хочешь кого-то проглотить, можешь изловить незнакомца.

Змея не мигая наблюдала, как эльфийка медленно, движется вокруг нее. Спустя минуту, Каонэль наконец выбралась из воды и осторожно отшагнула в тоннель. Лацерна облепила стройное тело, с волос потекли струи, с шорохом ударяясь о пол, но звуки падающих с потолка капель заглушил шум.

Гадина подплыла к одному из камней с перевернутой сосулькой. Взгляд все еще прикован к эльфийке. Серая проследила за ним и только сейчас заметила, что он сосредоточен на декольте, где спрятан осколок.

– Все же ты у меня работаешь, – пробормотала Каонэль, глядя между полусферами. Потом подняла голову и прошептала: – Ты меня не тронешь. Поняла? Я могу испугаться и ударить лезвием. А ты рассердишься, попытаешься съесть меня. Зачем это надо? Мы больше не будем драться. Верно?

Змея подплыла ближе. Остановившись возле самой кромки, поднялась, словно готовится к броску. В глазах отразился свет эльфийских глаз, а сама показалась промокшим бревном, которое почему-то встало вертикально.

Когда Каонэль испуганно отшагнула, тварь приблизилась еще немного, но в тоннель выползать не стала. Только уперлась брюхом в валун и опустила голову, будто поклонилась.

Осторожно опустив меч, эльфийка наклонила голову. Змея повторила за ней, словно отражение. Пар секунд они вглядывались друг в друга, потом серая произнесла тихо, но уверенно:

– Ты не нападешь.

Змея высунула раздвоенный язык и зашипела. Но Каонэль осталась неподвижной. Змея еще раз зашипела. Потом опустилась в воду, к величайшему облегчению эльфийки, уплыла в глубину, оставив на воде мелкую рябь.

С этой стороны видно, как круто коридор забирает вверх, и почему тут скопилось столько воды. Она капает сверху и плохо уходит в почву, а ниже – подземная река, вода застаивается, образуя озерце. Каменные сосульки в темноте кажутся клыками огромного чудовища, но ночное зрение позволяет видеть всего лишь камни, а не то, что дорисовывает беспокойный ум.

Эльфийка сказала, глядя на них:

– Ну и место. Только безумный мог забраться сюда. Но еще безумнее тот, кто пойдет следом…

Потом вытерла мокрое лицо и развернулась в тоннель. Лишь пройдя пару поворотов, Каонэль смогла облегчённо выдохнуть.

Опустив пальцы в декольте, осторожно вытащила осколок и поднесла к лицу. Тот переливается золотистыми волнами и отражает свет эльфийских глаз, словно подмигивает.

– Я думала, ты у меня бесполезный, – шепнула она и затолкала его поглубже между грудью и корсетом. Тот даже скрипнул, когда она укладывала его поудобнее, чтобы углы не упирались в кожу.

– А ты, значит, помогаешь мне животных приструнить. Вообще-то, я идо этого как-то обходилась. Но спасибо.

Расправив складки, серая провела пальцами по цепочке, которая не заметна под плащом и двинулась дальше. Стены поплыли по бокам холодные и безжизненные. Лишь иногда из щелей вылезают козявки, похожие на ту, что пугала эльфийку, только крупнее.

Серая старалась ускоряться, но козявки и сами спешат поскорее скрыться от горящих глаз потому, что не привыкли к свету.

Тоннель поднимался еще пару изгибов, потом пошел ровный, словно его специально заменяли и вытачивали. Потолок ушел еще выше, что могло значить – либо сверху какая-то возвышенность, либо Каонэль спустилась слишком глубоко.

Подняв тревожный взгляд, она вгляделась в темноту расщелин, которые из-за ночного зрения кажутся особенно рельефными. Там что-то зашевелились, а когда эльфийка остановилась, задрав голову, с потолка посыпалось черное и пищащее.

Каонэль резко согнулась, прикрыв макушку. Из-под локтя успела заметить, как черные тряпки, не долетая до пола уносятся вниз по тоннелю.

Только когда последняя упорхнула в темноту, Каонэль сообразила, что это было.

– Нетопыри, – пробормотала она. – Маленькие, но громкие.

Покосившись на свод пещеры и опасаясь, что спугнет еще одну стаю летучих мышей, серая пригнулась и на полусогнутых побрела дальше. На новом повороте, ее глаза неожиданно расширились. Каонэль быстро сунула ладонь во внутренний карман лацерны и долго там возилась. Лишь, когда нащупала гладкий бок склянки, что дал мелкинд и мягкий платок с землей, облегченно расслабила плечи.

– Слава забытым богам, – прошептала она, укладывая предметы поудобнее. – Хороший плащ. И карманы глубокие.

Потом были еще несколько поворотов. Наконец тоннель кончился и эльфийка оказалась в просторном зале с таким высоким сводом, что потолка вообще не видно.

Покатые стены, которые за сотни лет до гладкости обточила вода, уходят вниз, а там теряются в непроглядной темноте. Каонэль заглянула за край, оттуда пахнуло мертвенным холодом и чем-то чужим.

Резко отклонившись, серая застыла на каменном мостике, соединяющий тоннель и зал. Пол выпуклый, словно сделан из части огромного шара и вмурован в породу. На противоположной стене арка, огромная, с непонятными символами, которые, видимо рисовали в спешке и подручным материалом.

В глубине зеленоватый свет, такой бледный, что только эльфийка и смогла бы увидеть. Потянув носом, она тревожно охнула и прошептала:

– Нашла.

Эльфийка быстро пересекла пещеру и осторожно заглянула в темноту, стараясь прикрывать светящиеся, как маленькие солнца глаза, капюшоном.

Не успела заглянуть, как из прохода раздался глубокий, похожий на саму смерть, голос:

– Не страшись, солнечная эльфийка. Я дарую тебе великое.

Каонэль, помимо воли, ощутила, как затряслись колени и кончики ушей, но когда услышала высокородную, застыла.

– Ты не посмеешь!

– Успокойся, эльфийка, – прогудел голос. – Душа твоя в смятении. Но не тревожься. Все пройдет хорошо.

Генэль выкрикнула:

– Тебя найдут и обезглавят! Нельзя безнаказанно убить эльфа!

– О, несмышленое дитя. Я не убью тебя. Я сберегу тебя.

Каонэль выглянула одним глазом из-за арки и охнула.

Глава 17

Вся комната напоминает алтарь, сделанный на скорую руку. Этот зал поменьше, но тоже с покатыми стенами и сводчатым потолком. В середине невысокий плоский камень, шириной в целое ложе, на котором в позе звезды распята Генэль. Глаза закрыты, всегда сияющая кожа поблекла и выглядит слегка землистой, пряди из прически выбились. Глянь она в зеркало – упала бы без чувств.

По краям светильники льют зеленоватый свет, и солнечная кажется совсем больной.

Чужак в мантии и широкополой шляпе деловито прохаживается вокруг, поправляя веревки на руках и ногах белокожей, что-то тихо произносит. Но Каонэль не смогла разобрать, даже когда вытянула уши.