Марго Генер – Слуга Жнеца (страница 17)

– Тахаша не дозвались, – проговорил Лотер уже нормальным голосом. – Кричали, кричали, по всем участку ходили, да так и не нашли. Видать пошел куда-то. Вместе с банши, ее тоже нет на месте.

Виллейн покачал головой и сказал:

– Отличные из нас Хранители. Одни дрыхнут, не добудишься, другие где-то шастают без предупреждения.

– Кто бы говорил, – произнес ворг. – Я к тебе вечность достучаться не мог.

Мелкинд проигнорировал его, осторожно откупорил склянку, стараясь держать подальше от себя, поднес к лицу незнакомца. Тот остался неподвижен, маг озадаченно хмыкнул и понюхал горлышко. Глаза резко вытаращились, он одернул руку и стал шумно дышать, словно хватанул огня.

Ворг дернулся в перед, но тут же в замешательстве остановился. Когда ранят в бою или драке – сразу видно, где прижать, забинтовать, чтобы кровь не текла. Или руку вывихнутую приладить. На худой конец, поломанную конечность к палке привязать, чтоб не двигалась. А тут не понятно, чего таращится и кряхтит.

Когда мелкинд, наконец отдышался и закупорил бутылку, Лотер спросил:

– Ты чего, как гвоздей наелся? Кривишься, кривишься, по спине постучать?

Виллейн, шмыгая носом и моргая, снова влез на ящик, склянка оказалась на прежнем месте.

– Стучать надо, когда давятся, – сказал он и покосился на чужака. – Да и то, не правильно это. Где-то читал, надо обхватить и как бы… рывками, под дых, чтоб закашлял…

– Давай без нравоучений, – проговорил ворг кривясь. – В банке у тебя что за дрянь?

– Почему сразу дрянь? – обиделся маг.

– А чего тогда перекосило? Не, ты мне клыки не заговаривай. Точно дрянь.

Лицо мелкинда стало скорбным, глаза закатились к потолку, словно сокрушается о необразованных воргах, и вообще целом мире, который не желает постигать тонкости магии. Ведь она самое ценное, что можно вообразить.

Он вздохнул и ответил:

– Грубый ты. Как тролль грубый. Это зелье с особо резким запахом, тут стуком не обойдешься. Как вдохнешь, так мертвого поднимет. А этот лежит, будто вокруг цветы да бабочки.

Полузверь присвистнул и сделал шажок к столу, кожа незнакомца, как у покойника, грудь вздымается, но других признаков жизни не подает.

Лотер спросил озадачено:

– Может он ранен где, а нам не видно? Хотя, когда тащил, вроде целый был, в кровь не влез.

Спрыгнув с ящика, Виллейн снова приблизился к чужаку и склонился над лицом так низко, что скосились глаза. Несколько мгновений что-то изучал, потом прощупал живот, осмотрел ступни, которые оказались босыми и в мозолях, словно он всю жизнь без сапог ходил.

Затем осторожно расстегнул мантию до пояса, и Хранители увидели на боку рану в ладонь длиной.

Края ровные, кровь, на удивление не сочится, будто застыла где-то внутри и боится выходить наружу.

– Вот это да, – выдохнул мелкинд. – Видал как? Обычно из живого тела кровище так и хлещет, а это… Чудо какое-то. Или проклятие. Уж не знаю. Но надо зашить. А то не хорошо ходить с дырой в боку. Ты постереги, я пока наверх за инструментами сбегаю.

Ворг хмыкнул.

– У тебя что, есть инструменты для зашивания плоти? – спросил он настороженно.

Виллейн поднял подбородок и проговорил высокопарно:

– У настоящего мага должно быть все.

Потом зачем-то поднял полы плаща, который вообще-то по его росту, даже до земли не достает, и вышел в коридор. Послышались удаляющиеся шаги.

Когда звук затих где-то наверху, Лотер несколько минут смирно сидел на табуретке и разглядывал незнакомца. Рана действительно странная, такая получается лишь от очень тонкого меча. Края идеальны, если соединить, даже не заметишь, что кожа разрезана. Чужак все так же дышит, но теперь то ли тише, толи ворг привык и не обращает внимания.

Прошло минут десять, а мелкинд все не шел. Ворг поднялся и стал ходить из угла в угол. Когда и это надоело, полез разглядывать склянки на полках, причем без помощи ящика, на который вставал мелкинд – ростом полузверь в два раза выше.

В хламе мага обнаружились баночки с разными жидкостями, одни густые и темные, как гречишный мед, другие – светлые, и даже немного мерцают. В дальнем углу ворг нашел коробок с порошком, который пахнет горелым деревом, за ней мешок.

Он вытащил, пощупал. Мешок отозвался сухим стуком перекатывающихся шариков. Быстро развязав, Лотер сунул в него пятерню и вытащил жменю орехов.

Довольный находкой, он вернулся на табуретку и бросил орех в рот. Попытался расколоть зубами, но тут же скривился и вытащил – скорлупа старая и не поддается. Тогда полузверь положил мешок на колени, а орех зажал между ладонями. Послышался сухой хруст. С довольной ухмылкой Лотер стал выковыривать вкусную сердцевину и, почти не жуя, глотать.

Через несколько минут наверху послышались шаги, мелкинд идет неспешно, будто несет что-то ценное, а может просто для важности тянет время.

Когда маг вошел в кладовку, ворг съел почти половину мешка, а на полу выросла небольшая горка из скорлупы.

Виллейн покосился на нее, подходя к столу с небольшой сумочкой, и сказал:

– Тебя не учили в чужом доме не брать всякого без спроса?

– Меня учили, – ответил Лотер, жуя, – что если вещь валяется без дела, ее следует пристроить. Это ж кладовка. Сюда только ненужное уносят. Хотя зря орехи задвинул. Отличные они. Прям как у деда в саду. Хотя там не сад, а одно дерево было, но он гордился.

Мелкинд хмыкнул, раскрыв сумку, стал раскладывать инструменты рядом с чужаком.

– Да, – протянул он загадочно, – выглядят они действительно, как настоящие.

Лотер застыл с поднесенным ко рту орехом.

– А что не так? – спросил он настороженно.

– Да все так, – усмехнулся Виллейн и вдел нитку в иглу, похожую на крючок. – Просто я как-то учился превращать бешеную ягоду в орехи, так, для практики. Как видишь, удачно. Но что там со свойствами, уж не знаю.

Ворг резко выплюнул все, что нажевал, а мелкинд поморщился и проговорил:

– Ты мне еще помусорь.

– Предупреждать же надо! – зарычал Лотер. – Вдруг я прям тут сейчас… того!

– А нечего хватать чужое, – отозвался Виллейн.

Лотер вскочил и выбежал из башни, а когда минут через десять вернулся, вся морда оказалась в черном. Он опустился обратно на табурет и с облегчением выдохнул.

– Ну ты зараза, маг, – сказал ворг. – Пришлось всю золу из костра сожрать, а люди, между прочем, поразбегались, когда влетел во двор и стал загребать из кострища.

Виллейн уже заканчивал с раненым, затягивал последние узлы и обрезал лишние нитки. Шов получился гладкий и ровный, когда зарастет, заметен будет лишь при ближнем рассмотрении. Но чужак все еще без сознания, хотя дыхание стало ровней.

Собрав инструменты в сумку, мелкинд обошел стол и проговорил, вытирая руки о тряпку:

– Ну да. Я бы тоже испугался, если б такая рожа выскочила на меня. В зеркало посмотри, ты ж злой, как медведь. И клыки торчат.

– Голодный потому что, – огрызнулся ворг. – Давай, ответствуй, что с этим пленником… или он не пленник еще? А то Теонард жаждет знать, кто таков, да поскорей. Ибо у Главы нашего дел невпроворот.

Мелкинд расправил плащ, вытер лоб от капель, которые выступили, пока зашивал рану. Факел на ближней стене треснул, и крошечная искра метнулась прямо на лоб незнакомцу.

Ворг и мелкинд застыли, ожидая, что тот сейчас подскочит или, хотя бы вздрогнет, но чужак остался неподвижен. Лотер поскреб темечко, которое сейчас особо заросшее, потом приблизился к раненому и склонился над лицом.

Место, куда упала искра, гладкое и ровное, как кожа младенца, только эта синеватая и неприятная на вид.

– Ерунда какая-то, – проговорил Лотер задумчиво. – След должен был остаться.

– Должен, – согласился маг. – И кровь из раны тоже должна была течь. А не текла, даже когда зашивал. Так что очень рекомендую приставить охрану к этому… Созданию.

Когда солнечный луч проник в окно и упал на лицо воргу, тот терпел до последнего, морщился, но не открывал глаза. Когда щеку напекло так, что покраснела, все же пришлось перевернуться и разлепить веки.

Под боком шевельнулось теплое, Лотер инстинктивно прижал к себе и зевнул во весь рот, который сейчас вполне человеческий.

– Проснулся? – послышался девичий голос из-под одеяла. – А я уже десять минут боюсь шелохнуться, чтобы не разбудить.

– Зря боишься, – ответил ворг потягиваясь. – Звериный сон короткий и чуткий. Еще на заре очнулся.

Из одеяла высунулось аккуратное личико, обрамленное рыжеватыми волосами, глаза распахнуты, словно кроме ворга вообще ничего знать не желает.

Она прижалась к нему горячим телом и спросила тихо:

– Значит, специально со мной остался?