Марго Генер – Ответный удар (страница 55)
– Вроде бы и придворный маг, – добавил другой, – а воняет, как какой-нибудь демон.
– Маги с ними обычно ж и водятся, – добавил другой. – С кем поведешься, так и будешь пахнуть.
– Да от его узника, как его… Агвендор, вот! тоже частенько так пахнет.
– Какого еще узника? – удивился мажордом, обернувшись к слугам.
– Да есть у него один, – сказал долговязый слуга с заячьей губой. – Я был у него в камере пару раз по поручению Прогестона. Книги относил. Вот это камера, скажу я вам…Роскошь вообще, а не заточение. Я б и сам в такой тюрьме не отказался посидеть.
– Еще раз начнешь разбалтывать всем, где ты был и что видел, – сказал Ребранш предостерегающе, – то в тюрьму и попадешь. Правда, в обычную. С камерой пыток. Так что держи рот на замке!
Слуга испуганно поклонился.
– Понял, ваша милость. Простите!
Стараясь дышать неглубоко, чтоб не вдыхать омерзительный запах, Ребранш снял с гвоздя на дверном косяке ключ, и тот будто сам провернулся в замочной скважине. Тяжелая дверь со скрипом подалась. Из темноты пахнуло холодом.
Мажордом вздрогнул. Руки начали мелко дрожать.
– Да уж, вот это подвал, – вновь проговорил долговязый. – Я тоже тут бывал несколько раз. Прогестон здесь держит трупы. Вскрывает умерших.
Ребранш обернулся к слугам, те снова начали точить лясы.
– Зачем он это? – спросил слуга с плешью на голове.
Мажордом заметил, что упоминание трупов не прошло даром – парни явно занервничали, руки тоже дрожат. Они посматривают в заполненную темнотой комнату со страхом на лицах. Все, кроме этого долговязого с заячьей губой.
– Да что-то там изучает, измеряет, выявляет соотношения. Вынимает органы, раскладывает по сосудам. Пару раз просил ему помогать. Мерзко это, скажу я вам, когда держишь в руках еще холодную, как лед, печень…или сердце.
При этом выражение лица у долговязого было странное – мечтательное и испуганное одновременно.
– Неправильно это, – покачал головой Ребранш, и слуги сразу же притихли. – К мертвым должно относиться с почтением, а не потрошить на столе, как рыбу.
Слуги опасливо переглянулись, и только долговязый сказал:
– Вы правы, ваша милость. Нехорошо это. Не по-человечески.
***
Сняв со стены факел, Ребранш первым переступил высокий порог и поежился. Неровный свет факела выхватил из темноты фрагменты стен, где выпирают плохо подогнанные каменные блоки.
За спиной идут слуги с носилками, до мажордома доносятся их шепчущие голоса.
Просторная комната дышит холодом, благодаря стоящему у стен множеству ящиков со льдом.
– Тут лед особый, – снова заговорил Заячья губа, – магический.
– Да врешь ты все, – бросил один из его товарищей. – Лед магическим не бывает!
– Еще как бывает, – заверил долговязый. – Этот лед совсем не тает! А если дотронуться, можно заработать обморожение. Говорят, один из слуг, Эмиш, как-то лизнул кусок такого льда. С тех пор язык отмер, и парень ходит еще и немой.
– Да Эмиш туповат от рождения, – сказал слуга с плешью. – Что с него взять.
Ребранш посмотрел вокруг. На стенах в нишах на высоте человеческого роста специальные выемки с открытыми крышками.
Он прошелся вдоль стен, касаясь каждой факелом, и в каждой тут же начало вспыхивать пламя. Комната осветилась как днем, свет проник всюду, лишь дальние углы остались в тени. На пол легли тени от столов и вошедших сюда пятерых человек.
Мажордом поежился от холода.
На паре столов у левой стены из-под белых простыней заметил неподвижно торчащие ноги покойников. От их вида Ребранша передернуло.
Слуги с носилками вошли следом, тут же невольно принялись стучать зубами от холода. Да и сами стали едва заметно дрожать. В таком холоде не греют даже шерстяные камзолы.
– Чур нас, чур нас! – хором забормотали слуги.
– Не боитесь, ребята, – попытался ободрить товарищей долговязый. – Мертвые не кусаются.
– Да мало ли! – ответил один из его товарищей, глядя вокруг испуганными глазами. – Я мертвецов тож не боюсь! Тех, кто в могилах, чего их бояться! А вот таких, что не закопанные и не на поле брани, а лежат, как лягухи на столе для неблагочестивых целей… Нет уж, чур меня! Святые боги, защитите!
На дальнем конце комнаты обнаружились два свободных стола. Ребранш жестом велел положить трупы Хранителей туда.
Возглавляемые долговязым с заячьей губой, слуги осторожно дошли до столов, поставили носилки – сначала одни, потом другие.
Внезапно снаружи донесся порыв ледяного ветра. Дверь с силой захлопнулась, как если бы там не коридор, а улица, где гуляет поздняя осень.
Ребранш вздрогнул. Слуги опасливо переглянулись.
– Что это было?
– Святые боги, защитите! Не бросьте в беде!
– Да заткнись ты! И так мурашки по коже!
Все четверо принялись нащупывать под одеждой амулеты от нечистых духов, которые носят на такой вот непредвиденный случай.
Однако едва они принялись это делать, как резко погасли все, дающие освещение, масляные выемки в стенах, как если бы некто надел гасительные крышки сразу на все.
Мажордом и четверо парней очутились в темноте. Кто-то из них охнул. Еще один негромко вскрикнул от испуга.
– Спокойно, мать вашу! – рявкнул Ребранш. – Без паники!
Факел в его руках тоже таинственным образом погас. Сделав пару шагов в сторону двери и толкнув ее наружу, он вышел.
Из коридора донеслись его шаги и слетающие с языка крепкие слова, которыми поминал эксперименты Прогестона с мертвецами.
Он вернулся и принялся вновь поджигать масло в нишах. Возрожденный огонь осветил побелевшие лица слуг, руки бедолаг намертво вцепились в ручки носилок.
Ребранш как посмотрел в их сторону, так обомлел. Лицо сделалось бледным. Губы предательски трясутся, к ним присоединились и руки.
Возле парней, что принесли носилки, стоят…две фигуры в плащах. Они одновременно откинули капюшоны, и на перепуганных до смерти слуг и дворецкого взглянули две пары холодных глаз.
– Это ж.…– пробормотал слуга с плешью, побледнев от страха, как смерть, – это ж…
Сам того не замечая, он тычет пальцем в носилки, где совсем недавно еще лежали тела убитых Хранителей, а теперь они вдруг опустели.
Мертвецы взирают на мажордома и слуг с холодной ненавистью. Гоблин и человек, которые, пронзенные арбалетными стрелами, совсем недавно лежали на полу в лужах крови, стоят перед ними целые и невредимые.
– Ну что? – прорычал невысокий черноволосый человек с зелеными, похожими на колючие ядовитые растения глазами. – Мы и с того света достанем! Гвоздь мне в пятку, у нас длинные руки!
Ребранш не смог выдавить ни звука в ответ. Онемевшими губами он попытался прочесть молитву для защиты от призраков, но не помогло.
– Думали, нас можно убить какими-то вшивыми стрелами! – прокрякал гоблин. – Духи моего народа позволили нам вернуться, чтоб наказать подлых убийц! По ним плачет мой ятаган!
Кто-то из слуг не выдержал, охнул. Раздался громкий звук, похожий на то, когда резко дуют в большие медные трубы. По каменному залу поплыло мощное, едкое зловоние. У Ребранша из пальцев выскользнул факел и со стуком покатился по каменному полу, рассыпая искры.
– Кстати, – сказал Гнур, вытаскивая из-за пояса ятаган. Лезвие тускло блеснуло в свете горящих на стенах светильников. – Вот и он, родимый. Страг, что скажешь? Убьем сразу или сначала помучаем?
Зеленоглазый повел плечами, за которыми торчит секира в прочной кожаной перевязи. Ребранш побледнел от страха. Качнулся, но вовремя схватился стену, чтоб не упасть. Он заметил, как лица вверенных ему слуг посерели, будто их намазали золой.
– Что за варварские понятия о наказании, – укорил зеленоглазый. – Мы ж гонцы с того света. Вестники богов! Культурные и возвышенные, мать твою за ногу! Надо выпить их души! Не ахти какой ужин, но все-таки с голоду не помрем. А потом – закусить еще теплой печенью. Хе-хе-хе…
Страг сделал свирепое лицо, вздыбил рукой волосы. Угрюмые черты и шрамы на носу, а также короткие взъерошенные волосы придали ему злобный вид.
– Ну что, ребята? Кто хочет первым в те места, откуда мы вернулись?
– Не бойтесь, – заверил гоблин с улыбкой до ушей, – пить душу – это совсем не больно. А знаете, какой у душ божественный вкус! Ммм…! Я сам не знал, пока не попробовал.
Ребранш не выдержал, рухнул на колени. Губы дрожат, руки трясутся.