Марго Генер – Мелкинд Виллейн (страница 43)

Телеги перевёрнуты целиком вместе со скарбом, тюки с вещами раскиданы вокруг, рядом сгрудились выжившие, как мелкинды, так и иной люд.

Я мечусь от телеги к телеге, помогая выбраться придавленным, переступая через мёртвых, затыкая уши на стоны и плач. Везде боль, стенания, проклятия в адрес любого, кто на ум придёт.

И совершенно непонятно, что случилось.

Одуревший стражник слепо бредёт среди обломков, правая половина тела залита кровью. Замер, руки потянулись снять шлем. Трясёт головой как пёс.

– Что!!! Здесь!!! Случилось?! – прокричал я в глухие уши.

Покрытый копотью палец стража прочистил ухо, на ногте лаково блестит кровь. Скорее догадался, чем услышал вопрос, проорал в ответ:

– Взорвалось! В повозке! Сработал охранный оберег и ба-бах! От сержанта только шлем, сапоги и нагрудник, а мелкинда того, проклятого, в клочья! Сколько народу погубил, сволочь! Все они сволочи!!!

Я поспешил убраться, пока стражник не протёр как следует глаз.

Я обошёл пострадавших, мимо дребезжат на выезд телеги, кто-то счастливо не успел к взрыву, отделался испугом. Раифы, как и Шверге, нигде нет. На вопросы пара мелкиндов отмахнулись – не видали вовсе.

Я решил с отчаянной надеждой: застряли дома, ещё не собрались. И поспешил на Горелую площадь. Горожане, оторванные от утренних забот звуком взрыва, выскочили из домов узнать, что к чему. Узнав, – такие дела происходят! – не возвращаться же обратно. Махнули рукой на чужаков-мелкиндов, попёрли потоком смотреть на казнь. Все подходы к площади запружены, люди стоят плотно бок к боку, и мне не удалось протолкаться к центру, лишь к краю линии домов, что вокруг. Я вскочил на камень, тот давным-давно вывалился из фундамента, снизу мечет злобные взгляды увалень, только что сам хотел усесться. Я нащупал рукоять меча, и взгляд исчез, испарился. Я кивнул довольно – так-то!

Клинок – хорошая вещь, избавляет от проблем одним наличием. Правда, кличет иные.

Я окинул взглядом площадь. Народ устал ждать, пока бейлиф перечислит все умыслы и злодейские планы Джетсета. Принц замер, вытянувшись в рост, руки связаны за спиной, нос высокомерно вздёрнут. Портит вид петля вокруг шеи.

Бейлиф выдохся, перевернул пергамент, брови домиком жалобно полезли на лоб, не найдя, что ещё зачитать. Сделал жест палачу, тот взялся за рычаг. Джетсет прокричал:

– Слово! Дайте сказать! Последнее слово!

Децимарий из фракции костра проорал:

– Обойдёшься! Нечего слушать лживые речи!

Поглядел на людей, ища поддержки. Раздались слабые возгласы, но в целом понятно – народ бы послушал. Вперёд вышел децимарий из свиты Третьего.

– Пусть говорит! Может, покаяться хочет!

И на этот раз смешки жидкие. Передержали людей, всем не терпится разойтись по кабакам, за кружкой обсудить: такой высокомерный принц, а дрыгал в петле ногами ровно простолюдин.

– Люди! Люди некогда славного города Дециара, столицы королевства Ретуния! – начал Джетсет. – Мне предстоит умереть, болтаться в верёвке как гнусному вору, но знайте! Я, наследный принц королевства, сын короля Джерона, пришёл к вам как освободитель! Избавить от гнёта Шестёрки! Этих лжецов и кровавых убийц!

Народ на площади притих, слушают разинув рот, рядовые децимарии взялись крепче за копья. Подручный Третьего и в ус не дует, кивает благодушно на каждое слово. А вот коллеги как багровый уголёк проглотили. Джетсет продолжил.

– Вы знаете, один из них, Шестой, уже мёртв! Погиб от моей руки в Цирке Магикус! Правители чуют угрозу, хотят казнить не за вторжение! Я с верными рыцарями освобожу вас от кровавых тиранов! Я знаю правду!

Раздались крики: какую правду? Я уже догадываюсь, что Джетсет скажет и почему Третий предпочёл выставить в первую шеренгу меня.

– Шестёрка казнит, чтобы заткнуть рот! Но они просчитались, нельзя лгать своим подданным, правда священна! Правда найдёт путь к сердцам и душам, к вашим сердцам!

Командиры децимариев делают жесты, вот один подскочил к подручному Третьего, что-то яростно шепчет на ухо. Тот покивал, соглашаясь, но ничего не делает.

Сразу в нескольких местах площади крик. «Обманывают!», «Предатели!», «На костёр самих!», «Проклятая Шестёрка!». К месту казни пробрался, путаясь под ногами, юродивый. Весь перемазан соплями, голова в струпьях. Открыл гнилой рот, шибануло через всю площадь так, я чуть с камня не слетел.

– Скажы, прынц, не томи! Люди, шмотрите, до сего довела Шыстерка! – прошамкал беззубо обиженный на ум калека, показывает на себя. – Шмотрите на меня, дурак дураком, и то ражумею – фрут они фсё!

– Да, лгут! – яростно выкрикнул Джетсет. – Магия! Магия не пропала! Они сами… аг-х-хр!

Командир одного из отрядов децимариев с выпученными глазами подскочил и дёрнул за рычаг. Джетсет исчез в люке в днище телеги, но верёвка ожидаемо лопнула за миг до рывка. Толпа дружно вздохнула. Тотчас с разных концов крики «бей», «спасай принца», в децимариев полетели камни. Юродивый показал неожиданную прыть, вырвал копьё у зазевавшегося стража, кончик вошёл в брюхо соседнего.

И пошла свалка. Меня унесло с камня, стараюсь пробраться к Джетсету. Справа и слева выныривают рожи, кулаки свистят над головой. Ряд децимариев смяли мгновенно. С окрестных домов, из узких окон-бойниц посыпались стрелы, там и сям закричали раненые, но целят в центр, где принц. Его уже прикрыли телами люди Третьего, на ходу скидывают рясы, под ними королевские цвета – цвета Джетсета! У телеги мелькнуло знакомое лицо, я узнал Хурбиса, в руке тонкий клинок.

Косой дождь стрел загустел, с крыш коротко тренькает, люди начали падать и с арбалетными болтами в груди. Ещё миг, и толпа в ужасе откатится, бросив раненых и убитых. И это конец, бунту не суждено перейти в восстание! Я присел, натянул куртку на голову, как пустынник. Сосредоточился, перед внутренним взором все амулеты и обереги на площади, а их немало! Никогда не творил магии столь быстро. Резко выпрямился, гляжу наверх. В чистом небе сгустилось облако, с каждым биением сердца чернеет, подул резкий тёплый ветер. Громыхнуло, я спустил невидимую привязь. Дюжины слепящих молний ударили в окна, по крыше, лопнула кладка стен, черепица веером, на головы толпы посыпалось огненное крошево. Поток стрел иссяк.

Юродивый по макушку в крови вскочил на одну из телег, ногами на половинки злополучной колоды. Прокричал в экстазе:

– Махия! Махия фернулась! Урха, урха прынцу Жесету! Махия фернулась, махия фернулась, аа-а!

И бросился прочь.

Люди начали скандировать: «ура», «Джетсет», «магия с нами». Судьба повернулась к принцу щедрой своей стороной.

Мы вломились во дворец, как и тысяча озверевших горожан. По пути крушим всё, но здесь и там неожиданно встают заслоны крепких ребят в цветах принца. Кутерьма разлучила с Джетсетом, но я помню уговор – беречь принца. А лучше всего уберечь, погубив врагов!

И снова я во дворце, в третий раз, считая бестелесное путешествие. Надеюсь, в последний. Под ноги красной змеёй ложится дорожка, ковёр раздваивается, как и лестницы, те идут из парадного зала вверх и сходятся на площадке перед бывшими королевскими апартаментами. Там засели остатки верных Шестёрке сил, в глубине залов сам Первый. Их атакует на правом фланге смутно знакомый рыцарь с отборным отрядом, волосы солнечного цвета или даже золота. На левом развернул децимариев бывший Третий, демонстрируя верность, вырядил своих в цвета принца. С ним щёголь Хурбис.

Препона в том, что путь в апартаменты преградил не дворцовый люд, паркетные шаркуны, а отборная стража Шестёрки, лучшие из лучших, ветераны Цирка Магикус. И с магией не развернуться, ни мне, ни Третьему, нет этой магии, ни капли. Первый правитель успел сделать выводы, и все амулеты, обереги, коими, не стесняясь, пользовались во дворце, даже светильники со стен куда-то пропали.

Я решил, лучше присоединиться к Третьему, пусть с Хурбисом под боком.

– Ну что там? – бросил я.

– Засели, – буркнул Третий.

– А может, ну их?

– Ни в коем случае! У Первого мало ли что припасено! Нет, штурмовать надо, хотя бы пока всё ценное не уничтожил.

Глаза Третьего блеснули.

– Желательно прикончить при штурме, так? – пытливо спросил я.

Третий поджал губы.

– Ты прав, для меня – желательно. Но и для Джетсета тоже. Куда проще убить сейчас, чем решать, что делать после! Едва ли он согласится сложить оружие.

Я задумался, хлопнул ладонью по лбу.

– Послушайте, есть отличная идея! Просто замечательная! Пошлём парламентёра.

– Парламентёра? Кто рискнёт шкурой? Им терять нечего.

– Рискну я. Судите сами: я вроде как не ваш и не их. Да, связан был с Джетсетом, но Первый не дурак, понимает – я сам по себе.

– Вот именно, – раздалось за плечом, – сам по себе.

Здесь Джетсет, одет с чужого плеча в нарядную куртку с золотым шитьём, на ногах снова сапоги, шпоры золотом царапают пол. Я с подозрением уставился на зелёную кожу голенищ.

– Ваше Высочество! – воскликнул я. – Не сомневаюсь, у вас есть более достойные персоны.

Я сделал вид, что кланяюсь. Глаза Джетсета опасно блеснули.

– Будь осторожнее, Виллейн! – проговорил Третий. – Принц без королевства и принц в одном шаге от трона – это два разных принца.

Джетсет благосклонно кивнул Третьему, затем бросил мне:

– Что ж, ты прав, тебя не жалко. Но что скажем правителю?

Появился Хурбис, делает вид, меня нет.

– Скажем – сдаваться, Ваше Высочество.