Марго Генер – Хранители рубежей (страница 14)

– А так. Что все эти твари – полуночники. Человек продуцирует жизненные силы из еды. А эти так не могут.

– Паразиты какие-то.

– Ну, в общем-то, да. Жизнеустройство их – это система рангов. Упыри, которых ты, дитя телевидения, зовешь вампирами, и вурдалаки – самые примитивные полуночники. Они даже разговаривать не умеют. Ходят, хрипят, пытаются вцепиться в глотку, не выносят света солнца. Но очень обучаемы простым задачам. Умеют воду носить, кирпичи класть. Небуланцы их обычно содержат в качестве наемных служащих. Следующий и самый большой класс, так называемый средний – носферату. Это обычные жители Небулана. Им солнечный свет безвреден, внешне неотличимы от людей. Единственное что, глаза красные и клыки не втягиваются. Ты такого уже видела.

Я кивнула.

– Да-да, помню погоню за сумкой.

– Ну вот. И есть элитный класс небуланцев – альпы. Они вообще неотличимы от людей, а главный альп Десмонд Варгас. Понятно?

Я уточнила:

– Значит, этот Десмонд Варгас управляет всеми этими вурдалаками?

– И вурдалаками тоже. Но в целом, думаю, мысль ты уяснила.

Мы завернули за колонну, коридор здесь из белого мрамора и красиво залит солнечными лучами через широкие окна. Я проговорила:

– Значит, если эта проклятая душа тут, то этот Варгас за ней не уследил?

– А вот это хороший вопрос, – сказал Алекс. – Одно из двух, либо он реально не уследил, на что очень хочется надеяться. Либо он в курсе. И вот это уже напрягает.

– Почему?

– Ну давай, Ярослава, включи соображалку, – хмыкнул он. – Ты же уверена, что имеешь право здесь учиться и работать.

Меня окатило жгучим возмущением, но виду не подала. Наоборот улыбнулась как можно дружелюбней и стала рассуждать.

– Ну, предположим, что этот Десмонд Варгас знает о проклятой душе. Значит, он может быть сообщником. Или вообще, одобрить это проникновение. Ведь, как ты уже сказал, тот клыкастый тоже из мира два-пять… Ну, то есть из этой Нави… Или как его, Небулана.

– Ну-ну, – смешком подбодрил Алекс Хром.

Я продолжила:

– Значит, у нас уже двое из того мира. А, как говорил Ян Флеминг, один раз – случайность, два – совпадение, а три – вражеские происки. Пока мы видим странное совпадение. Надеюсь, третьего раза не будет. Хотя я пока не знаю, чем мог бы грозить третий раз.

Алекс Хром хмыкнул:

– Браво, Ярослава. Ты проявила чудеса эрудиции и проницательности.

– Что-то мне кажется ты совсем этому не рад.

Коридор кончался широкой дверью, Алекс Хром остановил меня перед ней и развернулся ко мне, опять впившись своими голубыми глазами. На меня напал ступор и смущение, а он проговорил:

– Ты слишком неподготовлена для всего этого. Ты ничего не знаешь о других мирах. И я не понимаю, зачем Спрутовская навязала тебя на мою голову. Точнее, понимаю, но это слишком, как мне кажется. Я постараюсь уговорить ее вернуть тебя в прежний мир и посыпать твою память порошком фей. Только так ты будешь в безопасности от всего этого.

Не знаю, что меня больше взбесило – то, с какой уверенностью он это говорил, или то что решил, что для меня лучше. Я ответила ему также прямо, наши взгляды встретились, и я еле удержала его незримую психологическую атаку.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – проговорила я. – И если я не сбежала из АКОПОС и академии Парамагии в первые же минуты, значит у меня были веские на то причины.

Алекс наклонился ко мне, его голос стал ниже, а я снова ощутила его терпковатый, чуть пряный и свежий запах.

– Тебе безопаснее там, в мире обычных людей, – сказал он настойчиво.

Мое сердце заколотилось от сокращения расстояния между нами, но я ответила все так же решительно:

– Ты не знаешь, где мне безопаснее.

Он продолжал смотреть на меня сверху вниз, сверля яростным и недобрым взглядом, его ноздри раздувались, как у быка, губы сжались в тонкую линию, а желваки очень бодро заиграли. Показалось, он сейчас припечатает мне слева, чтобы одумалась и вняла его житейской мудрости. С дуру у меня с губ само слетело:

– Имей в виду, я запомнила заклинание «эхо».

В глазах агента Хрома мелькнула такое бешенство, что я даже отдернулась, решив, что сейчас реально вмажет, но он проговорил натянуто и зло:

– Дура. Я помочь пытаюсь.

– Помоги, – согласилась я, глотая пересохшим от напряжения горлом, – но по-другому. Мне некуда идти. Совсем. Я бы не осталась, будь у меня альтернативы. Хотя… Нет. Осталась бы. Но сейчас у меня вообще нет вариантов.

– Да что ты мелешь, – рявкнул Алекс. – Ты же где-то живешь. У тебя есть дом.

Я тяжело вздохнула.

– Полагаю, уже нет.

Глава 8

Агент Хром сказал, что надо заглянуть с докладом к Спрутовской. Пока мы шли я думала над увиденным и услышанным. Тень отказывалась отвечать на вопросы, а по моему опыту, когда кто-то упирается и не желает говорить, значит ему есть, что скрывать. Да, бывает, что человек просто набивает себе цену, но, во-первых, это не человек, а, во-вторых, было не похоже, что проклятая душа нуждалась в удовлетворении чувства собственной важности. Тогда что она скрывает?

Я поймала себя на мысли, что действительно включилась в рабочий процесс АКОПОС, а еще испытала острую нехватку знаний. Наверное, Алекс все-таки прав и мне стоит почаще посещать занятия в академии Парамагии.

Виолетта Спрутовская восседала на полу, шевеля своими украшенными дорогими кольцами щупальцами, одетая все в тот же деловой костюм. Фиолетовые волосы затянуты в пучок, но уже другой формы. Она внимательно выслушала доклад Алекса, потому потерла подбородок и спросила:

– А девочку, в которую вселялась тварь, допросили?

Алекс покачал головой.

– Еще нет. Она в лазарете. Вселение проклятой души и ее извлечение повлияло на нее больше, чем мы думали. Но целители говорят, она идет на поправку и скоро ее удастся допросить.

– Хорошо, – кивнула Спрутовская и покосилась на меня. – Обычно жертвы подселений помнят мысли своих захватчиков. Так что ее показания будут очень ценными. Двое нелегалов из мира два-пять за пару дней – это перебор. Не нравится мне это.

После доклада у Виолетты я хотела отправиться допрашивать девочку, но Алекс наотрез отказался, сославшись на то, что туда Спрутовская брать меня не приказывала. Так что мне пришлось отправиться в корпус академии. Там я побродила по большим и светлым коридорам, в поисках хоть какого-нибудь намека на расписание занятий. Мне срочно требовалась информация, потому что только теперь окончательно дошло – мир совсем другой. Он не похож на тот, о котором нам рассказывали в школе и о корором говорила мама. И об этом новом мире я не знаю ровным счетом ничего.

Мысль о маме заставила вспомнить и отчима. Я никогда не думала, что такие твари реально существуют на земле. Он втерся в доверие к маме, даже меня умудрился очаровать своим расположением к ней, дарил подарки, цветы. Напел в уши, что поможет поступить на медицинский. Мама так и растаяла. Еще бы не растаять, когда одна поднимаешь ребенка, выплачиваешь ипотеку и тянешь бизнес. Хоть маленький, но свой. А по нему еще кредиты. Я помогала, как могла. Но когда появился Влад Лисицын показалось забрезжил луч надежды выбраться из этой долговой ямы. Кто же мог подумать, что он убедит маму включить себя в список собственников квартиры, стать совладельцем бизнеса, а потом все это целиком отжать. Мама пыталась с ним судиться, но Лисицын оказался опытным мошенником с кучей полезных знакомых. В итоге ее упекли в «реабилитационный центр», как он выразился, что на обычном языке звучит как дурдом. А меня поставил перед выбором – либо стать его любовницей, ибо валить на все четыре стороны. Естественно, я выбрала второе. Поэтому поступление в «Пироговку» на бюджет, где дают общежитие, для меня было единственным выходом. Чего не случилось. И, наверное, кража сумочки представителем мира Небулан – лучшее, что могло со мной произойти. Если у меня получится стать полноправным сотрудником АКОПОС, я вытащу маму из «реабилитационного центра», а Лисицын заплатит за все.

Вынашивая планы, я набрела на стеклянную дверь в сад, из-за которой доносятся воодушевленные голоса. Выглянув, я оказалась во внутреннем дворике в тени раскидистых веток клёнов. В середине вокруг фонтана студенты в плотном кругу, они что-то галдят, аплодируют, кого-то подбадривают.

Осторожно я приблизилась и спросила крайнего:

– А тут что?

Ко мне обернулся кудрявый парень с такой густой порослью на лице и шее, что он, скорее всего, оборотень.

– Батл! – сообщил он радостно.

– Да? И в чем соревнуются?

– В скороговорках!

– Чего? – не поверила я.

Кудрявый оглядел меня с сомнением сверху вниз и проговорил:

– А, ты эта. Новенькая. Ярия?

– Ярослава, – поправила я.

– Не важно. Короче, видишь вон там, – сказал он, указывая в плотную толпу, сквозь которую я, конечно, ничего не увидела, – Славка Пересвет и Лебёдка?

– Верёвка что ли? – не поняла я.

Кудрявый покривился.

– Какая веревка. Лебедь Белая в смысле.

– Погоди, – решила уточнить я. – Пересвет? Это тот самый Пересвет? Который на Куликовом поле Челубея победил?

– С дуба упала? – выпучился кудрявый. – Это потомок его.