Марго Эрванд – Триггер (страница 5)

– Полагаю, в этот раз образы получились достаточно реалистичными, да?

Рейчел тяжело сглатывает, глядя мне прямо в глаза. Напряжение между нами растёт, а может быть, это стена непонимания, боли и старых обид?

– У тебя отлично получается, – на автомате повторяет она сдавленным бесцветным голосом. – Ты должна продолжать.

– Ну если ты так думаешь, – едко замечаю я. – Об этом тоже можешь поговорить с Гарольдом!

– Шейли, прости, я не специально. Просто так вышло. В издательстве текучка, нам нужны хорошие редакторы, а лучше тебя я никого не знаю.

Свернув листы в тугую трубочку, постукиваю ими по бедру. Глухой шелест страниц помогает мне успокоиться и продолжить счёт.

«…семь, восемь, девять»

Всё это уже в прошлом. Я давно уже зарыла топор войны. Не время поднимать его сейчас. Только не сейчас.

«…десять, одиннадцать, двенадцать»

Она не специально. Она мне не враг. Она моя подруга. Единственная подруга.

– Прости, я не должна была…

– Не должна была. И больше ты этого делать не будешь. В издательство я не вернусь, никогда. Тема закрыта, – перебиваю её я, кивая головой в сторону гостиной. – Мне лучше сесть.

– Ты лекарства пила? – буднично спрашивает Рейчел, будто мы только встретились.

– Да, когда собирала Патрика в школу.

– Улучшений так и нет?

– Никаких.

– Ну и чёрт с этим, можно подумать, восемнадцатое августа – это единственное, что ты не можешь вспомнить, – хмыкает Рейчел, пожимая плечами. – Я уже давно привыкла к твоим краткосрочным провалам в памяти. Так что расслабься и живи дальше!

– Это другое, – упрямо заявляю я, кусая губу.

«Амнезия или провалы в памяти – это широко известный признак алкогольной болезни», – прочитала я в медицинском справочнике, спрятавшись за высокими стеллажами школьной библиотеки. Мне тогда было не больше десяти лет, и дома меня ждала мать с дикими перепадами настроения и до безобразия услужливой памятью. Вечером она могла кричать и наказывать меня, ломать игрушки, рвать книги и тетради, а утром, когда кризис миновал, как ни в чём не бывало заходила в мою спальню, искренне удивляясь погрому и моему опухшему от слёз лицу.

Я не понаслышке знаю, что такое алкогольная амнезия, но это не про меня. У меня нет таких провалов в памяти. Я бы заметила…

– Рейч, знаешь, до вчерашнего дня я, наверное, была готова притвориться, будто этого дня никогда и не было в моей жизни. Да и что такого примечательного могло случиться в тот день? Моя жизнь уже давно похожа на день сурка, так что я, чёрт возьми, теряю? Ах да, авария, но и тут всё просто замечательно. Многие мечтают о том, чтобы стереть из памяти ужас и страх таких событий, а у меня всё вышло само собой. Ретроградная амнезия – это прям подарок судьбы!

– И что же изменилось вчера?

– Я узнала о Зоуи Мейер.

– И что из этого? С чего ты вообще взяла, что именно её видишь в кошмарах? Мало ли у кого может быть такая татуировка, мало ли что нам может присниться, – фыркает Рейчел, делая глоток из своего бокала. – Ну и не стоит всё-таки сбрасывать со счетов скрытые таланты, моя бабушка мне как-то рассказывала про…

– Нет, у меня нет никаких способностей, зато у меня есть дыра в памяти. День, в который я могла видеть эту девушку живой. Что, если так и было, и поэтому теперь она приходит ко мне во снах? Что, если я её действительно видела? Что, если я могла её спасти? – срывается с языка, и я чувствую, как всё внутри сжимается от страха. – Я должна вспомнить, что случилось в тот день.

***

Я обещала Рейчел немного поспать, но прежде чем шагнуть в царство Морфея, я захожу на кухню и наливаю себе бокал вина. Пилюли, что я ежедневно принимаю по утрам, вступая в токсичную реакцию с алкоголем, дарят мне лёгкость и чувство эйфории. А это как раз то, что мне так необходимо сейчас.

Врата властелина сна распахиваются, едва моя голова касается подушки. Краски меркнут, и в душе наступает покой. Чарующее чувство лёгкости и полета. Энергия проходит через моё тело. Я чувствую прилив сил. Вылетаю из темноты – и я снова лежу на больничной кровати. Меня только что перевели из реанимации в палату. Из рук торчат разные трубки. Я дрожу от холода или всё больше от страха, потому как не понимаю, что происходит. Нагнетает обстановку и монотонно тикающий компьютер у меня за спиной. Пытаюсь пошевелиться, но, кажется, я прикована к кровати. Тошнота поднимается к горлу. Я сдаюсь.

Мэтью – первое знакомое лицо, которое я вижу. И чуть ли не единственный, кого я хочу видеть. Он ставит на столик у окна круглую коробку с красными розами, и их сладкий аромат приятно щекочет моё обоняние. Пытаюсь улыбнуться, но дикая боль в висках лишает меня возможности выразить радость и признательность.

– Привет, как ты? – интересуется он, усаживаясь на стул, близкий к кровати.

– Всё болит. Что случилось? Почему я здесь?

– Ты попала в аварию, но врачи говорят, что всё будет хорошо. Ты легко отделалась.

– Аварию…

– Машина сорвалась с дороги, – говорит Мэтью, хмуря брови.

Меня охватывает паника.

– Патрик? Где Патрик?

– Успокойся. Ты была одна в машине. Он у меня. С ним всё в порядке.

Закрываю глаза, с облегчением выдыхая.

– Твою машину нашли на Уилл Рождерс Стейт Парк роуд.

– Где? – спрашиваю я, хотя хорошо расслышала его слова. – А что я там делала?

– Хороший вопрос, только мы рассчитывали, что ты сама нам об этом скажешь.

Меня не покидает чувство, будто всё это какая-то игра. Меня разыгрывают. Это не может быть правдой. Что я могла делать там? Как я могла сорваться с дороги, ведь я аккуратный и опытный водитель? Нет, это какая-то ошибка.

– Как это случилось?

– Мы не знаем. Твою машину чудом заметил проезжающий мужчина. Если бы не он, даже не знаю… За дверью полицейские, у них к тебе есть вопросы. Ты действительно ничего не помнишь?

– Нет.

– А про Бритни ты тоже забыла? – глядя исподлобья, спрашивает Мэтью.

Тело тут же пронзает стрелой ненависти и презрения.

– Лучше бы я забыла про эту мразь! – выплёвываю я.

Открываю глаза, фиксируя это воспоминание. С него продолжилась моя нормальная жизнь. Жизнь, поделённая аварией восемнадцатого августа на «до» и «после».

Никогда прежде чёрная дыра в памяти не пугала меня так, как теперь.

4

Не знаю, сколько времени я уже стою у входной двери и внимательно смотрю в глазок. Я жду, когда сосед из квартиры 4F пройдёт мимо. Уверена, что смогу узнать его не только в профиль, но и со спины. Он высокого роста и в отличной физической форме. В моих фантазиях на левом плече у него татуировка в виде головы тигра. Она выглядит агрессивно и отлично сочетается с его волевым, чётко очерченным подбородком. Но при этом на груди, на уровне сердце, у него набит улыбающийся смайлик, который в моих видениях приводит в восторг его любовниц. Но так ли это на самом деле? Этот вопрос я задаю себе уже давно, но только сегодня, кажется, я действительно созрела узнать правду.

Он проходит мимо моей двери, уткнувшись в свой телефон. Я выскакиваю в коридор, чувствуя, как нарастает волнение. Надеюсь перехватить его взгляд, но он не оборачивается на шум за спиной. Всё время ожидания я пыталась сложить в голове свою речь, но теперь, когда он быстрым шагом идёт к лифту, я просто боюсь опоздать.

Он входит в кабинку первым, я влетаю вслед за ним. Поправляю выбившуюся прядь волос и ловлю на себе его взгляд. Запоздало здороваюсь, приветливо улыбаясь. От удивления он вскидывает брови, на автомате убирая телефон в задний карман джинсов.

– Как самочувствие? Тебе уже лучше? – его интерес и осведомлённость ввергают меня в ступор. – Я слышал про аварию.

– Понятно. Да, уже лучше, – говорю я, все связные мысли разлетелись, как стая испуганных птиц.

Мне сложно сказать, когда мы виделись с ним в реальной жизни в последний раз, но я уверена, что до этого момента наше общение с ним начиналось и заканчивалось короткими кивками приветствия. И мне совершенно непонятны ни эта раскованность, ни фамильярность, что так отчётливо сквозят в его интонациях. От его цепких глаз с поволокой у меня по коже бегают мурашки. Сама не понимаю почему, но я не просто напряжена, а испытываю настоящий страх в его присутствии.

– Чем собираешься заняться на выходных? – спрашивает он, и я точно выныриваю из болота забвения, куда, казалось, проваливалась всё это время.

– Да вот, пока мой парень в отъезде, решила устроить ему сюрприз, – произношу заранее подготовленную и тщательно отрепетированную фразу, нервно вращая в руках телефон. – Хочу перекрасить нашу спальню, но не уверена, понравится ли ему цвет.

Боковым зрением я замечаю, как его брови в удивлении ползут вверх. Едва ли упоминание о покраске стен – тот ответ, на который рассчитывал этот самец, спрашивая меня про выходные. С этими мыслями я невольно бросаю взгляд на мутную зеркальную панель лифта в поисках доказательств своей привлекательности, но вижу только размытый силуэт, который с писклявым звонком плавно разъезжается в разные стороны. Мы спустились в паркинг и от легкого дуновения ветра меня пробирает озноб.

Вновь вижу перед глазами обнажённого соседа. Он поворачивает девушку к себе спиной. Кладет руку ей на спину, и она плавно опускается перед ним на простыни. Он нежно целует её вдоль позвонков, заставляя её глаза темнеть от страсти и желания. Она томно дышит, призывая его к активным действиям. Его не нужно просить дважды. Температура в комнате растёт, движения становятся резче, а стоны громче. Её руки распластаны по простыням. Пальцами она судорожно ищет опоры. Она комкает ткань, пробираясь вперёд, пока не хватает металлические прутья изголовья кровати. И я вижу стены, выкрашенные в глубокий изумрудный.