Марго Эрванд – Чудовище во мне (страница 27)

– Ты, наверное, завидовал ему, ведь у тебя тоже был талант к музыке, верно?

– Ну если сыграть ламбаду – это талант, то да… я талант. Нет у меня никакого таланта.

– Почему тогда ты считал Пола мудаком? Вы не ладили?

– Я думал, мы друзья… а он… он кусок говна… мы с ним поругались…

– Когда это было?

– За день или два… он собирался в заключительный тур по городам Африки, кажется… в общем, перед тем, как он уехал.

– Почему?

– Не впервой. Правда, тогда я был уверен, что и не в последний… ошибся, – Джейкоб истерически хихикает, глядя в камеру. – Я часто ошибаюсь… но на его счет впервые… Да поругались. Он сам виноват. Он лжец и предатель… но мне жаль… его смерть – это ужасно… чертов пес, не нужно его выпускать из клетки… А Пол – предатель… Я так Эду и сказал… он не поверил… Пол умел нравиться людям, я нет… меня никто не любит… я неудачник…

– Как именно Пол предал тебя?

– …я случайно узнал… услышал… У него были деньги, много денег. Он так и сказал, сказал, что, наконец, сможет избавиться от отца… я просил его поддержать меня… я хотел открыть книжный магазин… я же читаю, много читаю… это единственное, что я по-настоящему люблю. Книги, а не медицину… чертовы врачи… Он обещал помочь, обещал дать денег… но это все вранье. Он собирался все бросить… собирался сбежать… Поэтому так легко все и всем обещал… Он врал… обманывал… а все ему верили, любили. Эди верил, что выйдет с ним на сцену, Гвен – что откроет свою пекарню… даже отца он сумел обдурить… срубил столько бабла, а отец и не заметил… – Джейкоб снова заходится истерическим смехом. – Пол не был тем, кем его считали… Он обманщик, предатель… он трус!

– Что это ты слушаешь? – широко зевая, спрашивает меня Джесс, появляясь в дверях своей комнаты. Я так увлекалась, что даже не заметила, как она встала.

Глава 19

Шляпа, расшитая бриллиантами, и Эмили в больнице с угрозой преждевременных родов заставили Кевина перейти к более активным действиям, нежели работа с архивом и экспертизой. Он обещал организовать личную встречу с Лиамом Стивенсом. Не допрос, потому как у нас нет против него ни заявления от Эмили, ни каких-либо веских доказательств его преступной деятельности. Перед законом Лиам Стивенс кристально чист, а потому он может легко отказаться от любого вида сотрудничества с полицией.

И только во вторник я получаю заветное сообщение от Кевина: «Лиам Стивенс согласился встретиться. Разговаривать буду я. Ты напарник. МОЛЧАЛИВЫЙ напарник!»

Прочитав это сообщение впервые сегодня утром, я была так взволнована, что охотно согласилась на его условие, отправив в ответ кроткое «хорошо», однако сейчас, стоя перед зеркалом, меня переполняют злость и раздражение.

– Я ему что, кукла? Что еще значит молчаливый напарник? – ворчу я, снимая с пальцев по очереди перстни. – Одно дело, когда он меня контролирует, что уже выходит за все разумные рамки, но другое – когда он нагло диктует мне, как именно я должна себя вести! Он что это серьезно?

Тяжело вздыхая, я запускаю руки в отросшие волосы. Круговыми движениями, слегка царапая ногтями кожу головы, я делаю себе успокаивающий массаж, от которого по телу начинают бегать мурашки. Закрываю глаза, наслаждаясь своими ощущениями, когда все внезапно меняется. Пальцы путаются в волосах, создавая опасное натяжение, и я впадаю в оцепенение. Я будто снова лежу на полу своей квартиры.

Беспомощно хватаю воздух губами, пытаясь вытолкнуть вонючий кусок ткани изо рта. Я извиваюсь из стороны в сторону и кричу что есть силы, но слышу только противное мычание и частое тяжелое дыхание ублюдка, что навалился на меня сверху. Волосы прилипают к лицу, пропитываясь моими слезами, слюнями и соплями, но я чувствую, как он наматывает пряди моих волос на кулак. Словно марионетка, я дергаю головой назад, заглядывая в зеркало, что висит напротив входа. Он знает, что мне никто не поможет. Он знает, что я полностью в его власти. И он хочет, чтобы я все видела.

Знакомая мелодия заставляет меня резко открыть глаза, выныривая в реальность. Мне требуется время, чтобы вспомнить, как дышать, не задыхаясь, как смотреть на мир, не тараща глаза от паники и страха. Трель звучит еще один только миг, после чего раздается протяжный писк – у меня новое голосовое сообщение. Задергиваю штору и подношу телефон к уху. Это Кевин. Он ждет меня внизу, и, если через две минуты я не спущусь, он грозится вызвать группу захвата. И хотя он явно шутит, я точно знаю, что он способен и на большее. Жаль, что в тот день, в ту самую минуту мне звонила мама.

– Привет, – говорю я, плюхаясь на пассажирское сиденье и слегка отвернувшись вправо, дергаю за ремень безопасности. Тишину салона нарушает звук защелкивающегося замка. – И как тебе это удалось?

– А ты во мне сомневалась?

– Нет, но ведь он мог легко отказать или натравить на тебя своих адвокатов.

– Мог, – ровным голосом отвечает Кевин, выруливая на дорогу. Я продолжаю сверлить его взглядом, молча давая понять, что мне нужны подробности. И он сдается: – Сказал ему, что в одном деле всплыла краденая партия бриллиантов. В связи с этим мы встречаемся с представителями всех крупных ювелирных компаний, чтобы выяснить не пропадало ли чего.

– И все?

– Да, ты же помнишь, что мы не можем оперировать именем Пола Морриса? Это не наше дело. Мы едем, только чтобы прояснить ситуацию с бриллиантами, и все.

Кевин хмурит брови, глядя мне в глаза. Я молча киваю, после чего смиренно откидываюсь на спинку своего кресла.

– Вот и славно! – выдыхает Кевин, и мы въезжаем в туннель под Гудзоном.

Читая информацию про Лиама Стивенса и его могущественную империю, я почему-то не обратила внимание, где именно расположен его главный офис, а потому сейчас, когда я наблюдаю, как Кевин ищет парковку возле Башни Свободы, чувствую, что таращу глаза в удивлении.

Первые годы строительства я не раз проходила мимо, с болью в сердце вспоминая трагические события 11 сентября, и всякий раз мысленно благодарила всевышнего, что он уберег и никто из моих родных и близких не оказался в этих зданиях в тот день: отец еженедельно поднимался на пятнадцатый этаж левой башни, чтобы встретиться со своим финансовым консультантом – и никого из них не было в тот роковой час в нижнем Манхэттене, мама в то время частенько выбиралась на шопинг в «21 сентури».

Я знаю, что для многих американцев новый центр – не просто еще один небоскреб, но настоящий символ возрождения, стойкости и силы. Этакая птица феникс, воистину возродившаяся из пепла, но для меня это место навсегда останется мемориалом тому аду, через который пришлось пройти многим людям, и каждый раз оказываясь в его тени, я невольно вспоминаю те жуткие кадры, которые видела на экране телевизора, тот ужас, который коснулся моего сердца в то обычное сентябрьское утро, ту уязвимость, которую я впервые осознала…

Офис Лиама Стивенса расположен на самом верху, и пока мы с Кевином поднимаемся в переполненном лифте, я ловлю себя на том, что с интересом разглядываю людей, окружающих меня в эту минуту. Трое высоких подтянутых парней в черных деловых костюмах и при галстуках вполголоса обсуждают какой-то проект и то, какие перспективы он в себе таит. Коренастая женщина с черными волосами, убранными в тугой пучок на затылке, не отрывает глаз от своего мобильного, и судя по тому, как бегло бегают по экрану ее большие пальцы, она явно печатает какое-то сообщение. Высокая стройная блондинка в брючном костюме сконцентрировала все свое внимание на счетчике этажей – на восемнадцатом лифт останавливается, и она выходит вместе с парнями, уступая место двум черным мужчинам в униформе и с бейджиками на груди. Все эти люди – сотрудники каких-то фирм, компаний, организаций. Они выбирали не место, они выбирали работу и выгодные условия, другое дело – владельцы бизнесов. Для того чтобы выбрать это здание идеальным для своего офиса, нужно обладать определенным набором качеств. Твердость, несокрушимость, решительность, превосходство, амбициозность и доминирование. Еще один важный кирпичик для понимания личности Лиама Стивенса.

– Чего притихла, волнуешься? – спрашивает меня Кевин, когда мы выходим на восемьдесят пятом этаже и переступаем порог нужного нам офиса.

– Нет, просто проверяю свою интуицию, – отвечаю я, осматриваясь по сторонам.

– И как? Работает?

– Надеюсь…

***

Несколько минут ожидания в просторной приемной, больше похожей на мини-музей – на стенах картины в позолоченных рамах, в зеркалах, развешанных по углам, отражаются бюсты то ли богов, то ли каких-то средневековых аристократов, на полу толстый ковер, а над головой потолок, выкрашенный в небесно-голубой цвет с плывущими по нему пушистыми облаками, из одного из них на золотой цепи свисает громоздкая хрустальная люстра, – подходят к концу, когда улыбчивая секретарша распахивает перед нами двухстворчатые двери, приглашая войти в кабинет мистера Стивенса.

– Эффектно, – кашляет в кулак Кевин, пропуская меня вперед.

«Предсказуемо», – думаю я, упираясь взглядом в высокого худощавого мужчину в темно-синем костюме.

– Добрый день, – приветствует нас он, жестом указывая на свободные кресла, расположенные у окна.

Я была почти уверена, что после такой изысканной, а как по мне, совершенно вычурной, приемной, интерьер кабинета будет еще более ярким и запоминающимся. На деле же это светлое пространство выглядит скромным и лаконичным: по правую сторону от меня расположен большой книжный шкаф из красного дерева, а также большая карта США с воткнутыми в нее разноцветными флажками – вероятно, символизирующими масштабы империи мистера Стивенса.