Марго Бельведер – Высота Стекла (страница 5)

– Раз в глумливое Никогда, – ответила посмеивающаяся медсестра.

Белые стены прорезались сквозь мрачные коридоры незапамятных мар. Ян Крейцер ощущал как умирает каждую секунду времени и как свет безбрежного мира вновь возвращает его в настоящее. А настоящее ли это «настоящее»? Он не помнил своего имени и прошлого места жительства, и вдруг эти медики, преследуя недобрые цели, решили одурачить его, потерявшегося простака, подсунув под нос выдуманную легенду?

Гладкий металл скальпеля блеснул в тот момент, когда мужчина собирался было распахнуть ясный взор карих глаз. Он так ничего и не почувствовал, и, ах, это была простая манипуляция некоего «обезжиривания мягкого вещества», как сказала сестричка. Хотя Крейцеру в тот момент показалось, что его собираются прирезать, чтобы потом пустить на органы. Что за глупец?

За тысячу километров от Яна певучая деревяшка выплескивала во внешние края дивную воздушно-звуковую деятельность, чем-то напоминавшую мелодику старого граммофона. Играла музыка позднего ренессанса, скрипучим наседом орошая все близлежащие, покореженные дома. Из одного такого дома выбросилась девушка-подросток, от снедающего ее страха больше похожая на желеобразную палочку от мороженого. Такие обычно рассасывались под теплым нёбом, ни оставляя за собой ни единого пятнышка или даже сладкой крохи.

Дева побежала по залитой жарким солнцем пыльной дороге, проливая горячие слезы. Она убегала от участи, которая приходит к каждой деревянистому агрессору, вздумавшему диктовать внешнему миру собственную волю. Инициатива здесь наказуема и каждый, кто осмеливался перечить незапамятному «уставу О», подвергался весьма незавидному сценарию «особо медленного уничтожения».

Граммофон стрелял разноцветными искрами, довлея воспоминаниями о старых китайских фейерверках. Простота использования сего демона-карателя в том, что он разрывает перепончатое мозжечковое тело, разжижая кровь до состояния летучего пара. Красная жидкость под воздействием мощных звуковых волн превращалась в газ, тем самым осушая тело, как осушает русла рек беспощадная засуха.

– Мне нужен Ян Крейцер, его гладкая структура произвела мощный выброс квази-вещества из параллельной реальности. Память Крейцера пока еще не сыграла с ним треклятой шутки, и нам нужно как можно скорее его перехватить, иначе… – Сознание девушки подверглось перехвату, его матричную сеть использовали для передачи важной информации. – Как отыщете его тело, располовиньте небеса на четыре части и дайте знак в Высоту, что все под контролем. Тогда дело зачнет особый оборот, и мы будем спасены. А теперь отбой, Кра! – Желеобразное тело девы качнулось в горячем воздухе в последний раз, перед тем как упасть в стылость небытия.

Зловещее очарование дерева прикончило еще одну короткую историю. Не успела птичка вылететь к блеску созвездий, как тут же была поглощена смертью! Какая нелепица.

Главный по Оранжу был беспощаден к проявлениям «инородных квохнутов», как он их называл, что выползают из таинственной пасти близко расположенной параллельной реальности. Он страшился того потока, который захватывает чувствительные сознания, превращая тех в свободолюбивых особей.

Мясо Павильона было связано с настоящим миром посредством некоторых сознательных конструктов, которые проявляли отдельные человеческие существа. Эти несчастные подвергались неусыпному наблюдению и стоило только одной фантастичности вылиться из их жаркого неонового чрева в наружный мир, где пестрел Оранж, то вся последующая жизнь «счастливца» оказывалась помеченной знаком пятиконечной звезды.

Такое положение имело свои минусы, преграждая путь к гармоническому развитию обоих миров. И доходило и вовсе до того, что устраивались стихийные митинги против такого мясодробительного положения, хотя, по обыкновению, эти митинги очень быстро сходили на нет, ибо деревянная музыка резво и бодро разгоняла нарушивших «размеренный» покой. Также ходили слухи, что вскоре непримиримость обоих миров вконец разрушится и наступит тот желанный мир, который раскроет потенциал всеобщего сознания, явив шедевр художественного Вдохновения. Но, как всегда, у подножия такого новшества стоял бюрократический аппарат, нежелающий изменений, которые непосредственно приведут к большим перестановкам. Консерватизм, кра!

Неустанное бдение Оранжских ищеек до конца дней и нарост в психической сфере, отвечающей за восприятие, делали связистов-людей склонным к порывам саморазрушения, которые часто мешали достигать преклонного возраста. Деревянная музыка была любимым средством наказания местных палачей, а пятиконечные звезды на правом предплечье делали любую попытку к бегству чем-то абсолютно за гранью возможностей. Звезды сверкали ярким красным светом, когда один из меченых решался на побег из Черного Подреберья – мировой песенной страны, которая раскинула свое влияние по всей оконечности планетарного бдения и выступала этаким колпаком всей видимой реальности.

Красный цвет в этом забытом богами месте являлся призывной тряпицей для соединительных токов между миром настоящего и параллелью Стекла. Ян Крейцер вызвал порядочное возмущение в тонкоэнергетических полях, чем недюжинно удивил наблюдающих. Такого мощного изучения не было со времен основания блистательно-пестрого Оранжа.

На другой оконечности бдения, сущность Яна была хранителем доблести самой Башни, и звали его святую ипостась Фери, который имел огурцовое тело с отчетливым совиным отливом и костюмом из перьев. Что произошло на той стороне – остается до сих пор неясным. Временная канва попросту остановила свой ход, заморозив все выходы для связи. Оранж оставался в неведении и единственным средством узнать оставался Ян, который в настоящее время полеживал в белых палатах за тысячу километров от своего привычного места пребывания.

Его красная звезда не зажглась, как должна была, и это явилось еще одним моментом, помимо внезапного пробуждения инородных проявлений, который так взволновал наблюдателей.

Яна Крейцера катили на простецкой каталке по серому бетонному тоннелю, в место, которое станет тому новым прибежищем.

– Нам нужно спешить, наверняка оранжские прихвостни уже прознали о пропаже своей драгоценности! – Сказал парень с зеленым ирокезом. Он двигался быстро, но с осторожностью, стараясь делать как можно более длинные шаги, чтобы время, не дай звезда, не остановило свой ход и здесь.

Рядом с ним таким же бегом передвигалась девушка в легком одеянии из черного фатума. Одной рукой она делала вращательные пассы, тем самым ограждая процессию от взора каких-либо «искателей», а другой придерживала старую каталку с мужчиной, не давая той сбиться с намеченной дороги, ибо колесики гремели и казалось, что вот-вот и все рухнет прямо на холодный бетон.

– Тело этого чудака не производит никаких признаков свечения, хотя при любом другом всплеске оно уже должно было трещать ярчайшим красным сиянием! – Быстро проговорила девушка. Ее рыжие волосы красиво разлетались от стремительного движения мимо проносящихся воздушных масс.

Впереди уже виднелась прореха кремового цвета, готовая захлопнуть свою спасательную пасть. Это была область, находившаяся под контролем самого Черного Подреберья. Она несла собой чуткую материю особого свойства, с помощью которой становились возможны быстрые пространственные путешествия. Двое людей решили воспользоваться ее чудом из-за того, что в силу своего положения не могли перемещаться на других средствах передвижения.

Сперва эластичной пленки коснулась металлическая каталка с телом на ней, а уже после, в последнее мгновение перед мощным порывом хлопка, прошмыгнули и парень с девушкой.

– Фух, успели! – Оба наконец смогли с облегчением выдохнуть.

А в это время проход окончательно скрылся, делаясь неотличимым от остального бетонного ландшафта.

Девушка откинула длинную челку назад, выбрасывая левую руку в жесте козы. Она неотрывно смотрела на распластанного на скупой подстилке спящего мужчину.

– Диана, информацию мы получим не раньше, чем через сутки. Крейцеру нужен долгий и освежающий сон. Так что ответы мы получим позже. – Парень с зеленым ирокезом приглашающе раскинул руки. Крепкие объятия – хорошая, весьма целительная разрядка.

Пара крепко обнялась.

– Твои объятия, Миста С, всегда будят во мне маленькую, хрупкую девочку, – Диана поближе уткнулась в черную джинсу напарника. – Пускай хоть на пару мгновений мы побудем вне всего происходящего. – Оба сим словам одновременно улыбнулись.

Сонливый туман Крейцера заворачивал того в кокон из тонко нашинкованного ароматного миндаля и сочных цветов малины – беспроигрышный вариант для коктейля, который непременно освежит восприятие.

Больничный скальпель сделал в воздухе всего один неглубокий надрез, как в палату ворвались, нет, скорее влетели двое. Ян увидал только промелькнувшие цветастые головы, напомнившие ему морковно-огуречный салат. В это время некие ленты обвивали его разум, протискиваясь через главные нервы прямо в хрусталик окуляра, взбивая остатки памяти, выказывая образ бесконечного движения где-то за границей любого известного опыта.

Забрезжило многоголосным эхом: «Фери… Время – это колобок. Пойди к друзьям, расскажи, пускай одумаются…»