Марго Арнелл – Полутона (страница 7)
– Я, конечно, могу попытаться. Но все, что я почувствую и услышу, даже с условием приоткрытой завесы – это голос, а порой и просто шепот духов, да еще и некие образы. Уверен, что этого будет достаточно?
– Ничего другого у нас все равно нет.
Куда логичнее попросить о помощи Морриган Блэр – когда-то в прошлом теневую зеркалицу. Ник сомневался, что она захочет вернуться к забытому мастерству, к полуночной магии, от которой отказалась четыре года тому назад. Однако он все же решил попытать удачу. Что же… Надежды разбились о твердыню реальности – Морриган, вероятно, увлеченная погоней за очередным отступником, попросту не ответила на его зов. Ни на второй, ни на десятый. Так что он ничуть не преувеличил, говоря о том, что особого выбора у него нет.
Возможно, спиритуалисту удастся понять, что заключала в себе заполонившая плеер Эрин Кеннеди «энергия смерти».
МакМурри опустился на кожаное белое кресло напротив агентов. Прошептал что-то – вероятно, заклинание, и призванное приоткрыть дверь в мир теней. Ник всегда задавался вопросом: что будет, если и вовсе настежь ее распахнуть? Вряд ли фоморы, слуги короля демонов Балора, проникнут в их мир, воплощая сюжет одного из этих жутковатых фильмов. Вряд ли смогут беспрепятственно завладеть человеческим телом – для этого нужен особый веретнический ритуал.
И все же при любом из раскладов для живых столкновение их мира с миром мертвых не пройдет бесследно.
МакМурри закрыл глаза, держа плеер в ладонях.
– Да, я что-то слышу.
– Что? – подавшись вперед, нетерпеливо спросил Ник.
К горлу вдруг подкатила тошнота, но он от этого отмахнулся. Спиритуалист жестом велел ему помолчать.
– Мелодия… нет, напев. Только одна фраза. Женский… нет, девичий голос. Плеер падал, верно?
Алан фыркнул.
– Вы поняли это по трещине.
– Я не гадалка, чтобы впечатлять вас своей прозорливостью, – не открывая глаз, спокойно произнес МакМурри. – А понял я это по тому, что эта фраза не смолкает. Вероятно, плеер от удара замкнуло на одном моменте, и теперь он повторяется снова и снова.
– Что за фраза? – приглушенным голосом спросил Алан.
Подошел ближе, а потом почти рухнул в кресло.
– «А где-то плачет одна сирена – никто не хочет ее слушать».
– Звучит… жутковато.
– Звучит откровенно подозрительно, – припечатал Ник.
– Почему?
И снова он не ответил на вопрос Алана. Показалось, будто его с головой накрыло холодной, отчего-то пахнущей тиной, волной. Он открыл рот, чтобы спросить, в порядке ли остальные… хоть и уже догадывался, что нет. Захлебнулся – не водой, но ледяным, жалящим воздухом.
«Мы видим тебя», – вонзился раскаленной иглой в мозг шепчущий голос.
«Мы помним тебя», – вторил ему другой.
«Мы наблюдаем за тобой».
«Ты убил меня, помнишь?» – прошептал кто-то едва слышно.
«А я убью тебя».
– Мак…
Имя спиритуалиста напрочь вылетело из головы. Прыгающие перед глазами мушки заполонили пространство, сплетаясь в единое черное полотно.
– Зак… крывай… – Говорить даже не больно – противоестественно. – Зав… весу… Зак… крывай.
Им троим, пожалуй, повезло. Повезло, что МакМурри не раз и не два имел дело с миром теней, а значит, выработал какой-никакой
А после выключить наконец треклятый плеер.
Ник обнаружил себя лежащим на полу. Казалось, его придавило к нему гранитной плитой. Алан лежал рядом, глупо разевая рот и хватая им воздух, будто выброшенная на берег рыба. Однако Ник вряд ли выглядел намного лучше него. Предплечье адски болело – защитная руна просто взорвалась изнутри, не выдержав столь ощутимого прикосновения мира мертвых.
– Что… Балор тебя побери… это было? – выдавил МакМурри.
Ник заставил себя подняться на нетвердых ногах и помочь подняться Алану.
– Очень неудачное сочетание прорванной завесы в мир теней и полуночных чар, – прохрипел Ник.
«Тех самых, которых не смогли распознать наши эксперты».
– Вы тоже слышали это?
– Голоса мертвых? О да.
Ник взглянул на напарника, снова упавшего в кресло, и последовал его примеру. Ноги словно превратились в желе.
– Отвечая на твой предыдущий вопрос… Во всяком случае, тот, который я еще был способен слышать… Мне совсем не нравится упоминание сирены в этой песне. И то, что перед смертью Эрин слушала именно ее. Возможно, это простое совпадение…
Но проверить его не мешает.
Сирены, греческие существа древней крови, в Ирландии почти не обитали, а потому были окружены огромным количеством домыслов. Однако каждому, наверное, человеку за пределами Греции был известен главный слух о них. А именно особая, колдовская сила их голоса (некоторые и вовсе считали его демоническим). Сила, помогающая сиренам в древности своим чарующим пением топить корабли, а в нынешние времена – наказывать врагов, заставляя их утопиться.
Эрин Кеннеди на утопленницу была не похожа. Но кое-что все же роднило ее с жертвами сирен. Она была мертва.
– Ты думаешь, кто-то из сирен здесь, в Кенгьюбери, зачаровал своим голосом плеер, чтобы отправить жертву… на смерть? – изумился Алан.
Ник одобрительно кивнул.
– Это было моей догадкой до того, как началась вся эта… чехарда. Но как это связано с энергией смерти? С этим странным зовом…
Зовом, которое словно затягивало их через брешь в мир теней… Как древние сирены – моряков в глубокие черные воды.
– Но почему такие странные чары? Почему нельзя просто убить, и дело с концом?
– Что?
– Не знаю. – Ник потер лицо ладонями. – Не понимаю до конца.
Знал он одно – с этой песней что-то неладно. Вот только его главная – и единственная – улика исчерпала сама себя.
Впрочем, вскоре судьба великодушно предоставила ему новые. Когда в общежитии Колледжа Килкенни в один несчастливый для многих вечер ушли из жизни сразу пять человек.
Глава пятая
С недавних пор (если отрезок времени длиной в год можно считать небольшим) Меган Броуди ненавидела раннюю весну. Тот переход от зимы к весне, что слишком часто сопровождался ненастьем, пронизывающим ветром и тяжелыми свинцовыми тучами, низко нависающими над землей.
Сегодняшнее утро тоже выдалось на редкость скверным. Моросил противный дождь, небо затянуло. Серое, мрачное, оно как нельзя лучше отражало настроение Меган. С самого утра у нее состоялся не самый приятный разговор с шефом, Лиамом Робинсоном. Ей навязали очередного стажера, с которым ей предстояло работать как минимум несколько недель.
В состоявшемся полчаса назад разговоре Робинсон бросил словно бы мимоходом: «У тебя новое дело. Кстати, познакомишься с новым напарником. Введи его в курс дела, познакомь с отделом, ну… ты знаешь».
Отлично. Просто прекрасно.
Одна из обязанностей старшего инспектора Департамента – время от времени становиться наставником для новоявленных стажеров. Меган знала это, и уклоняться от прочих своих обязанностей ей и в голову бы не пришло. Но она была одиночкой до мозга костей. И работать тоже предпочитала одна.
Меган порой чувствовала себя куда взрослее – да что уж там, старее – своих двадцати восьми. Отчасти сказалось ее прошлое, но вряд ли только оно… Чем дальше, тем тяжелее она сходилась с людьми, тем неохотнее впускала в свою жизнь кого-то нового. Неважно, о каких именно отношениях шла речь – дружеских или приятельских, романтических или сексуальных, рабочих или партнерских. Порой (а за прошедший год особенно часто) ей хотелось сказать всему миру: «Просто оставьте меня в покое».
А он, упрямец, все не оставлял.
Жизнь гнала Меган на какие-то встречи, на которых она была обязана присутствовать, заставляла придерживаться традиций и принципов, которые неизбежно включали в себя других людей. Она мысленно вздыхала и повиновалась. Будь жива ее мама, в прошлом – именитый психолог, непременно назвала бы линию ее поведения синдромом «хорошей девочки», «комплексом отличницы» или чем-то в этом роде.
Подчинилась Меган, конечно, и в этот раз. Наспех приняла душ, выпила кофе – аппетит по утрам был в ее доме редким зверем, и отправилась по названному Робинсоном адресу.
Соррен, один из старейших районов города. Дома здесь были добротными, элегантными и какими-то… чинными. Меган жила в похожем районе именно потому, что любила подобные дома. Выстроенные в одну линию, выкрашенные строго в один пастельный цвет, контрастирующий с крышей. И внутри непременно будет просторно, светло и, быть может, немного аскетично. Ничего лишнего – приятный глазу минимализм.
За чередой домов находился парк с мощеными дорожками, клумбами и небольшим прудом. Меган нравилось, как парк выглядит под лучами яркого солнца. Но не сегодня, не в эту серую хмарь и морось. Да и лежащее на аккуратно подстриженной изумрудной траве тело не добавляло красоты окружающему пространству.
Меган проскользнула под ленту и в тот же миг заметила своего будущего стажера. Голова вдруг сделалась невыносимо тяжелой, пустой желудок скрутило, к горлу подкатила тошнота. Несколько долгих мгновений она не слышала ничего, кроме шума собственной крови в ушах. Очнулась только когда Карли, молодая ведьмочка-криминалист, окликнула ее в третий или четвертый раз. Голос Карли прорвался сквозь плотные слои ваты в голове Меган и немного привел ее в чувство.