Маргита Фигули – Словацкие повести и рассказы (страница 80)

Конь метался в поисках спасения. Вправо, влево. Не в силах справиться с ним, Магдалена снова выпустила уздечку. Конь рванулся и выворотил плуг из борозды. Магдалена оказалась под брюхом коня. Один удар копытом — и все было бы кончено.

Я бросился на помощь. У коня из разбитой морды хлещет кровь, а Запоточный все бьет и бьет его, не обращая внимания на грозящую жене опасность.

Когда бы я теперь ни вспоминал о том случае, мне всегда кажется, что тогда над нами незримо присутствовал, как говорится, сам бог, ибо, не будь его, случилось бы непоправимое.

Яно так бесился, что не видел и не слышал моего появления. И только когда я был уже рядом, он от изумления остолбенел. Вероятно, он принял меня за призрак, так как снова повернулся к лошади. Я выхватил у него кнут и так его огрел, что он без чувств рухнул на борозду. «Уж не сломал ли ему позвоночник?» — испугался я. Но бросился к Магдалене и вытащил ее из-под коня. В тот же миг конь рванул с места и, волоча за собой плуг, как бешеный пустился вскачь. Когда мужики изловили коня, от плуга уже ничего не осталось — он был разбит вдребезги.

Меня, разумеется, больше всего беспокоила Магдалена. Снова спас я ее из-под копыт. Снова держу на руках. Не так представлял я себе нашу встречу. Два года грезилось мне, как она, завидев меня, роняет ведерки и лицо ее заливает румянец счастья. Частенько останавливался я возле играющей детворы, в их криках мне слышался крик и ее радости, он казался мне таким же звонким и простодушным, как у ребенка.

И вот как я встретил ее! С нею обморок, она ничего не видит, не слышит. А я вместо того, чтобы поздороваться с ней, бегу сломя голову, чтобы привести ее в чувство.

Держу Магдалену на руках и озираюсь по сторонам. Ищу колодец или родник, где можно зачерпнуть воды. Наконец обнаруживаю родник под кустом лещины и несу туда Магдалену. Кладу ее на землю, горстью черпаю воду и брызгаю ей в лицо.

Магдалена медленно, с трудом приходит в себя. И опять, как в ту лунную ночь под соснами, не сразу понимает, где она и что с нею. Откроет глаза и снова закроет, но меня словно не видит.

Может, она думает, что это Яно так нежен с нею, но его нежности ей не нужны. Она не знает, что Яно лежит в беспамятстве. Чтобы убедиться в этом, я оглядываюсь — да, он нам не опасен.

Она долго не может меня узнать. Я не выдерживаю и произношу:

— Магдалена.

Будто ощупью двигаясь в темноте на чей-то голос, она медленно приподнимает голову, открывает глаза и смотрит в мое лицо, склоненное над нею.

— Петер, — произносит она неуверенно и начинает ощупывать мои руки и плечи, желая убедиться, что это действительно я.

— Это я, Магдалена, я, — твержу ей, — я вернулся, как обещал.

Голос у меня дрогнул, и из-под ресниц Магдалены скатились две слезинки. Обоим нам было тяжело, я это понимал и все же надеялся, что она вознаградит меня за приезд хотя бы робкой улыбкой. Но не тут-то было. Все тревожнее смотрела она мне в глаза. Наконец приподнялась и проговорила:

— Где Яно?

Она осмотрелась по сторонам в надежде увидеть Запоточного, а для меня это было что нож острый.

— Магдалена, — произнес я с укоризной, — неужто он значит для тебя больше, чем я? Магдалена…

— Я жена ему, Петер, — обронила она грустно, — и, покуда я с ним, грешно…

Она не докончила и скорбно опустила глаза.

— Я видел, как он только что мучил тебя, — сказал я в надежде вразумить Магдалену.

— Люди и Христа мучили, да он простил им.

— Но ведь ты не Христос, Магдалена, — старался я убедить ее.

— Я только следую ему, Петер.

— Что с тобой, Магдалена? — вырвалось у меня.

Я понял: она покорилась судьбе. Ее взгляд тревожно стремился туда, где в бороздах лежал поверженный Запоточный.

— Уходи, Петер, он убьет тебя. Ты должен спастись, а мне уж все одно.

Вымолвив это, она хотела встать и бежать от меня без оглядки, явно страшась моей встречи с Запоточным.

Удержав Магдалену, я еще раз объяснил, что приехал за ней. Но, видимо, она была не в состоянии понять меня и никак не ответила на мои слова.

А мне так хотелось, чтобы к ней вернулась ее всегдашняя жизнерадостность.

Торопясь, я стал рассказывать о том, что теперь у меня в Турне свой домик, а скоро появится и собственная земля. Что в горнице стоят две кровати, на одной еще никто не спал, ведь она предназначена для Магдалены. Что под окнами у нас цветет мальва и бузина. Что в саду много яблонь и слив, а вдоль забора растут вишни и орехи. Что на деревьях висят скворечники…

— Да ты не слушаешь меня, Магдалена! — горестно воскликнул я, убедившись, что говорю понапрасну.

Она не отрывала глаз с пашни; проследив ее взгляд, я увидел среди борозд Запоточного — он понемногу приходил в себя и, видимо, пытался вспомнить, где родник. Вспомнив, Яно двинулся прямо к нам.

— Он убьет тебя, — предупреждает меня Магдалена, — зачем ты приехал? Уж я как-нибудь отмаюсь до могилы.

— Пусть убивает, — отвечаю я безнадежно, — все равно без тебя мне не жить.

— На том свете мы встретимся, — уговаривает она меня, — когда пробьет наш час.

— Ты нужна мне на этом свете, Магдалена. Ты здесь мне нужна, и я не дам себя в обиду, обещай только стать моей женой, а я найду какой-нибудь законный путь.

Я вскочил, так как Запоточный приближался. Я выжидал.

Но Яно проковылял мимо, прямо к роднику, словно нас и не было. Наклонив голову, он стал поливать ее водой. Вода струйками стекала по шее на рубаху. Особенно старательно он смачивал темя; зачерпнув в горсть воды, он тщательно прополоскал рот, выплюнув вместе с водой комочки земли.

Я уж думал, все обойдется, как вдруг, не разгибаясь, Яно схватил обеими руками камень, загораживавший протоку, и двинулся на меня. Я едва успел отскочить от Магдалены, чтобы он, чего доброго, не угодил в нее. Мне нечем было обороняться, и, поняв это, Магдалена так пронзительно вскрикнула, что эхо еще долго плутало в горах. Мне не оставалось ничего другого, как увертываться. Но когда я отскочил во второй раз, я поскользнулся на раскисшей весенней земле и кубарем покатился под гору. Запоточный шел на меня, высоко подняв камень, и я видел с земли, что он метит мне прямо в голову.

Он наверняка прикончил бы меня, если бы Магдалена не стала во весь голос звать на помощь.

На взгорке появился крестьянин с мотыгой и, не долго думая, бросился к нам вниз по склону. Следом за ним бежали другие. Из лесу высыпали бабы, собиравшие хворост. И откуда взялось сразу столько людей? Ведь здесь не было ни души.

Яно все же метнул камень, но рука у него дрогнула, и он в меня не попал. Булыжник покатился по пашне и застрял в борозде.

Я вскочил. Прибежавшие на выручку люди не могли понять, что, собственно, произошло.

Яно все свалил на коня. С завидной изворотливостью он втолковывал людям, будто лошадь внезапно понесла. Я-де пытался ее остановить, но она сбила меня с ног, Магдалена испугалась, как бы обезумевшее животное не причинило кому-либо из нас вреда.

Люди с облегчением вздохнули.

А с Магдаленой творилось что-то ужасное. Она дрожала как осиновый лист. Лицо ее стало мертвенно-бледным. Она слова не могла выговорить, точно у нее отнялся язык.

Бабы советовали поскорей отвезти ее домой, чтобы хуже не стало.

Один из мужиков предложил свои услуги. Его воловья упряжка стояла на дороге. Мы уложили Магдалену и отвезли ее в деревню.

Яно ошибался, полагая, что своими россказнями он скроет истинную причину поднятого Магдаленой переполоха. Вечером по всей деревне пошли пересуды. Говорили, что человек, причастный к происшествию в Окружинах, и есть тот самый бродяга, который обещал Магдалене приехать за ней. Об остальном нетрудно было догадаться.

Хуже всего, что Магдалена тяжело заболела.

Я решил не уезжать из Лештин, пока она не выздоровеет. Я хотел знать, на что могу надеяться, хотел услышать от Магдалены последнее слово. Ведь тогда, на пашне, ей было трудно собраться с мыслями, не подумав, сгоряча решить свою судьбу. Но бесспорно одно — втайне она все-таки склонялась к тому, чтобы уехать со мной.

Вести о ее здоровье приносил мне в корчму, где я поселился, маленький тощий мужичонка. Согласно уговору, я ставил ему шкалик. Мужичок был не дурак выпить и норовил посещать меня как можно чаще. Таким образом, я знал все, что происходит с Магдаленой.

Разумеется, вести были неутешительные. Я видел собственными глазами, как несколько раз к ней приезжал фельдшер. Кругом говорили, что Магдалене не выкарабкаться. В один из вечеров она была так плоха, что все мы в корчме приуныли. Никто не пил, хотя перед каждым стоял шкалик. Я мучился ужасно. Мне все мерещилось мое крохотное хозяйство в Турне. С ним я давно уже связывал свое будущее: перестану скитаться, совью гнездо, достойное Магдалены. И вот теперь, когда это гнездо у меня есть, я теряю ее. Порой мне казалось, что не хватает воздуха — тревога спазмой перехватывала горло.

Положение усугублялось еще тем, что в Лештины, едва узнав о несчастье, нагрянула мать Магдалены. Через людей она наказывала мне взять мой нищенский посох и отправиться к черту в пекло. Меня она считала во всем виноватым, в глазах Малярихи я был отъявленным негодяем. Не пощадила злая баба и Магдалену. Другая, мол, себя не помнила бы от счастья за таким мужем, как Запоточный, почитала бы себя богатой хозяйкой. Хлеба вдоволь, денег тоже! В шелка ее разодеть готов, а она? Нарочно ходит в одном платье, что привезла из родительского дома! Жалит его, будто змея. Еще бы в нем не взыграла кровь!