Маргита Фигули – Словацкие повести и рассказы (страница 102)
— Ну да, как же… — жалобно протянул он.
Я предложил им разделить бидоны поровну.
— Знаю я, как вы разделите! — сорвалось у Сидуша.
Розарка обдумывала предложение.
— Что же тебе не нравится? — спросил я мальчика.
— Вы разделите! А завтра она не захочет делиться!
Я посмотрел на Розарку.
— Пусть отдаст мне бидоны, — сказала она.
— А завтра-то, завтра… — канючил мальчик.
— Что завтра?
— Завтра она мне ничего не даст… Гы-ы-ы-ы… — Тут он хмыкнул очень протяжно.
Не знаю, до каких пор стояли бы мы там, если б Розарка не согласилась с этого дня развозить молоко вместе с Сидушем. И завтра и послезавтра. Каждый день.
Я довольно долго смотрел им вслед, потом пошел готовить завтрак.
И второй вечер пришлось мне провести с Розаркой. Я рассказал ей одну из тех сказок, которые запомнил еще с тех пор, как ходил то ли во второй, то ли в третий класс. Жила-была учительница, и звали ее Мария Фолдинарова, и всю жизнь ходила она пешком в Грушковец. Ах, да это не сказка — это прекрасное имя… Ведь и она была прекрасна. Наверное, сказок-то и не бывает… Учительница позвала меня к себе, угостила лапшой с маком, но это уже быль. Конец сказке… Она рассказала мне, что, когда была маленькая, вот как я, ее тоже кто-то куда-то позвал и угостил лапшой с маком. Вот и второй сказке конец… Жила-была учительница, жила-была… А я — каравай, каравай, славный вкусный каравай — господи, как грустно! Нет, верно, и нет никаких сказок…
— Расскажи про Августина. — Розарка вспомнила, о чем я когда-то давно ей рассказывал.
— Августина схватили разбойники, — сказал я, но Розарка не удовлетворилась таким кратким сообщением.
— А почему они его схватили?
— Да ты же знаешь. Не помнишь? Схватили они его, когда он шел лесом. Вернее, даже и не схватили. А встали у него на дороге и потребовали денег. Августин был бедный, откуда ему было взять денег? Разбойники ему не поверили. Повалили его в траву, и двое самых сильных стали его бить. А остальные стояли вокруг и приговаривали: «Августин, Августин, не ходить тебе больше по лесным тропкам!»
— А дальше?
— Не помнишь?
Розарка подумала.
— Конечно, дракой дело не кончилось. — Я хотел продолжать, но Розарка меня перебила:
— Августин сказал разбойникам: «Вы меня избили, теперь отнесите меня вон под то дерево!» Они послушались. А с дерева свисала веревка, Августин потянул за нее, и тут зазвонил колокол, потому что это и был колокол, и люди его услышали, быстро-быстро прибежали и переловили всех разбойников до одного. Августина принесли в деревню, а разбойников посадили в темницу.
Сказка близилась к концу. Но Розарке мало было такого завершения. Она замолчала и довольно долго сидела в задумчивости. Я-то думал, ее мысли забрели бог весть куда, как вдруг она ошеломила меня вопросом:
— Ондрейко, что такое темница?
— Темница? — Тюрьма. Старый заплесневелый подвал, — ответил я.
— Значит, их посадили в подвал?
— Ага. Тюрьма совсем как подвал, — объяснил я ей устройство тюрем.
— В подвале темно.
— Там есть окошко, — возразил я.
— Да, но очень маленькое.
— Маленькое — и то хорошо.
— Я бы боялась…
— Чего тебе бояться?
— Темноты…
— Разбойники темноты не боятся, — заверил я ее.
— А я боюсь.
— А ты не бойся.
— Да сейчас-то я не боюсь, — сказала Розарка.
— Никогда не надо бояться.
— А я боюсь, — повторила она.
Затем последовал разговор, в точности похожий на вчерашний.
— Пора спать, — сказал я.
— А мне спать не хочется, — ответила она.
— Мы и прошлую ночь не спали.
— Я поспала днем.
Она притянула к себе мою руку, словно хотела погладить себя ею, и все дальнейшее говорила мне в ладонь.
— Спать надо ночью, — заявил я.
— А мне ночью не хочется.
— Да ты даже не стараешься.
— Мне не хочется стараться.
— Но это неправильно, — с укором сказал я.
— Я не знаю, что такое правильно, — ответила Розарка, и я на минуту подумал, что она способна рассуждать, как все люди.
— Очень хорошо знаешь, — возразил я ей.
— Не знаю, Ондрей.
— Неправильно — это когда ты не хочешь спать.
— Я не хочу спать одна.
— Но все спят одни.
— Не все.
— Я имею в виду — взрослые.
— Мама была взрослая, — возразила она.
— Мама — да.
— А мама спала со мной.
— Маме можно.
— А тебе почему нельзя? — спросила она.