Маргарита Зайцева – Жрица моего сердца (СИ) (страница 13)
– Яда! – подскочил на кровати.
В последние дни сны стали совсем реалистичными. Каждую ночь мне снилась девушка, молодая, красивая, с большими карими глазами, больше напоминавшие топленый шоколад. И каждую ночь я терял её. Она была рядом, обнимала меня, держала за руку, а через секунду я метался по всему саду в поисках родных глаз и надрывая горло звал её. И не находя, просыпался в холодном поту, поднимая среди ночи и дорогую супругу.
Вот и сегодня она услышала мой крик.
– Дорогой, с вами все хорошо? – её короткие пальцы коснулись обнажённого плеча.
Я дорожил своей женой, оберегал её, уважал. Но любил другую. Сердце не билось рядом с той женщиной, подарившей мне сына. Душа болела, глядя на влюбленные в меня глаза. Они оба тянулись к являвшейся во снах деве, чье тело бело, как снег, а кожа нежна, как лепестки роз.
Это было неправильно. Муж должен быть верен одной единственной женщине в этом мире – своей жене. А у нас было все с точностью да наоборот.
Она любила меня, лелеяла, согревала заботой. Я же был ей благодарен за это, но не более. Даже сын не смог растопить к его матери мое ледяное сердце.
– Все хорошо, – брезгливо повел плечами. Её руки были слишком горячими, как и все её тело. Они обжигали, оставляя на коже рубцы и шрамы.
– Раз мы все равно проснулись… – протянула женщина, прикусывая пухлую губу – данный жест совершенно не красил её, но говорить об этом не стал – устал.
Как же я устал от этого всего. От светских приемов, балов, званных ужинов уже тошнило. Лицемерные улыбки, сплетни, громкие голоса наводили смуту в моей душе. Все это было не мое, не для меня. Всей этой показушной жизни хотела она. И только она. А мне было плевать. Пусть хоть вешается, лишь бы меня не привлекала в свои посиделки, после которых хочется разобрать весь замок по камешку. А лишние вообще спалить до тла.
Встряхнув головой, встал с постели и, одевшись в камзол, покинул покои. Единственными в этом сером, угрюмом замке людьми, которые действительно понимали меня, были: экономка Агата и годовалый сын – Август. Они всегда знали, чего я хочу и что для этого нужно сделать. Да и лишних вопросов никогда не задавали.
Поэтому я, как и каждую бессонную ночь, прошел в комнату сына и, отправив Агату спать, сел возле его маленькой кроватки и наблюдал, как во сне вздрагивали чёрные реснички. Такое занятие успокаивало и настраивало на рабочий лад. Правда хватало этого спокойствия ненадолго.
С приходом рассвета замок оживал. Громкие голоса разносились по коридорам. Шум, гам стоял то тут, то там. И нигде не было тихого и укромного уголка – жена находила меня везде. Правда, было одно место, куда она не решалась зайти – мой кабинет. Здесь был мой ад и рай. Из-за постоянных балов расходы росли с невероятной скоростью. Приходилось постоянно считать, просчитывать дальнейшую жизнь. А чтоб хоть как-то занять жену собой, приходилось работать в три раза усерднее. Деньги любят, когда их тратят. А я люблю свою работу. Хотя с рождением сына времени королевству уделял не так уд и много. Император, конечно, понимал мою положение. Но мне самому было неприятно представить пред глазами его Светелости и просить ещё одну отсрочку, ибо ребёнком занимались только я да экономка. Его же матери сын был не нужен – её интересовали только деньги, власть и балы, вечера и лицемерное общество.
Иногда я ловил себя на мысли, что эта женщина не любит меня, что все, что ей от меня нужно было – это социальный статус. А ребенок нужен был мне одному. Не спорю, раньше я бы развелся, несмотря ни на что. Но сейчас… Что-то держало меня возле этой женщины. Что-то сильное, крепкое, не желающее отпускать и на шаг от себя.
«Ты жалок! – магия, давно не говорившая со мной, вдруг подала голос. – Ты слышал себя? Из-за какой-то женщины убиваться. Тьфу! Не таким я тебя растила».
Усмехнулся. Магия Зимы говорила правду. С ней вообще спорить было бесполезно – она убивала количеством верных аргументов. А порой солью приходилась по открытой ране. Как дела и сегодня.
«Что ты с собой сделал, Север? – тихо спросила она. – Зачем мучаешь душу?».
– Ты знаешь, я не могу тебя выпустить. У меня маленький сын, который за этот год уже пятый раз болеет.
«Тьфу, людишки!» – магия была в ярости. Я отчетливо слышал, как она скрипела зубами и завывала от безысходности. А может и от чего ещё…
«Так найди лекаря! Ты же лорд в конце концов. У тебя власть, деньги».
– Не все могут вылечить, как ты говоришь, деньги и власть. Август медленно умирает, и ты это знаешь.
«Обратись к жрицам Афисы – они точно помогут», – на этом сила во мне закрылась, и я больше не чувствовал ни её эмоций, ни свою власть над ней.
Совет неплохой. Но согласятся ли дочери Афисы помогать такому, как я? Вряд ли. Помогли ведь однажды…
Роза
Проснулась от того, что в теле присутствовала небывалая легкость. Словно весь лишний груз стянули с меня и выбросили в Бездну. Душа пела. В груди порхали бабочки. А на губах играла счастливая улыбка. И её было в организме того, что напомнило бы о душу выворачивающих и убийственных испытаниях четырёх стихий. Почти ничего…
Встав привычно рано, направилась умываться. И вот тут-то и началось «доброе утро».
Раздевшись до гола, заметила небольшой рубец в области сердца. Первое впечатление – мне показалось. Я даже перекрестилась, ущипнула себя, но он никуда не исчез. Тогда я пригляделась и заметила, что это был не рубец, а распустившаяся алая роза с ярко зелеными шипами вокруг.
Рисунок был красив. Но что значил я не знала – ни в одной книге рун не видела похожего символа. Говорят, Богиня сама наделяет свою дочь характерной для неё руной. Но мой характер и близко не стоял с розой!
– Беляна, уже встала? – с комнаты послышался голос дорогой сестры.
– Да, – накинув халат на плечи, предстала перед сестрой.
– Как ты себя чувствуешь?
Алифия – одна из моих спасительниц – впервые пришла ко мне с беспокойством в глазах. Руки её тряслись. Глаза были красными – видать всю ночь плакала. Но почему?
– Прекрасно, – улыбнулась. – Что-то случилось? – её состояние передалось и мне.
– Ты три дня была мертва! – бросилась ко мне на шею всегда веселая женщина.
Обняла её, поглаживая по спине. Я ждала, пока она найдет силы продолжить. И дождалась. Когда первые слезы утихли, сестра начала рассказывать:
– Когда последняя стихия стихла, мы все увидели тебя уверено стоящую на ногах. Ты что-то сказала – никто не разобрал что именно, – после обессиленная упала. Нам показалось, что обессиленная. На самом же деле, ты пребывала на грани жизни и смерти. Оно и не удивительно, ты дольше всех проходила испытание. Мы очень за тебя боялись. Одна из сестер предложила остановить ритуал, но никто не решился.
Конечно, никто бы не решился. Это же могло убить меня.
– И тогда мы просто ждали. Рвали на себе волосы, когда слышали, как ты кричала. Грызли ногти, когда стихии, выйдя из-под контроля, поглощали тебя. Я платье прогрызла, пока смотрела, как ты горишь. Беляна, такого мощного пламени не было ни у одной из нас. Что в твоей жизни произошло такого, что Богиня так жестоко с тобой обращалась?
Я лишь покачала головой. Самой бы знать.
– Сколько шёл ритуал? – задала интересующий вопрос.
– Десять часов.
Сколько-сколько? Я же не ослышалась? Десять часов?! Это же в два раз дольше, чем положено. Не удивительно, что сестры были так напуганы. Я не должна была выжить!
– Когда ты упала, то сильно ударилась головой. Крови было немного, но вот твоя кожа…
– Что с ней?
– Она была бледной, как у самой Смерти. Щеки впали. Ключицы, ребра – все твои кости были видны, будто из тебя всю жизнь высосали. И дыхание… – она вздрогнула. – Его не было. Сердце билось слабо, еле-еле гоняло кровь. Мы уже подумали: «умерла». Да простит Богиня наши грешные души. Алис.
– Алис, – кивнула.
– Мы уже собрались хоронить тебя, как Ларсене заметила рубец на твоей бледно-мёртвой коже. Он сильно выделялся на фоне тела. Яркий, расписной. Ты его уже видела?
– Да, – не стала скрывать.
– Красивый. Никогда её видела таких четких линий.
– Алифия, ты не знаешь, что он означает?
– Роза – символ невинности и верности. Роза с переплетенными шипами, как у тебя, – знак величия, чистой любви и преданности, прощения и мести, слез и крови. Богиня никогда не награждала свою дочь символом мести и жажды крови – эти качества противоречат заветам Афисы.
– Но почему для меня мама решила сделать исключение?
Алифия не ответила. Боюсь, кроме самой Богини мне никто не даст ответа на данный вопрос. А значит, нужно дождаться второй части ритуала-посвящения.
Ждать пришлось недолго. Буквально все сестры убедились, что со мной все в порядке, решили не затягивать с последним ритуалом. И уже через пару дней я пребывала в храме своей Богини.
Сестры окружили меня и читали священные песни. А я, стоя на коленях, вызвала к будущей матери.
– Встань, дитя мое, – нежный, певучий голос прозвучал совсем близко.
Открыв глаза, заметила, что картина вокруг замерла, а передо мной стояла красивая, статная женщина, излучающая свет и любовь.
– Госпожа, – не зная, как начать разговор, для начала поклонилась.
– Эти лишнее, Яна.
– Простите? – не поняла её.
Богиня тепло улыбнулась, и, протянув мне руку, которую я приняла с небольшим колебанием, продолжила: