Маргарита Светлова – Не оскорбляй босса, опасно! (страница 9)

– Ладно, поверю вам на слово, – не стал я настаивать. – Я смотрю, вы чем—то расстроены? – попытался зайти с другой стороны – вижу, что девочка вся на нервах.

– Нет, вы ошибаетесь, – соврала она, не моргнув и глазом.

Она что, меня за идиота держит?

– А мне кажется, что вы меня обманываете, – решил настоять на своём.

– Хорошо, я переживаю, что, пока мы летим, шедевр кулинарии Мишки может испортиться.

Опять эти долбанные котлеты! Уже ненавижу их!

– Я попрошу их положить в холодильник, и вообще, считаю – из—за еды не стоит так переживать.

– Да что вы понимаете! – возмутилась она, – Мишка старался, готовил их мне, и, разумеется, я не хочу, чтобы его труд пропал даром. И ещё – за его котлетки можно Родину продать, вкуснее ничего не пробовала!

– А говорили, что не продаётесь! – поддел я её.

– Не цепляетесь к словам, это фигуральное выражение!

– Я так посмотрю, вы от программиста без ума и, наверное, собираетесь место его жены занять? – задал ей вопрос спокойным голосом, а вот внутри меня уже бушевала ярость, ища выхода. – Ведь, как мне известно, он на развод подал. Не вы ли причина этого разрыва?

– Да как… Да вы, вообще, думаете, что говорите?! – возмутилась она. – Причём тут я?! И вообще, я не верю, что он с женой серьёзно поругался, как говорят: милые бранятся, только тешатся. Они же любят друг друга, так что обязательно помирятся.

– Вы ещё и в любовь верите, или тоже знаете? – вновь решил поиздеваться над Мышкой.

– И то, и другое, – тут же ответила она.

– То есть, есть личность мужского пола, к которой вы питаете подобные чувства? – непринуждённо спросил я, не показывая ей внутреннего напряжения.

Мне бы не хотелось услышать положительный ответ. Не знаю даже, почему. С одной стороны, мне—то какая разница? Но с другой – если она в кого—то влюблена, это усложняет многое.

– Разумеется, есть. И он самый лучший, с невероятными голубыми глазами, да что глаза, он – само совершенство! И вообще, он самый красивый в мире м… – начала она и тут же замолчала, а глаза при этом просто светились.

Ага, значит, с этим самым красивым мужчиной у неё не клеится, отлично. Но вот то, что влюблена – хреново.

– Как я понял, любовь у вас только в одни ворота? – решил выяснить этот вопрос до конца – не люблю блуждать в дебрях.

– Тут вы ошибаетесь, мы друг друга любим! – с горячностью ответила она.

– Да? А почему тогда вы не вместе? – продолжал выуживать у неё информацию.

– Это вас не касается! – резко ответила она и вновь отвернулась к иллюминатору.

А вот тут ты, рыба, не права, меня это ещё как касается! Хрен тебе, а не само совершенство! Я из тебя всю дурь с любовью вытрахаю. Буду брать до тех пор, пока ты, сука, имя его не забудешь!

После её признания я в полной мере ощутил себя вулканом перед извержением. Мало мне этого Миши с его котлетами, так ещё и само совершенство нарисовалось! И самое мерзкое: кажется, я ревную. Да быть такого не может! Чтобы я – Аверин – ревновал! И кого?! Вот эту мелочь? Нет, это просто из—за неудовлетворённости и её отказа такая хрень творится! Ведь мне ни разу не отказывали, не говоря уже о вазе по голове в качестве аргумента. Наверное, по этой причине меня так на ней и заклинило: ущемлённое мужское самолюбие. Вот как возьму её разок—другой, так дурь эта из головы и выветрится.

– Вы не подскажете, здесь можно руки помыть? – обратилась она ко мне и тем самым прервала мои мысли.

Ответил ей, куда идти, и она мышкой прошмыгнула мимо меня, оставив за собой шлейф аромата весеннего утра. И всё же, что у неё за духи? Я просто дурею от этого запаха! Вдохнул глубоко, наслаждаясь, как долбанный фетишист! Плевать, на кого похож, главное – мне это нравится. Но недолго длилась моя аэротерапия, так как неожиданно в нос ударил приторно—сладкий запах духов, от которого дурно становилось. Ну конечно, это моя стюардесса – и шлюха в одном лице – решила опрыскать себя этой мерзостью. Вот сука, весь кайф испортила!

– Я сколько раз говорил, чтобы не смела пользоваться этими омерзительными духами на работе! – процедил я сквозь зубы.

А эта дура только глазками хлопает – можно подумать, не понимает причину моего гнева. Говорил же ей, чтобы не смела этой гадостью душиться при мне! Что, сложно было выполнить мой приказ? Уволю нахрен!

Тут она надела на лицо не менее слащавую улыбку, от которой меня передёрнуло. Вот спрашивается, какого я эту дуру взял на работу? Нет, своё дело она знает, но и я ей хорошо плачу за снятие напряжения.

– Артур… – начла она.

– Артур? – удивился я её панибратскому обращению, если она мне изредка хорошо даёт во время перелётов, это не даёт ей права называть меня по имени. – Ты ничего не путаешь? С каких пор я для тебя, соска, стал Артуром?! – вскипел я.

Нет, была бы любовницей, ещё куда ни шло, но тут—то просто рабочий трах, который, кстати, хорошо оплачивался.

– Я подумала, раз мы… – замялась она.

– Ещё раз подумаешь в таком направлении, с самолёта вышвырну без парашюта нахрен! – Бля… подумала она! Как будто ей этот процесс по силам. – Давай чай, и чтобы я тебя не видел до конца перелёта.

Хотел добавить, что и впоследствии тоже, но тут вернулась Мышка. Ладно, позже обрадую дуру, что она теперь вольная птичка.

– Вы не могли бы принести мой пакет, – тепло улыбнулась она ей. А мне так не улыбается, зараза! Ну, ничего, как только я компромат на неё соберу, она будет и улыбаться, и хвостиком вилять, и делать всё, что я пожелаю. Все делали, и она будет – такова природа баб.

– Конечно, сейчас схожу за вашим пакетом, – высокомерно ответила стюардесса, развернулась и пошла, виляя своим тылом.

Вот же тварь, кто ей позволил с моей Мышкой так разговаривать?! И всё—таки уволить её было верным решением. Ты смотри, как нос задрала! И всё из—за того, что я ею пользуюсь в качестве разрядки. Идиотка, тебе это не даёт никаких привилегий, наоборот, ты – грязь. Как и остальные до неё тоже, стоит только переспать, и начинается… А вот Лиза ещё чистая, пока. Уверен, и она станет строить из себя невесть что после того, как мы переспим.

Пока я размышлял на тему, какие бабы твари, моя Мышка выпила чай, и её стало клонить ко сну. Посмотрел на часы, осталось ждать минут пять. Опять перевёл на неё взгляд и понял, ан нет, она уже посапывает тихонечко. Какая слабенькая она, оказывается, или ей больше положенного Анжела сыпанула?

– Артур Германович, эта уснула? – услышал я голос недавно упомянутой. – Я ей специально побольше подсыпала, чтобы нам не мешала.

– Эта? Не мешала? – меня затрясло от гнева. – Тебя кто просил самодеятельность устраивать? И с каких пор появились «мы»? – тихо спросил, вставая с кресла, чтобы собственноручно придушить эту тварь.

– Ну… я думала, что вы специально попросили… – начала она.

– Пошла вон, идиотка безмозглая! – заорал я на неё. А сам кинулся к Мышке, схватил на руки и понёс в отсек, где у меня спальня. Положил спящую девушку на кровать и прощупал пульс, на счастье безмозглой стюардессы, он был ровный и чётко прослушивался. Значит, Лизе ничего не грозит – я немного успокоился.

Отправился к этой ненормальной, чтобы узнать, сколько она порошка насыпала. К моему облегчению, стюардесса дала сколько нужно, так как в тот момент она думала о других вещах, и по счастливой случайности сделала то, что нужно. Хотя считала, что наоборот.

Вернувшись к мирно спящей Мышке, осознал, что испугался за неё, да настолько сильно, что сам поразился. М—да, чем дальше, тем хуже, Аверин, а ведь это только начало. Нужно быстро сворачивать этот цирк, иначе проблемы не за горами, а какими они могут быть, я прекрасно знаю.

– Мышка, скажи, что мне делать? Одна часть меня хочет тебя вышвырнуть из этого самолёта от греха подальше, а другая сгорает от желания обладать тобой, – обратился я к спящей красавице. А потом вспомнил, что за этим невинным личиком скрывается мошенница, и сентиментальный настрой как рукой сняло. – Знаешь, рыба, выберу—ка я второй вариант, уж больно мне тебя трахнуть хочется. Но это случится не сегодня, так как хочу видеть твои глаза, когда буду делать тебя женщиной. А сейчас давай проверим, кем же ты являешься на самом деле. И плевать, что у тебя женские дни – Аверин крови не боится.

Стал расстёгивать блузку. Можно было, конечно, и просто задрать юбку, но нет. Я безумно хочу посмотреть на свой товар во всей красе – имею полное право. Раздел её, оставив только трусики, и, сука, чуть не рехнулся от нахлынувшего желания. Она – само совершенство: цвет кожи белый, словно мрамор, и мягкая на ощупь, как шёлк, грудь упругая, наверное, третьего размера с нежно—розовыми сосками. Так и тянет их поцеловать.

А что меня, собственно, останавливает? Я водил пальцем по одному из них, затем медленно опустил руку на её плоский живот, а сам поедал её тело глазами. Действительно, она словно изящная фарфоровая куколка, хрупкая и беззащитная…

«Это всё обман, – остановил я себя. – Кроме внешности, разумеется, а за этим совершенством прячется лгунья и преступница».

Не спорю, что и я не принц на белом коне, скорее, дьявол воплоти, соткан из лжи и порока. Всё во мне фальшь: лоск, показная галантность на публике. А по натуре я – зверь, безжалостный и порочный – чем не пара для неё? На время, разумеется, пока не утолю своего демона, который изнывает от желания.