Маргарита Смирновская – Мама для дочки генерального (страница 2)

— Не прибедняйся. Я отлично знаю тебя и видел твои способности. Цену набиваешь? — рассмеялся Егоров. — Ты бог в своем деле, поэтому сможешь наколдовать и не такое. Вечером за ней заеду. Залезай! — рявкнул он на меня.

Я послушно села в машину, в панике пытаясь вспомнить, кто такая Скарлетт Йохансон. А Мишель, тяжело вздохнув, сказал:

— Ну, поехали творить магию.

***

Мишель всю дорогу бубнил:

— Почему выбрали тебя? Это чистое безобразие. Я с такими не работаю. Тут даже рука косметолога не работала. А брови... Как у мужика, ей-богу. У моего охранника и то лучше. И мне с этим работать. Нет, надо было запросить сумму вдвое больше. Где тебя нашли? В Советском Союзе?

Да что они сегодня все СССР вспоминают? Нормально я выгляжу, просто уменя стиль под стать моему грозному лицу. Меня должны слушаться и уважать сестры. Я не могу выглядеть как мямля. Да и вообще я не хочу себя менять. Зачем? Ради чего?

И, конечно же, прежде чем сесть в кресло для косметических процедур я заартачилась:

— Я за это платить не буду! Мне не надо это все! Я не желаю быть Скарлетт или Джульеттой! Я хочу быть собой!

— Зайка моя, все уже оплачено. От тебя требуется только расслабиться и довериться моему таланту, — залебезил Мишель.

Но я продолжала настаивать на своем, что мне пора домой. Скоро Лизу из садика забирать. Тогда Мишель позвонил Махрову и заплакал в трубку:

— Она меня оскорбляет! Хочет ходить в этой ужасной шкуре старой грымзы!

Видимо, Егоров что-то ответил, поэтому стилист передал мне трубку.

— Матюхина, меня не интересует твой ранний климакс! Если сейчас не будешь выполнять свою работу, то я найду Махрову другую бабу, которая согласится на триста тысяч в месяц без премиальных! — рыкнул Егоров.

— Сколько тысяч? Это в месяц? — не поверила своим ушам я.

— Да ты еще и глухая! Кто вас дур таких рожает?! — хмыкнул Егоров и отключился.

А я сидела с открытым ртом и не могла вспомнить, чтобы мне озвучивали новую зарплату. Я и должность толком не поняла. Ну, не женится же на мне Махров?

— Ну, мы продолжаем? — осторожно поинтересовался стилист.

А его коллеги стояли вокруг меня и ждали указаний мастера, и я согласилась на свой страх и риск.

Через три часа я не могла себя узнать. Да меня бы и мать родная не узнала! Во-первых, мне перекрасили волосы в другой цвет. Из девушки с каштановыми волосами я превратилась в блондинку. А во-вторых, вместо очков мне вставили линзы, и это полностью изменило мое лицо. Конечно, я и раньше себя видела без очков. Но правильная форма бровей, цвет волос, макияж и новая стрижка полностью изменили мой внешний вид.

А еще одежда. Новые костюмы, платья — все вроде не вульгарное и в светлых тонах. Но я в них выглядела так потрясающе и сексуально, что не могла поверить, что это все я. Это такая красивая фигура — моя! А я-то думала, что выгляжу весьма заурядно.

— Ты посмотри, — вкрадчиво сказал Мишель. — У тебя даже выражениелица изменилось. Это все образ, зайка моя. Тебе нравится?

— Очень... — выдавила я, так как боялась дышать, чтобы не проснуться, и со смехом подумала: «Меня Лизка теперь не узнает!»

Егоров, увидев меня, присвистнул:

— Это надо же, как ты себя изуродовала! И это все из-за лени! Чтобы насолить нам, мужчинам! Нет, так бы ходить всегда. Так нет! Назло вам оденусь как чучело, любуйтесь мной каждый день!

Нет, Егоров все равно не испортит мне настроение. Еще хотя бы десять минут порадоваться. Но тот продолжил:

— Я говорю, женщины — страшные существа! Всю жизнь нам, мужчинам, портят!

***

В дом Махрова я приехала с полным чемоданом нового гардероба и средств по уходу за собой, которые мне подобрали специалисты Мишеля. С восемнадцати лет я экономила на себе, позволяя себе только покупки вкусняшек. Одежду меняла только по необходимости и без излишеств. Поэтому сейчас я была на седьмом небе от счастья, готовая в благодарность даже выйти замуж за Махрова.

Но, увидев его в прихожей, я с небес сразу спустилась на землю. Этот оценивающий взгляд меня раздражал.

— Это реально она? — наконец, спросил он.

Ага! Не узнал!

— Представь! Скажи, похожа на Скарлетт Йохансон?! — рассмеялся Егоров. — А ведь притворялась крокодилицей!

— Простите, что прерываю вашу беседу. Но мне пора в садик за Лизой, — вставила я.

— Даже голос изменился! — продолжал радоваться Егоров.

Разве?! Ты ошибаешься! Я тебя и сейчас готова задушить за все твои мерзкие высказывания!

— Лиза уже у меня в доме. Ее забрал мой водитель, — ответил Махров.

— Как?! Как ее ему отдали?! Чужому дядьке? Где моя дочь?! — ахнула я.

— Ты посмотри, настоящая мамка. Я говорил, она то, что надо. — развеселился Егоров.

— Девочка с няней наверху. Знакомится с будущей сестрой, — ответил Махров, разглядывая мое лицо.

— С кем? — не поняла я смысл его слов.

— С моей дочерью.

— А где няня? — спросила я, услышав знакомые звуки.

— Постой… — хотел остановить меня Махров.

Но я побежала на плач ребенка и ворвалась в комнату. Семимесячная девочка лежала в кроватке и громко плакала. Увидев меня, она тут же успокоилась. Потом я стала гладить ее по головке.

Вдруг за своей спиной я услышала грозный голос генерального:

— Ты уволена! Убирайся!

Глава 3

— Что? — не поняла я, не убирая руку со лба девочки.

— Сейчас же убирайся из моего дома! — приказал Махров.

— Почему? — спросила я.

— Да! Почему?! Она же подходит! — встал на мою защиту Егоров.

— Она трогает моего ребенка грязными руками! Это, по-твоему, нормальная мать?! Анализы еще не сдала, а уже к Полине полезла! — возмутился генеральный и уже мне крикнул: —Убери руки!

Я резко оторвала руку со лба маленькой Полины. Она сразу расплакалась и потянулась ко мне. Поэтому, не обращая внимания на Махрова, я все же взяла ребенка на руки.

— Положи Полину немедленно! — рыкнул на меня генеральный.

— Что тут происходит? — в комнату вошла полная женщина с моей младшей сестрой, которую при всех я называла дочерью.

— Вы няня? — спросила женщину я.

— Положи ребенка! — повторил мне Махров.

— Да, я няня, — ответила женщина и оглянулась на хозяина, а затем потянулась к малышке.

Но я не отдала ей ребенка и выпалила:

— Вы ужасная няня. У девочки высокая температура. Она горит. А вы непонятно где ходите. Оставили больного ребенка одного плакать.

— Это мой профессиональный подход. Я не даю детям лекарства. У ребенка должен выработаться свой иммунитет.

— Вы с ума сошли?! Вы хотите ее угробить?! У нее могут быть судороги! Егоров, срочно привезите детский нурофен и свечи парацетомола!

— А... — уставился мой начальник на Махрова.

— Вези, — ответил тот.