Маргарита Серрон – Анхелий (страница 8)

– Не знаю, у него есть выбор. Он может и отказаться. Но ты прав, сейчас на его решение никто не влияет. Его девушка осталась в Тайланде, и я уже договорился с ее хранителями, чтобы задержали ее там на несколько дней. Они с радостью согласились. Ей нравится отдыхать и климат Тайланда хорошо влияет на ее здоровье. Но авария, это так страшно.

– Не страшно, мы же сами организовали занос машины и торможение, все прошло идеально. Только шишка у Магдалины. Мы должны были соединить их вместе не только в психотерапии, но и дать шанс развиться их личным отношениям.

– Странный способ знакомства, но действенный, я согласен.

– Да, нужно спешить. Наставники не знают, но события в человеческом мире ускорились. Люди просто не успевают принимать решения. Каждый день вариативность жизненных линий увеличивается и не в лучшую сторону для Анхелия. Он теряет смысл в своем существовании. Он топчется на месте.

– Почему ты называешь его Анхелием, он не ангел в этом воплощении, он имеет физическое тело и, если честно, его вибрации только понижаются с каждым годом. Боюсь представить, что будет на выходе. Я всей душой за него переживаю. Мне больно смотреть, как он падает.

– Его тригеррит выход из прошлого воплощения.

– Да, я смотрел Хроники Акаши, он утонул. Не самый лучший выход из воплощения.

– Согласен, но так решил Габриэль. А его решение – закон. Борьба с внутренними страхами дает людям шанс стать сильнее. Как только Магдалина снимет с него все внутренние затворы и поможет ему справиться со страхами, его душа вспомнит свою ангельскую суть. Увидишь тогда, на что он будет способен и на какой уровень он выйдет.

– Посмотрим. Сейчас я чувствую только его раздражение, злость на себя и разочарование своей жизнью. Мне хочется плакать вмести с ним. Он носит кандалы, которые тянут его вниз. Кандалы из прошлой жизни. Но я не могу ему помочь разделить его бремя и его сомнения.

– Вот именно, нужно дать возможность ему проявляться, а не сомневаться. Я подтолкну его к решительным действиям. Чтобы взлететь, нужно сначала упасть и прожить худшие моменты своей жизни. Потерять смысл и обрести его. Он сам выбрал этот путь. Он сам решил усложнить свою жизнь в этом воплощении. Мы лишь его хранители и мы выполняем его волю. Наша задача помочь ему выбрать правильный путь.

– И подтолкнуть? Подтолкнуть к боли и отчаянию? Я чувствую его переживания, они его убивают изнутри.

– Да, и подтолкнуть, если нужно. И страдать вместе с ним. Это его путь. Но решение он будет принимать сам. И сейчас он стоит на развилке. Он загнан в угол своими фобиями. Страхи не дают ему жить нормально. Если он так продолжит, то ему немного осталось. Выйдет из воплощения, вскорости. Мы не можем этого допустить.

– Я знаю, мне больно это говорить, но сорок лет, это его предел в таком варианте событий. Он опустошён.

– У нас есть еще время. Но оно течет, как песок сквозь пальцы…

Плазмоиды закружились вокруг своего подопечного. Время на земле действительно текло очень быстро.

Приехав домой, Мирослав Сергеевич принял душ и заперся у себя в кабинете в подавленном настроении. Руслана он отпустил, также отпустил домработницу. Он никого не хотел видеть. Он устал от перелета и от аэропортов. Но больше всего его угнетало его психическое состояние. Настроение было ниже плинтуса. Он корил себя за несдержанность. Приступы панических атак становились все чаще. И он не мог логически найти цепочку, которая включала его состояние беспомощности, растерянности и полного потеря контроля не только над телом, но и над разумом. Но даже, если он и разберется сам в себе и поймет, что так его беспокоит, разве это знание ему поможет? Ему нужна помощь психотерапевта. Он нуждался в помощи извне. И прекрасно это понимал. Он устал так жить. Он не мог помочь сам себе, хотя много раз помогал другим людям и мог не хуже любого психолога оказать психологическую помощь любому человеку, попавшему в беду, но не себе. Его накрывала депрессия. Что с ним не так? Что сегодня его спровоцировало на конфликт? Зачем он поссорился с Коробковой? Ведь он так ждал их встречи. Все продумал. Все детали просчитал, все было под контролем – все, кроме непредвиденной аварии. Ответ лежал на поверхности. Это был самосаботаж. А проще говоря – трусость. Но трусом он никогда не был и всегда готов был смотреть правде в глаза. Что же тогда? Почему он сдался, даже не начав терапию?

Мирослав Сергеевич прокрутил в голове все последствия своего поступка. Его шансы на выздоровление и обретение себя прежнего приближались к нулю. Магдалина Альбертовна, вернувшись в Санкт-Петербург, никогда больше не согласится встретиться с ним. И дело здесь не только в деньгах или в оскорбленном самолюбии психотерапевта. Видно было, что она женщина независимая, гордая, но одновременно и ранимая. Он прочитал это в ее глазах, в ее осанке. Он прочувствовал ее уязвимость и воспользовался ей. Она ему помогла, а он оскорбил ее очень некрасиво. Такое женщины не прощают. Это поведение недостойно его.

Чем больше Мирослав Сергеевич думал о том, что произошло, тем больше загонялся. Он уже ничего не понимал. Он считал себя воспитанным и рассудительным человеком, умным и участливым. Немного прагматичным, но не циничным. Что же тогда с ним случилось? Через два часа терзаний и самоедства, он не выдержал. Взял мобильник и сам позвонил Коробковой. Как он и предполагал, трубку никто не взял. Он позвонил еще пять раз. Результат был одинаковым. Устав от всех переживаний и сомнений, он лег и тут же провалился в глубокий и беспокойный сон.

На следующий день утром он проснулся с бешенным желанием жить и жить нормальной жизнью. Этой ночью он не тонул во сне, не захлебывался водой и это был хороший знак. Он набрал Руслана.

– Руслан, ты вчерашнюю машину, которая нас подрезала, сфотографировал?

– Конечно и адрес хозяйки пробил. Зовут Мария Петровна Александрова. Она за городом имеет дом с небольшим участком. Это в поселке Лесной, недалеко от нас. А что? Проблемы?

– Мне нужно поговорить с ее подругой, Магдалиной Коробковой, срочно!

Руслан обрадовался, он и сам хотел эту идею подкинуть шефу, но не знал с какой стороны закинуть удочку. Вопрос с аварией вроде решился, претензий ни одна сторона не имела. Страховые компании все разрулили, поэтому повода для встречи не было.

– У меня телефон есть хозяйки машины, может ей сначала позвоним?

– Нет, не стоит. Я вчера звонил. Госпожа Коробкова не горит желанием общаться со мной, поэтому будем действовать спонтанно.

– Ага, неожиданно нагрянем и обрадуем девушек. Надеюсь, они оценят наш сюрприз.

Мирослав не стал обсуждать с Русланом свое решение. Он вообще был человек сдержанный и немногословный. Никогда ни с кем он не обсуждал свои проблемы. И довериться даже психологу ему было очень сложно. Но он знал, что другого выхода нет. Он принял сам это решение и решил идти до конца. Вчера он устроил скандал в машине, повел себя мелочно и недостойно. Но время не повернешь назад. Если Коробкова – настоящий психотерапевт, то должна его понять. Вчера за него говорил страх перемен и его тревожное расстройство. Он это понял, принял и готов был начать терапию.

Когда Руслан плавно припарковал машину возле невзрачного коттеджа в поселке Лесной, Мирослав Сергеевич растерял весь свой боевой настрой. Ему было стыдно за вчерашний скандал. Он прокручивал предстоящий диалог и не был уверен в своем красноречии. Но желание жить нормальной жизнью в конце концов победило, и он решительно вышел из машины. Он выпрямился, подтянулся и с осанкой настоящего офицера пошел в стан врага. А то, что подруга Коробковой ему не даст спуска – в этом он не сомневался и готовился к обороне. Мария ему сразу не понравилась. Он не любил женщин наглых, напористых и самоуверенных, которые даже под страхом смерти не признают своих ошибок.

– Мирослав Сергеевич, может я первый пойду? Мало ли что? – Руслану стало жаль шефа. Он его уже давно изучил и знал, что бой будет неравный. Не по зубам ему была Мария Петровна в гневе, да и от питерской психологши можно было ожидать всего, чего угодно. Это она с виду вся такая тихая и интеллигентная. Но у Руслана взгляд был наметан. Вот от таких тихушниц и происходят все неприятности у мужчин. Потому что предсказать и просчитать их невозможно, зато они умеют мужиков завлечь, точно сирены, и следом, если что им в голову взбредет, так тихо и незаметно на атомы разложить. И собрать потом нормального мужика в прежний вид – невозможно.

– Нет, я сам. Жди.

– Ну да, ну да. Если что, я прикрою, зовите, – у Руслана защемило в груди. Плохой знак. Его инстинкт защитника пытался ему что-то донести. Но что?

Руслан вышел из машины и нервно закурил. Он любил все держать под контролем. И Мирослава Сергеевича он воспринимал не просто как своего шефа и работодателя, он считал его великим и недоступным человеком, понять внутреннюю вселенную которого, как он не пытался – не мог. Слишком огромен был размах внутреннего мира и внутренней силы этого человека. Руслан знал о Коробкове много такого, что заставляло его иногда считать, что и не человек он вовсе, а пришелец. Хотя в простых бытовых вещах, Мирослав Сергеевич мог быть абсолютно беспомощным и нуждался в Руслане ежедневно.