Маргарита Ронжина – Одиночка (страница 52)
– Не хотела тебя выгонять.
– Не хотел на тебя давить. Наседал, но хотел как лучше.
– Понимаю. Не будем ссориться. Мир?
– Мир.
Они вкусно поужинали, выпили немного вина, разгорячились и даже посмотрели половину какого-то романтического фильма. Потом Дима с жаром стал рассказывать, почему любит Линча – Саша тоже его любила – и почему нельзя считать Бертолуччи порнографом – тут она просто мужчиной своим любовалась. И так было хорошо, словно Дима жил в квартире вечно и совершенно ей не мешал.
– Я, знаешь, что подумала? Мы поедем к Инне на выходные, она уезжает и попросила присмотреть за Машей. Если мы хотели красить стены, вот хорошая возможность, – гораздо позже предложила Саша.
– Давай.
– Папа поможет.
– Ты как будто не рада, – прищурился Дима.
– Рада, конечно. Но как с вещами? И с материалами? Всего три дня осталось.
– Может, в спальню перенесем все, что влезет? Кладовка есть, шкафы и диван просто в центр сдвинем, накроем пленкой.
– Хорошая идея! А цвет? Цвет стен?
Дима открыл на ноутбуке палитру оттенков, и они с Сашей долго просматривали тот или иной вариант в интерьере. Он ушел спать, а она все не могла оторваться. Только сейчас загорелась. Представляла, как будет здорово после всех изменений. И собственная квартира вдруг показалась ей почти сараем. Как она могла так жить, как?
Утром они с Димой – и папа на связи – выбрали новый цвет стен в гостиную и на кухню – нейтральный, актуальный серый.
– А ты можешь сделать вот такой плинтус? Аппетиты растут, – засмеялась Саша, которая полночи смотрела видео по переделкам квартир.
Решили и по плинтусу. Папа предложил сразу обновить туалет с ванной, и тут уже можно было сделать поярче, но Саша не захотела, ограничившись спокойным трехцветьем: белое-черное и дерево. Дима настоял оплатить материалы: «Я просто хочу, чтобы тебе и Дане жилось хорошо, папа в другом поможет», – так он задушил ее первые, вторые и третьи попытки поспорить.
И Саша сдалась. И даже увлеклась. Обнаружила удовольствие просматривать сайты с мебелью и обустройством дома, искать простые и легкие – главное, недорогие – идеи для воплощения. Купила декор – и еще больше вариантов отложила на будущее, акцентные мелочи для ванной и кухни, багет для картины в большую комнату, небольшие рамки для спальни. Обновила швабру с отжимом и порадовалась – больше не надо наклоняться, чтобы помыть пол.
Диван менять дорого («Уже староват», – как-то сказал папа, и Саша, испугавшись, что он пойдет и купит ей новый диван, быстро ответила: «Я уже придумала, что сделать»), но убрать катышки, кинуть яркий плед и подушки – было в самый раз. Она присмотрела новый стол на кухню, и, конечно, очень хотелось стулья, но на них пока денег не хватало.
Жажда изменений – даже не жажда, а скорая возможность, близость этих изменений двигала, запускала события.
И вот как, оказывается, выглядят взрослые отношения, размышляла Саша. Оба говорят и говорят о краске и плинтусах, о плитке в ванной, о столе и стульях, а потом вдруг обнаруживают, что уже несколько минут как занимаются сексом
Серьезные отношения и держались на общих делах. В отличие от отношений-качелей, на которых она никогда не умела качаться.
– Да, действительно, – засмеялась Инна, когда в четверг Саша рассказала про отношения. Они ехали в машине, за город. – Иногда бывает, но мы научились дозировать такой быт. Он засасывает – и вот ты уже ненароком вспоминаешь, что секса не было месяц, а то и три. А что тебя так напрягает? Что он каждый день приезжает?
– Не знаю. Напор. И что все слишком быстро происходит. Я за эту неделю, что папа тут, толком и не училась даже, на курсе сплошные долги по работам и пропуски. Меня это бесит. Хотя, конечно, папе я рада, да и Диме, но как-то это все нужно совмещать. Такое ощущение, что я наконец иду по правильной дороге, а кто-то все мешает и мешает.
– Договорись, скажи, что не можешь вечерами.
– Он приходит с работы и хочет быть со мной. А у меня только после девяти начинается учеба.
– Пусть Дима приезжает несколько раз в неделю.
– Пока не говорю, боюсь оттолкнуть. У нас все только-только начало стабилизироваться.
– Ты хочешь жить одна? – внимательно посмотрела на нее Инна.
– Я хочу вылечить Даню, сама принимать решения, хочу сама отвечать за свою жизнь. Хочу выучиться и работать. И любить хочу, конечно, хочу.
– Вот у тебя теперь слишком, – заметила Инна. – То недо, то пере. Хотя я понимаю, когда человек важен, гоняешь и гоняешь в голове.
– Может, мне страшно, что мы – я и Даня – привыкнем к Диме, а он уйдет? – такую банальность Саше даже не хотелось проговаривать, но вылетело, не удержала.
– Все когда-нибудь уходят. И делают больно другим. Что теперь, красавцами разбрасываться, что ли?
Саша улыбнулась, Инна пыталась ее подбодрить.
– Нет, время красавцев собирать.
– То-то же.
Они подъехали к дому, ворота уже были открыты, Инна посмотрела на встречающего их мужчину.
– А с Женей же ты еще не знакома, – вспомнила она.
– Еще нет.
– Странно. Мы с тобой будто дружим давно.
И они обе улыбнулись. Закрутились в обычном, восхитительном, бытовом.
Инна припарковалась и пошла обсудить что-то с мужем. Саша достала и разобрала коляску, аккуратно перенесла в нее Даню, вытащила вещи. Она впервые планировала такую долгую – трехдневную – поездку и целиком набила рюкзак и детскую сумку.
– Давай помогу, – сказал Женя совсем рядом.
– Спасибо. Приятно познакомиться.
– Да. Проходи. Располагайся.
И быстро ушел в дом. Но так же быстро вернулся, чтобы забрать пакеты с продуктами. Инна попросила мужа откатить коляску с мальчиком на веранду, а сама провела Сашу по дому, показывая, где что лежит. После они вернулись в цветочный садик, куда выходила кухня-гостиная. Маша играла с сидящим в коляске Даней.
«Приехали?» – написал Дима.
Саша выслала видео «мам-мам-мамкающего» мальчика.
«Красивый у вас там фон)», – ответил Дима и прислал себя, в порванных рабочих штанах. А потом папу, в штанах получше, но с клювом вытянутыми коленками. Они уже начинали подготовительные работы.
А Саша, сквозь стекло дома, видела, как Женя включил настроение в колонке
Иннин муж, при всей своей неординарности, тонком, но не худом, пластичном и где надо подкачанном теле, на лицо показался Саше несимпатичным. Обаятельным и стильным – да. Привыкая, она присматривалась: пухлые губы, ровные ухоженные зубы, зеленые глаза. Она моргала, соединяя эти отдельно красивые части лица в одно целое, но общая картина все же не собиралась, не схватывалась. Мираж проходил, части друг другу не подходили.
Когда дети уснули, взрослые немного посидели, поговорили о работе, быте, ремонте. Инна вспоминала, как они строили дом, и закатывала глаза. Женя Сашу удивлял, она никак не могла к нему привыкнуть: то он резковато, отрывисто критиковал еду, которую сам для них приготовил, то уже через секунду увлеченно рассказывал о последних научных открытиях
Даня заворочался на втором этаже, закряхтел из автоняни, и Саше пришлось подняться в спальню.
– Подожди меня, – попросила она подругу, прежде чем уйти.
– Подожду.
О чем Инна думала все полчаса – или больше? – Саша не знала. В наполненной черными тенями комнате она все гладила и гладила Даню по спинке, и в груди что-то сдавливало, и так хотелось вздохнуть свободно, хмыкнуть, гаркнуть, но вздохнуть. Но не получалось. Что-то стояло. Застряло.
Когда она спустилась, то в гостиной подругу не нашла. Та перебралась в кресло на веранде, уютно завернувшись в плед, держа на коленях тарелку с закусками, а в руке бокал.
– Тащи свой, подолью, – и показала на стоящую на настиле бутылку, справа от кресла. – И плед захвати, на диване остался.
– Сейчас.
Устроились. Молчали. И так было хорошо молчать, так хорошо было Саше думать о том, как же вздохнуть свободно
– Знаешь, Саш, я не говорила, но сейчас постоянно думаю о взрослении.
– В смысле? Ты молода и хороша, переставай о таком вообще, – отмахнулась Саша.
– Нет. Я все думаю о том, как Маша, моя Машутка, станет женщиной.