Маргарита Преображенская – Мурный лохмач (страница 31)
– Как, нету?! – изумился Шарман.
– Не знаю, может быть, его кромешники изъяли? – пробормотал ёж-оборотень. – Но когда?! Мы же всё время наблюдали за этим местом! Куда же он исчез? Улетел что ли?! может, это засада?!
В наступившей зловещей тишине неожиданно раздался ликующий и весёлый голос, как заклинание нараспев продекламировавший:
– Осталось нам совсем чуть-чуть:
Не шар, чтоб, а врагов надуть!
Хорош цыплёнок жареный,
Но лучше кот прошаренный!
Дальше произошло настоящее чудо, с шелестящих крон деревьев словно упала невидимая пелена, и взорам повстанцев открылся застрявший воздушный шар.
– Вуаля! – сказал Базиль, довольный произведённым эффектом. – Здорово я вас ошарашил!
– Как ты это сделал?! – изумился Шарман.
Базиль всплеснул руками и исчез, снова вызвав вздох изумления у повстанцев, а потом появился рядом с Шарманом, словно вырос из воздуха.
– Это специальная ткань! – пояснил он, протягивая Шарману кусок паучьей сети. – Она меняет цвет, сливаясь с окружающим пространством!
– Где ты её достал? – спросил тот, изумлённо разглядывая это сокровище.
– Есть одно место! – хитро щурясь, промурлыкал Базиль. – И там могут сделать ещё, но не бесплатно, конечно!
На следующий день он явился к Арахнее с подарками, от которых у паучихи закружилась голова, потому что среди них были золотые монеты, коробочка с дыханием и мушка с биениями – по меркам квартала оборотней, целое состояние.
– Ты откроешь модное ателье! – сказал Базиль. – Конечно, сразу купить выгодное место в центре Парижа не удастся, но постепенно ты станешь самой известной швеёй, и тогда все двери сами откроются для тебя. Начнём с малого, с этого квартала.
Базиль не был абсолютно альтруистичен в своём прекрасном порыве: кроме совершенно искреннего желания помочь несчастной, но талантливой особе, он планировал таким образом устроить из ателье идеальную явочную квартиру для мятежников на виду у всех тайных служб Парижа, и легализовывать доходы повстанцев, полученные незаконным сбором дыханий и биений.
– Это невозможно! – прошептала Арахнея, не веря в свою удачу. – И я даже не знаю с чего начать?!
– Начнём с рекламы! – предложил Базиль. – Когда жители увидят хотя бы один из этих нарядов на красавице, умеющей их преподнести, они сразу захотят иметь такие же у себя!
– Но кто согласится надеть на себя паучьи сети. Где взять красавицу?! – пожала плечами Арахнея.
– Красавица – это ты! – сказал Базиль.
– Я?! – Арахнея выразительно взглянула на мохнатые ноги паука и готова была разрыдаться. – Я не могу полностью принять человеческий облик. Я такая навсегда.
– Сможешь! – уверенно сказал Базиль. – Тебе надо только один раз решиться и применить свой дар обращения! Для облегчения задачи у нас есть дыхания, биения и даже кровь живых (знакомые комары-оборотни насобирали).
Он подошёл к Арахнее и изящным движением приклеил мушку ей на грудь, а потом преподнёс небольшой фиал с алой жидкостью и приоткрыл коробочку с дыханиями.
– Я боюсь! – в панике воскликнула Арахнея. – У меня не получится!
Ей было действительно страшно! Она уже привыкла быть изгоем, кошмаром, страшилищем, которым пугали детей, приспособилась к своему месту за чертой общества, и боялась потерять и его. Но Базиль был непреклонен. Арахнея вдохнула дыхание, ощутив, как сердце быстро забилось в груди, и сделала глоток крови из бокала, представив себя обычной девушкой с нормальными ногами и руками.
– Ну, что я говорил?! – прошептал Базиль, созерцая результат.
Перед ним стояла обнажённая блондинка, сказочной красоты. Конечно, Мурный Лохмач не обладал силой снять проклятие некроманта, зато он мог помочь Арахнее принять себя и использовать свой дар.
– Получилось! – радостно воскликнула Арахнея и, заливаясь слезами, бросилась Базилю на шею.
Она была вне себя от радости и ей безумно хотелось отблагодарить этого желтоглазого красавца за такой невозможный и прекрасный подарок. Постепенно дружеские объятия переросли в жадные поцелуи, от которых Арахнея полностью потеряла голову. Базиль не мог отказать ей в том счастье, которого она так ждала много лет, во-первых, потому, что он никогда не отказывал женщинам, а во-вторых, это должно было закрепить эффект оборота. Но, странное дело, сейчас, делая привычные упругие движения, уносившие влюблённых к вершинам наслаждений, он больше не чувствовал прежнего всплеска эмоций. С ним что-то случилось, потому что, обнимая прекрасную блондинку, он думал о другой.
Мрачная красавица, поднимавшая трупы из могил и убивающая взглядом, брошенным через лорнет, не выходила у него из головы. Клодина занимала все его помыслы и желания, не только потому, что ощущения, которые он испытывал с ней, были неизмеримо ярче, чем с какой-либо женщиной до неё и после неё, дело было в другом: мадмуазель де Нозиф будто проникла в его душу, как орудие пыток, созданное для того чтобы причинять немыслимые страдания. Но ирония судьбы заключалась в том, что ему хотелось этих страданий и даже смерти от её руки!
Арахнея тоже поняла, что тот, кто заново подарил ей жизнь, и для кого она теперь готова на всё, её не любит и, возможно, никогда не сможет полюбить. Она читала этот приговор во отрешённом взгляде Базиля, обращённом куда-то сквозь неё. Даже на пике страсти оборотень не принадлежал ей всецело, утопая в каких-то иных мыслях, но это было неважно, потому что в её сердце было столько благодарности и зарождающейся болезненной привязанности, что, как казалось Арахнее, её хватит на двоих.
После того, как порыв страсти отшумел в их телах, Базиль попросил Арахнею надеть самое красивое платье из изготовленных ею моделей, и вскоре весь квартал с завистью и интересом смотрел, как преобразившаяся паучиха, похожая на королеву в своём новом наряде, гуляет под руку с каким-то эффектным молодым франтом. Кто-то пустил слух о том, что платья из тончайшей паутины помогают привлечь желанного кавалера. В этот же вечер такая модель одежды стала самой модной, и у Арахнеи появилось столько заказов, что ей пришлось снова принять облик паучихи, чтобы работать, работать и работать день и ночь. А Базиль отправился к фонтану, где Клодина обещала оставить для него записку.
А вот Люрору де Куку было явно не до любовных посланий. Он шёл во мраке межпространственного тоннеля, в который раз уже прокручивая в мыслях все детали своего плана. Здесь, в тишине и относительном покое, можно было остаться наедине с собой, не опасаясь тайной слежки вездесущих кромешников или иных соглядатаев Хозяина Потустороннего Парижа. В тоннель, созданный некромантом, без его разрешения незамеченным мог войти только его личный старьёвщик, да сущности, посредством которых Противоположность Жизни любила давать свои экстренные указания – темнотюги.
Перед Люрором стояла непростая задача: во-первых, он собирался всячески пестовать повстанцев, при этом никак не обнаруживая своё покровительство, чтобы в нужный момент иметь несколько тузов в рукаве в игре против нынешнего наместника Противоположности Жизни, а во-вторых, должен был предоставить этому наместнику какие-то ощутимые результаты своей работы по обнаружению нарушителей порядка – беглого Принца Без Коня и обладателя подходящего когтя, а ещё лучше всей банды мятежников. Эти два направления взаимно исключали друг друга, но первый советник не зря несколько столетий удерживал свои позиции при дворе, выплетая интриги и совмещая несовместимое.
– Я его нашёл! – тихо сказал Нуар Тун-Тун, возникая рядом с Люрором. – Его Высочество Принц Без Коня сейчас гостит в монастыре Валь-де-Грас! Место надёжное и пока вне подозрений. Он почти не выходит из своей кельи.