Маргарита Полякова – Принц Густав. Выжить и победить (страница 62)
Про гетмана Сагайдачного слышал даже такой невеликий знаток истории, как я. В этой реальности Речь Посполитая не могла призвать его для интервенции в Московию. А вот Скопину-Шуйскому было, что предложить. Сагайдачный выдвинул свои требования, но все они оказались только на руку русскому царю.
Расширить казацкую территорию? Да за милую душу, только сдвиньтесь юго-западнее. Помощь в завоевании будет, оружием обеспечим, а уж воспользоваться новым, более выгодным географическим положением и сами сумеете. Сагайдачный, оценив карту, согласно кивнул. Тем более, что Скопин-Шуйский торжественно пообещал, что поддержит православное вероисповедание на новых землях. Братья ж по вере!
Увеличить казацкое войско? Да чем больше, тем лучше! Потеснить османов — святое дело, но удержать слишком большие территории — проблема. Так что люди, умеющие держать оружие, будут еще долго востребованы. И даже если им не найдется дела на своих новых землях (что вряд ли), найм обеспечен. Османы-то вряд ли с потерей Крыма смирятся.
Судебная и административная автономия Войска Запорожского? Ну… вот тут есть, где поторговаться. Подданные королевств Дании, Швеции и Ливонии, а также русского царства, ежели за них попросят, подлежат наказанию в родной стране. Однако ж штраф за их злодеяние будет выплачен немалый.
С донскими казаками тоже пришлось вести долгие переговоры, но результат получился не хуже. Если поначалу было множество недовольных, то после первого же пиратского рейда на Сухум-Кале настроения изменились. Тем более, что Скопин-Шуйский сдержал обещание и помог казакам увеличить флот с помощью шведских и датских специалистов. Потому как чайки — это, конечно, хорошо, но фрегаты и галеры тоже иметь необходимо.
Да, я получил с этого свою долю. А почему нет? Я вообще довольно быстро нашел с казаками общий язык. Так же, как с пиратами и контрабандистами Балтийского моря. Общаться с подобной категорией людей для европейских монархов было «невместно», но я слишком ценил деньги, чтобы терять подобный ресурс.
Воротят носы благородные дворяне от «нечистой» публики? Флаг им в руки. А я договорюсь. Мое оружие (в том числе пушки) казаки оценили довольно высоко, а я готов был делать поставки в счет будущих трофеев. Заранее оговаривая, на что обращать внимание. Ведь столько городов осталось, не охваченных казацким вниманием! Почему бы не начать с Трабзона? Или с Синопа? Не сомневаюсь, в будущем и Стамбул можно будет пощипать, но к этой операции следует подготовиться тщательнее.
Я вообще думал, что казаков неплохо бы привлечь к освоению Нового Света. Шведы там закрепились, постепенно начали соперничать с голландцами, и их неплохо было бы поддержать. Сын герцога Сёдерманландского Густав Адольф, получив титул вице-короля и достигнув совершеннолетия, развернулся по полной.
Тут я немного виноват, да. Его маменька, вместо воспитания потомства, была вовлечена в скандальный любовный роман. Чему я весьма поспособствовал. Оплаченные мною учителя тоже времени зря не теряли, так что пацан получил приличное образование. А талант воевать, как оказалось, у него был с рождения.
Наши интересы с голландцами периодически пересекались, но я гасил конфликт. Однако делать это постоянно — занятие недешевое. Пусть даже и оплачивалось оно шведской казной. Тут ситуация получилась вообще интересная, ибо Густава Адольфа поддерживали мои противники. Они, может, и хотели бы сами всё решить, но слишком уж это было затратно.
В результате, ко мне прислали Оксеншерну. И я даже не понял сперва зачем. Все-таки, королем был мой сын, пусть и несовершеннолетний. И у него был Регентский Совет, имевший немалую власть и влияние. Я же для шведов (официально) практически никто. Отец короля, который ничего не решает и на что не влияет.
Интересно, хоть кто-нибудь в это верит вообще? Оксеншерна точно нет. Большинство риксдага и риксрота — тоже. Они уже и сами не знают, кто из них мною подкуплен, но подозревают всех. И этим очень удобной пользоваться. В большинстве случаев прямой подкуп вообще не требуется. Как и компромат. Вполне достаточно взаимных услуг.
Я, для приличия, поломался, но согласился выделить оружие и деньги. Но только с условием, что Новая Швеция будет осваиваться в нужном мне направлении. Меха — это, конечно, хорошо. Но они и в России есть. А вот освоить тамошние золотые месторождения… было бы неплохо. Не одной же Испании ценности из Нового Света вывозить!
С голландцами, конечно, пришлось договариваться Но золото — это универсальный язык общения. Я сдал им пару месторождений, до которых сам добраться не смог бы. Не в ближайшее время. А когда их откроют и начнут разрабатывать — я и сам не помнил. Сейчас было главным разрулить конфликт. И я разрулил.
Надеюсь, что шведы и голландцы (в ближайшем будущем) не пересекутся. И Густав Адольф получил максимум, чтобы закрепиться в колониях. И мне прямо-таки интересно — кого же ему подсунут в жены? Оппозиция у меня активная. Но заставить одну из европейских принцесс тащиться за тридевять земель, чтобы выйти замуж за сына герцога? Не смешно.
Судя по отчетам наблюдателей, Густав Адольф проявляет не только военную активность. И имеет чуть ли не гарем любовниц. В том числе, краснокожих скво*. Жениться на подобной даме ему не позволят, это ясно. Но где ж подходящую невесту найти? Я подумал-подумал, и отписал, что поддержу любой его выбор. Ибо мне реально всё равно, на кого он глаз положит. Но на битву за подходящую невесту я с удовольствием посмотрю, да…
С Густавом Адольфом, кстати, у меня установились довольно неплохие взаимоотношения. В основном, благодаря моим людям, которые поехали вместе с ним осваивать незнакомые земли. Любви я не жаждал, но и поиметь на ровном месте фанатика-ненавистника тоже не хотел. Так что пришлось лавировать.
В итоге оказалось, что деловая договоренность, приносящая обоюдную прибыль, намного важнее всяческих чувств и эмоций.
Глава 19
Связь с колониями я старался поддерживать как можно активнее. Слишком хорошо помнил, на чем погорело большинство завоевателей новых земель — нехватка средств и людей. И то, и другое я старался обеспечивать. Это было в моих интересах.
Во-первых, новые земли приносили прибыль. И очень хорошую. Торговля шла прекрасно. Во-вторых, я стремился дать Густаву Адольфу перспективы. Причем такие, чтобы ему в голову не пришло тащиться в Швецию и заявлять права на трон. Тем более что права эти, после коронации Эрика, были птичьи.
Однако, рисковать я не хотел. Посланные мною учителя и воспитатели влияли на Густава Адольфа в нужном мне ключе. И единственным человеком, который мог бы противодействовать, могла бы быть его мать. Вот только авторитета в глазах сына она не имела вообще. Альфонс, которого я приставил за ней присматривать, лет через пять передал бразды правления своему молодому коллеге, и герцогиня начала периодически менять молодых любовников.
Понятно, что любви сына (как и уважения) она этим не заработала. Так что я просто перехватил инициативу. Густав Адольф оказался весьма талантливым и амбициозным молодым человеком. Так что территория наших колоний росла. И я подсказывал для этого нужные направления. А найдя первое же указанное мною (весьма приблизительно, кстати) месторождение золота, Густав Адольф начал охотно сотрудничать.
А почему нет? В конце концов, я действительно не отдавал приказа убить герцога Сёдерманландского. И я действительно понятия не имел, кому должна была достаться шведская корона в том случае, если я не вмешаюсь в ситуацию. У меня даже в знаниях по истории России 17 века пробелы были, что уж про Швецию говорить!
С другой стороны… а чем мне помогло бы знание истории? Я ведь ее изменил! Ливонского королевства в начале 17-го века (особенно, поглотившего Курляндию) точно не было. Смута в России (в моей реальности) продолжалась лет десять* (если я ничего не путаю), а здесь довольно быстро завяла. Швеция всё-таки становилась сильной военной державой, но не за счет России.
Россия, в свою очередь, своевременно разобравшись с бардаком, не потеряла выход к Балтике. И рубить окна в Европу не было никакого смысла. Хотя, в данной реальности Романовы уже не появятся. Не только потому, что у Скопина-Шуйского появился третий наследник (и четверо дочерей в комплект к троим пацанам), но и потому, что Михаил Федорович Романов, достигнув совершеннолетия, был пострижен в монахи.
Да, рядом с ним были люди, которые повлияли на его выбор. Но, тем не менее, Михаил сделал это осознанно и добровольно. Человек он был не глупый, но совершенно несамостоятельный. Так что с церковной карьерой у него не задалось. А потом он доказал, что яблоко от яблоньки далеко не укатывается, и засветился на ниве нетрадиционных отношений.
Скопин-Шуйский, как истинный варвар, не понимающий тонких европейских тенденций, решил было избавиться от подобного позорного пятна, но я намекнул ему, что за Уралом тоже нужны священники. И что суровая действительность воздействует на Романова в нужном направлении.