Маргарита Полякова – Принц Густав. Выжить и победить (страница 49)
Положение, в котором я находился, было немного странным. Ливонское королевство я получил при помощи Москвы, и наверняка мне не раз об этом напомнят. Попутно я умудрился прищемить хвост Польше, отняв некоторые земли. Только отсутствие короля, бардак в Регентском Совете и авантюра с Лжедмитрием мешали шляхтичам со мной разделаться.
Казалось бы, за моей спиной еще Швеция, но рассчитывать на это было глупо. Я не желал становиться их королем, не планировал нести за них ответственность и уж точно не собирался делать Швецию сверхдержавой. И хотя пришлось организовывать продолжительную войну с Данией и завоевание Норвегии, зато теперь на своем плане я мог изобразить Швецию огороженной от России. И от себя тоже. С такими «помощниками» недолго потерять всё, «что нажито непосильным трудом».
Я не обманывался насчет Ливонского королевства — оно было недостаточно сильным и самостоятельным. Содержать огромную армию — это быстро спустить все имеющиеся деньги. А у меня в Риге строилось здание новой академии, облагораживались дороги и постоялые дворы, постепенно искоренялись остатки крепостничества… Пришлось серьезно потрудиться, чтобы провозгласить свободу религий и свободу человека. В более мягких выражениях, разумеется, и надергав цитат из Библии, но тем не менее.
Удалось мне это не иначе, как чудом. И то, только потому, что я был завоевателем, и в данном статусе мог диктовать свои правила. В свое время, дворяне (в отличие от торговцев) переходить на мою сторону не спешили. Ждали, когда победитель определиться. Так что отмена крепостничества — это был еще довольно щадящий вариант ущемления их прав.
Завоевание Эзеля было очередным пунктом мероприятий по вовлечению соседних стран в торговую обойму Ливонского королевства. В этом деле помощь Швеции оказалась не лишней, своими силами я ничего бы не навоевал. А тут получил кусок территории, который теперь принадлежал мне лично. И теперь главное — грамотно распорядиться ресурсами.
Оксеншерна в очередной раз подозревал меня в нечестной политической игре, и был абсолютно прав. Я собирался сделать так, чтобы все более менее значимые должности на Эзеле занимали мои люди. И в армии в том числе, что будет не так уж сложно, учитывая, что им тоже «забывают» платить жалование. Так что, по самым скромным расчетам, года через два, остров будет под полным моим влиянием. И у меня уже есть список влиятельных шведских купцов, которых я обязательно втяну в свои расклады.
Список русских купцов тоже имелся. И, кстати, Смута не особо им мешала. Многим вообще было параллельно, что там в Москве твориться, и кто на троне сидит — лишь бы доходы шли. Но я надеялся, что после того, как Скопин-Шуйский разгребет бардак, взаимодействие станет более плодотворным.
В Москве, вроде бы, пока все шло нормально. Михаил Васильевич благополучно стал царем и начал наводить порядок. А пока он разбирался с нелояльными боярами и Лжедмитрием II, Делагарди отправился усмирять Болотникова. Вот ведь, блин! Как я не оттаскивал его от России, всё равно он туда прорвался. Похоже, это судьба.
Гермоген, отважно выступавший против Лжедмитрия I, пришелся ко двору Скопину-Шуйскому и был назначен патриархом Московским. Колоритная личность, ничего не скажешь. Толкал речи против засилья поляков, против самодурства бояр и агитировал за истинно русского царя. Правда, к моему удивлению, поддержал Ксению, когда та активно начала заниматься благотворительностью, и не призывал ее вернуться в терем.
Все это продвигалось под лозунгами помощи мужьям. Дескать, в такое сложное время грех сидеть сложа руки. Никто, конечно, не призывал боярышень бросить пяльца и взять в руки мечи, но наладить лекарскую службу и оказать помощь сиротам — почему нет? Ксения многое почерпнула в Риге. Я давно начал заниматься подобным.
Зачем плодить преступность, особенно детскую? Тем более, что беспризорники — это ресурс, если их правильно воспитать и обучить. Да, некоторые слишком далеко ушли по криминальной дорожке, и вернуть их к нормальной жизни было уже невозможно. Но с чего-то надо было начинать!
Ксения решила поступить так же, хоть и начала с чего попроще — с детей, относительно недавно потерявших родителей и еще не успевших освоиться на улицах. Зато проблему бродяг она решила намного жестче, чем я. В Ливонском королевстве вообще были довольно щадящие законы, и желающий заработать мог это сделать — строительство дорог требовало множество рабочих рук.
Ксения, похоже, пошла решительностью в своего деда* — абсолютно все бродяги ловились и приставлялись к делу — мостить камнем главные улицы. А тех, кто не желал работать — заставляли принудительно, снабжая кандалами. Похоже, Рига произвела на царицу незабываемое впечатление, и теперь она стремилась дома наладить те же блага жизни, что были у нее в Ливонии. А Гермоген всё это безобразие горячо одобрял.
Ну а что? Все по христианским заповедям. Помощь нуждающимся оказывалась. Хлеб свой они зарабатывали в поте лица. И что тут можно против сказать? Что женщины этим занимаются? Так мужчины все тоже делом заняты. Поляки покинули Москву не сами по себе, и окончательно отказываться от своих планов на шапку Мономаха не собирались.
Как оказалось, вовсе не требовалось, по примеру Петра, чуть не за волосы девиц на пьяные ассамблеи тащить. Нужно, чтобы случай удобный подвернулся. А уж женщины за него сами ухватились. Жены и дочери видных бояр/торговцев действовали с размахом. Видимо, сидение в тереме опротивело не только Ксении. И не одному Скопину-Шуйскому придется упираться, чтобы вернуть всё «по старине». Вот только что-то мне подсказывает, что в этой борьбе женщины одержат безоговорочную победу.
Для меня в свое время оказалось большим открытием, что Россия 16–17 веков — очень восточная страна. Да, для человека 21 века, не специализирующегося в данной области, культура и обычаи прошлого — темный лес. Но 18-19-й века были бы более понятными. Не возникло бы ощущения, что я попал вообще не в Россию, а в какую-нибудь Персию или Китай. Так что небольшой разворот в сторону бОльшей открытости мне импонировал.
Нет, я не видел ничего плохого в самобытности и приверженности традициям. Но замыкаться на них не стоило, чтобы не оказаться в проигрышном положении. Себя-то можно убедить, что ты — несравненный и божественный сын Солнца. И живешь воистину правильно именно ты, а не твои соседи. Но когда у тебя в руках меч, а у пришедшего на твои земли завоевателя — ружье, расклад выходит не в твою пользу.
Вот только как соблюсти золотую середину? Изменить страну без экстремальных петровских крайностей? Лично у меня нет рецепта «как нам обустроить Россию». Уничтожить местничество, крепостное право и слишком большое боярское влияние — уже будет благом. Освоить Урал и Сибирь, захватить Крым, модернизировать армию так, чтобы соседи опасались сунуться… словом, начать и кончить.
Для начала пусть Скопин-Шуйский хотя бы с бардаком в стране разберется. Я ждал этого с большим нетерпением, поскольку помимо торговых и политических планов, имел еще одно горячее желание — отправить в Москву детей герцога Сёдерманландского — Марию Елизавету и Карла Филиппа. Первую я еще вместе с Ксенией отправить хотел, но Оксеншерна возмутился. Дескать, слишком опасно.
Да я не спорю, но наличие претендентов на шведский престол не сулило ничего хорошего. Активной поддержки у них пока не наблюдалось, но риксдаг с риксротом очень уж меня не любили, так что периодически палки в колеса вставляли. А после того, как мне донесли некоторые разговоры о будущем… типа, что делать, если с наследником
Знаю я это «вдруг»! Детская смертность в начале 17 века и так чрезмерно велика, даже в королевских семьях, так что лучше не добавлять к случайностям заговоры. Проще перестраховаться. В идеале, конечно, Эрика надежнее было бы в Ригу перевезти, но тут складывалось сразу несколько факторов против.
Начать с того, что пацан был слишком мелким, а морское путешествие в 17 веке — это и для взрослого большая нагрузка. Да и сухопутное было бы не лучше. Плюс, шведы могут выразить неудовольствие — типа, наш король должен воспитываться в нашей стране. Хотя что он кроме дворца видит вообще?
Против последнего возражения у меня был контраргумент. Если упрутся, запретив переезд сына, я буду навещать его сам. Как можно чаще. И навещая, активно вмешиваться в шведскую жизнь. А то что это я буду за отец-кукушка? И что получу в итоге, отдав воспитание и обучение сына в чужие руки? Все мои амбициозные планы медным тазом накроются.
Ну и потом… кроме ребенка у меня еще и супруга имелась. И ее тоже неплохо было бы навещать почаще. Катарина, конечно, дама во всех отношениях положительная, но шведам веры нет.
Прикинув все за и против, я начал готовиться к грядущему заранее — вербовать сторонников и продвигать Оксеншерну на пост риксанцлера. Наши взгляды во многом расходились, но Аксель был из той редкой породы руководителей, которые работают на страну, а не на себя, так что я знал, как с ним работать. Нет, может, себя он тоже не обижал, но явно по остаточному принципу.