Маргарита Полякова – Гой ты, Русь. Дилогия (страница 49)

Данжер расправил знак, поднес его вплотную к плечу и… отдернул руку. Он не мог это сделать! Не мог! Потому что жизнь, лежавшая на другой чаше весов, принадлежала не просто человеку. Она принадлежала Фьяне. И этот факт менял все.

Врангель нашел Марту недалеко от владений Чурилы. Она лежала на поляне, свернувшись кольцом, и нежилась на солнышке. Выслушав предложение вороненка, она довольно стукнула хвостом о землю. Данжер попался! Строптивый дракон, умудрившийся избежать смерти в течение 500 лет, наконец-то был готов сдаться. Что ж… Чурила действительно хорошо поработал. Марте до сих пор не верилось, что решение проблемы оказалось столь простым. Правда, ее не могло не раздражать то, что Данжер получил обратно свой родовой знак. Но с другой стороны… он же им не воспользовался! Уж это-то Марта наверняка бы почувствовала! И потом. Разве не наложила она на этот знак специальное заклятье? Так что если бы Данжер и стал вновь драконом, вспомнить, что с ним было, он все равно не смог бы.

Если бы… в том-то все и дело. Заполучивший свой родовой знак Данжер, похоже, вовсе не собирался им воспользоваться. Более того, василевс дал истинную клятву дракона, что сам придет к Чуриле и произнесет фразу, которую так долго ждала от него Марта. Что ж… такую клятву Данжер нарушить не сможет. Марта потянулась, мысленно связалась с Чурилой, и приказала ему отпустить Фьяну.

Вечер выдался жарким. Даже чересчур. Лучи заходящего солнца, отражаясь от голубой воды, слепили глаза. Птичий гам постепенно стихал, и стал слышен тихий плеск речки, преодолевающей мелкие, каменистые пороги. Данжер полной грудью вдохнул свежий запах речной свежести и решил искупаться. Он стянул сапоги, снял рубаху и… был атакован неожиданно появившейся Фьяной.

— Данжер! — повисла она у него на шее, а затем, разглядев, в каком он виде, искренне возмутилась. — Ну вот! Я за него переживаю, значит, как дура последняя, а он тут купается преспокойно!

— А мне надобно беспокоиться? — ехидно поинтересовался Данжер, не желая выпускать Фьяну из объятий.

— Тебе надо ехать отсюда! — заявила Фьяна. — Ты же не собираешься впрямь отдавать Чуриле собственную жизнь?

— Тебе Чурила сие сказал? — разозлился Данжер, отнюдь не собиравшийся рассказывать Фьяне о той цене, которую собирался платить.

— Кто ж еще? Типа, жизнь за жизнь, говорит. Совсем больной, блин! Что ты так на меня смотришь?

— Я дал слово, Фьяна. Не Чуриле, а своему врагу. И слова того нарушить я никак не могу, — решительно сказал василевс.

— Данжер, да ты о чем говоришь вообще? — поразилась Фьяна. — Ты же бессмертный, какая жизнь?

— Я могу умереть. Если сам этого захочу, — сумрачно поведал василевс.

— Только попробуй! — вспылила Фьяна. — Я не позволю тебе отдавать за меня жизнь!

— Ведал я, что ты так решишь. Потому и не стал бы я говорить тебе о клятве, и не вызнала бы ты о ней никогда, коли Чурила бы со своим языком не вылез. Прости меня, Фьяна, коли сможешь, — вздохнул Данжер. — Не было тебе со мной счастья, а теперь уж и не будет.

— Можешь не извиняться, все равно я тебя к Чуриле не пущу, — уперлась Фьяна. — Ты знаешь, что именно этот гад, оказывается, все это время големами управлял? И мне в спину, кстати, тоже именно он выстрелил! Чурила сам сознался! Да еще и поведал в подробностях, как он меня добивал, а потом еще и сжигал мое тело. И ты хочешь, чтоб я тебя к нему отпустила? Добровольно? Да ни за что!

— Посмотри на меня, Фьяна, — разозлился Данжер, и ее буквально полоснул его жесткий, ледяной взгляд, который вполне мог бы проморозить до дна самое глубокое озеро. — Я не человек. Мое лицо изуродовано шрамами, а мой норов еще страшнее моего лица.

— Да мне все равно! Я люблю тебя!

— Слишком поздно, Фьяна, — прошептал Данжер, чувствуя, как предательски сжимается его горло. — Все уже решено. Назад хода нет.

— Господи, да почему ж так все получается-то?

— Не знаю. Но коли будешь возносить молитвы здешним богам, вставь и за меня словечко, хорошо? Помолись за Данжера, носившего когда-то гордое имя Илверил-врисс-элданжер, бывшего василевса, бесцеремонного типа и бессердечную нечисть. Думаю, боги напрягут свою память, и припомнят меня. Не плачь, Фьяна, я того не стою. Возвращайся в Фотию, и забудь обо мне. Так будет правильно. Ну же! — потормошил он Фьяну. Но по ее щекам продолжали течь слезы. — А еще ведьма называется, пробурчал василевс.

— Да что ты знаешь о ведьмах? — пробормотала Фьяна, вытирая слезы.

— Много чего, — фыркнул Данжер. — Хочешь, тебе расскажу?

Байка № 12.

Жила-была одна колдунья. Злобная, разумеется. И предсказала она одному богатырю, что вся дружина его, коя будет участвовать в ближайшем бою, будет наголову разбита и истреблена. Такая же участь предстояла, конечно, и самому дружиннику. Однако ведьма уверила его, что он сможет предохранить себя от смерти, причем весьма нехитрым способом. Для этого дружинник должен был пойти в глухое место, дождаться там первого встречного, обрезать у него уши и носить их у себя в кармане. Разумеется, прежде, чем отрезать уши, встречного необходимо было убить. После этого мечом, которым было произведено убийство, начертить на земле, между ног своего коня, крест, поцеловать этот крест, сесть на коня и ехать своей дорогой. Дружинник ведьму послушался и сделал все так, как она советовала. И вот, когда настал предсказанный бой, дружина была действительно вся перебита, а богатырь спасся и вернулся домой живым и здоровым. Но тут его ожидала мрачная новость. Оказалось, что человек, которого он убил ради своего спасения, и у которого обрезал уши, был не кто иной, как его собственная жена. Каким образом случился этот непостижимый переплет событий, как мог дружинник не рассмотреть того, у кого он отпарывал уши, об этом история умалчивает, Надо полагать, что дошлая ведьма сумела отвести ему глаза.

Фьяна невольно рассмеялась, Данжер нежно вытер с ее щеки слезинку и, не выдержав, коснулся ее губ. Это была больше чем страсть. Больше чем желание. Это была последняя ночь, отпущенная им судьбой. И они пили, пили ее до дна, наслаждаясь близостью тел и остротой ощущений. Утонченная, сводящая с ума нежность и стирающая все грани приличий страстность, ослепительное скольжение по кончикам нервов. Река, звезды, ветер, небо — все перемешалось и обрушилось, взорвав их тела изнутри.

Данжер перевел дух и перевернулся на спину, увлекая за собой Фьяну. Она прижалась к нему, положив голову ему на плечо, а руку на грудь. Это было сумасшествием, но это было здорово! Василевс чувствовал окружающий его мир каждой клеткой, каждым вздохом. Это было то, ради чего можно было жить. И ради чего стоило умереть. Данжер протянул руку за лежавшим рядом плащом и накрыл им Фьяну. Она уснула сразу же, моментально. Обняла его, свернулась клубочком и мирно засопела.

— Разреши мне коснуться твоих нежных, изящных рук, помочь распахнуть окна твоих глаз с тонкими ставнями черных ресниц. И ты увидишь, что гроза прошла, преобразив мир, отражение которого живет в твоей душе, — процитировал Данжер услышанное когда-то стихотворение.

Он устроился поудобнее, подложив под голову свернутую куртку, и уставился в небо. Молодой месяц посеребрил речную гладь, а невидимая ночная птица все пела свою пронзительно-сладкую песню… Еще несколько минут, несколько биений сердца, и он уйдет из этого мира навсегда. Данжер прерывисто вздохнул, стиснул зубы и засмеялся особенным, странным смехом тихим, но таким леденящим, что всякий услышавший побледнел бы и сотворил молитву. Никогда он не был так неистово влюблен, так безоглядно. Слепо. До такой степени, чтобы отдать навеки свою сущность. И свою жизнь.

Данжер осторожно высвободился из кольца хрупких женских рук, поднялся и поцеловал на прощанье Фьяну. Она не проснулась. И не проснется еще долго. Несколько капель магического средства это гарантировали.

— Присмотри за ней, — попросил он подлетевшего ближе Врангеля. Вороненок каркнул и уселся рядом с хозяйкой.

Когда я проснулась, было уже утро. Солнечное, теплое и уютное. Первые несколько секунд я тупо таращилась в небо, пытаясь сообразить, где я, собственно, нахожусь. А когда вспомнила, подскочила на месте. Поздно. Данжера уже не было. Вот ведь гад, а? Дождался, когда я усну, и сбежал к Чуриле. Ну и что мне делать теперь? Одна я тут по-любому не справлюсь. Значит, нужно было ехать в Фотию и собирать войско! И за помощью к Трувору послать! Тот, вроде, Данжеру должен слегка. Вот и пусть отрабатывает. А заодно и тестя своего помочь припряжет. Уж Трувору-то Мирослав в помощи не откажет!

— Врангель, лети к Трувору. Пусть присылает сюда войско Срочно!

— Опять ты на рожон лезешь! — буркнул Врангель. — Скажи, Фьяна, ну почему ты все время против своей судьбы идешь?

— Какой судьбы еще? — раздраженно поинтересовалась я, вскакивая на Ирода.

— Ты могла бы стать Великой княгиней. Тем более с таким приданым, как Фотия…

— Врангель, задолбал ты меня уже со своим Мирославом! — разозлилась я. — Кончай базар, лети к Трувору, пока я тебя куда подальше не послала. А с кем мне свою жизнь делить, я сама как-нибудь разберусь.

Вороненок обиженно каркнул и улетел. А я, пришпорив Ирода, понеслась в сторону Фотии. Что это? Улицы украшены, народ радуется, Нафаня меня у порога хлебом, солью встречает.