Маргарита Полякова – Гой ты, Русь. Дилогия (страница 37)

— На двоих хватит, — невозмутимо ответил Данжер. — Поехали.

Нет, вы видели такого нахала, а? Морда в шрамах, черная повязка через глаз, походная одежда такая потертая, что в Данжере даже под угрозой расстрела василевса не угадаешь, а туда же, герой-любовник, блин! И что самое обидное, всерьез разозлиться на этого бесцеремонного типа у меня почему-то не получается. Ну откуда он взялся такой на мою голову? Наглый, жесткий, самоуверенный… нет, ну это ж сколько нахальства надо иметь, чтобы просто подойти к девушке и сказать «поехали»? Без уговоров, без прелюдий, без сомнений в том, что она с ним пойдет. И пойду ведь, будь он проклят! Вот прямо сейчас возьму и соглашусь. Однако Данжер моего согласия и ждать-то не стал. Сильные руки оторвали меня от земли, усадили в седло, и василевс направил коня в половецкий стан. Ехали мы молча. Данжер явно что-то обдумывал, а я просто не знала что сказать, оторопев от его безграничного нахальства. Из ступора меня вывел только вид шатра, которым хан одарил василевса.

— Слушай, какой Тугарин щедрый парень оказывается! — не выдержала я, оглядывая убранный с восточным великолепием шатер изнутри. — А еще говорят, что кочевники — дикий народ. Да их хан — просто печенег-джентльмен евроуровня! Мне тут нравится.

Данжер ухмыльнулся, выглянул наружу, подозвал одного из кочевников, и я услышала звон денег. А затем и наставления василевса по поводу того, что в наш шатер никого пускать нельзя. И тревожить нас не надо. Даже если небо будет падать на землю и петухи запоют соловьями. Мудро. А то ведь нам с василевсом все время кто-нибудь норовит помешать! Я налила вина и протянула Данжеру кубок. Василевс принял его и щедрым жестом предложил мне удобно устраиваться. Я села, сгребла под бок несколько мелких подушек и с удовольствием принялась угощаться, благо «поляну» Данжер накрыл от души. Правда, есть все-таки удобнее, когда еда располагается на столе, а не на уровне пола, но… ко всему можно привыкнуть. Тем более, что не так уж часто мне последнее время доводилось лакомиться фруктами, хорошим вином и запеченными целиком лебедями. Про тазики с красной и черной икрой я вообще молчу. Так же, как и про белугу с осетриной. Пир богов! Правда, василевс принимал в нем весьма умеренное участие, гораздо больше уделяя внимания тому, чтобы подливать мне вино. Ну, понятно, решил пойти по классической схеме — споить девушку и воспользоваться ее беспомощностью. И не стыдно? Хотя… у кого я спрашиваю? Такому наглому типу, как Данжер, в принципе не бывает стыдно. Он и так сам себя превзошел — поляну накрыл, ухаживал за мной… если его довольно-таки агрессивное поведение можно было назвать ухаживанием. Я подняла взгляд на гостеприимного василевса, и меня буквально ожег электрический разряд горящего вожделением взгляда. Данжер преодолел разделяющее нас расстояние за долю секунды и приподнял меня от земли. Его горячий и агрессивный рот накрыл мои губы. Без намека на компромисс, без скидки на совестливость. Он требовал и брал, не терпя никаких возражений, никакого сопротивления, с агрессивной властностью, которая оставила меня буквально бездыханной. Мне даже показалось, как будто внутри меня пульсирует легкий ток, как будто неведомая сила управляет моим сердцем и рассудком. Я откинула голову и обняла Данжера за шею, когда он поднял меня на руки. Между нами не было слов, только твердая решимость в его движениях и удивленная покорность — в моих.

В принципе, чтобы не разрушать романтической атмосферы, мне следовало бы сказать, что Данжер отнес меня в постель. Однако открывшаяся моему взгляду картина больше напоминала логово. Куча меха (не знаю чьего, но выглядело шикарно) и тканей лежали в творческом беспорядке, но в целом представляли собой довольно стильное и живописное зрелище. А еще на них было мягко. Я поняла это сразу же, как только коснулась поверхности. Затем Данжер снова впился в меня поцелуем. Его наглые руки начали освобождать мое тело от одежды, и я окончательно потеряла способность здраво мыслить, и что бы то ни было оценивать.

Данжер никуда не торопился. Он был нежен, мягок и удивительно терпелив. Единственным, что выдавало его гигантское напряжение, был неистовый, дикий, жестокий огонек, который то и дело мелькал в его взгляде, да еще его сведенные судорогой мышцы. Данжер был похож на тугую, скрученную спиралью и готовую вот-вот распрямиться стальную пружину, но эта скрытая до поры мощь придавала еще больше чувственности его медленным и жарким ласкам, которые вскоре стали почти невыносимыми.

— Данжер! — не выдержала, наконец, я.

— Ш-ш-ш… я еще не полностью… подготовил тебя.

— Еще немного такой подготовки, и мех подо мной задымится! — буркнула я, но Данжер и не подумал сдать позиции.

Дальше… ну, то, что было дальше, приличному описанию не поддается. Да и неприличному тоже. Поскольку испытанные мною потрясающие ощущения вообще вряд ли возможно выразить в словах. Волны сумасшедшего наслаждения накатывали на меня одна за другой, и я, убежденная, что сердце вот-вот разорвется, судорожно хватала ртом воздух…

У Данжера снесло крышу сразу же. В первый же момент, как он только коснулся обнаженного тела Фьяны. Его понесло. По кочкам, по ухабам, в неведомое никуда, находящееся за гранью разума и рассудка. Он владел податливым женским телом так, как только подсказывали ему его безумные фантазии, и тело послушно откликалось в ответ, словно только этого и ждало. Никогда, за всю его тысячелетнюю жизнь, Данжер не испытывал столь потрясающих ощущений, столь полного слияния и поглощения. Каждый жест был нужным, необходимым, будто бы выверенным до мелочей. С каждой секундой взаимное влечение все возрастало и возрастало, пока не дошло до предела. Фьяна содрогнулась в исступленном экстазе, впилась ногтями ему в спину и в беспамятстве заметалась по подушке. Мощная волна наслаждения, словно цунами, накрыла Данжера, и он почувствовал, как что-то у него внутри взрывается и разлетается вдребезги. Было полное ощущение, что за несколько секунд на него опрокинулась целая вселенная.

Глава 12

Они ехали, молясь про себя, чтобы кончина их была безболезненной, быстрой и случилась, по возможности, с кем-нибудь другим.

До бывшего удела Роси под названием Вершаевка мы добрались только к концу недели. Дорога была довольно однообразной и (днем по крайней мере) обходилось без происшествий. За ночь ручаться не могу, т. к. лично мы с Данжером не вылезали из его шатра. Любовником василевс оказался просто потрясающим. Во всяком случае, что-то мне не удается припомнить, когда и с кем последний раз я так улетала до потери сознания. Правда, безграничная наглость василевса все еще вводила меня в ступор, а его украшенная шрамами физиономия краше не стала, но это вовсе не мешало мне проводить с ним в постели все свободное от похода время. Видимо, я (одним местом) чуяла, что вся эта разлюли-малина скоро кончится. Угадала.

Нет, сначала-то все было лучше некуда — прибывшие спасать Любаву прЫнцы как один горячились, вызывали гнусного похитителя Трувора на поединок и клялись отстоять честь дамы сердца. ЭнтузиаЗИзм схлынул, как только стало ясно, что ни на какой рыцарский турнир Трувор не явится, и что за ради спасения княжны придется самим проникать в его владения и даже (о, ужас!) сражаться вместе с ним против големов. Спасители тут же тихо увяли, как полевые цветочки, и затаились. Ни встречаться лицом к лицу с Трувором, ни, тем более, сражаться с големами, никто из них желанием не горел. Даже знаменитый русский плейбой Чурила Пленкович (до этого сумевший произвести на меня довольно приятное впечатление) в последний момент куда-то исчез. Мудро, кстати. Всегда можно отмазаться, что, дескать, увлекся охотой, а потому к моменту спасения княжны вернуться не успел. Да еще и посетовать — мол, что ж вы меня не дождались, нехорошие люди? Впрочем… в данный момент подобный финт Чурилы лично у меня никакой симпатии не вызвал, ибо я прекрасно понимала, чем закончится всеобщее нежелание лезть к черту на рога ради какой-то Любавы.

— Видимо, освободить княжну — то моя судьба. Поможешь мне? — поинтересовался Данжер.

Ну, вот! Так я и знала! Василевс тут же воспользовался представившимся ему шансом.

— Неужели так охота на княжне жениться, что в пасть к врагу полезешь? — ехидно подколола его я, отнюдь не желая уступать Данжера никакой Любаве.

— Жениться охоты нет, да выбор за меня уже големы сделали. В Фотии остались верные мне люди. Они ждут помощи. Не могу я их обмануть. И коли для спасении Фотии потребуется жениться, женюсь, — нахмурился Данжер. — Так ты идешь со мной?

— Иду… — послушно вздохнула я.

Василевс был абсолютно прав. Фотия действительно нуждалась в помощи. И надеялась на своего правителя. Кто, как не Данжер должен был позаботиться о благе своей страны! И вообще, чего я раскисла, собственно? Я что, надеялась на продолжение этих отношений? Да нет, я, вроде, еще не настолько больная. В конце концов, Данжер все-таки василевс, проживший на этом свете больше 300 лет, а я всего-навсего обычная студентка, причем на практике. Лето закончится, и всё, и мне нужно будет возвращаться в универ. И Данжера я больше никогда не увижу. При одной мысли об этом в горле предательски защипало. Ну что это такое, в конце-то концов?! Раз в жизни повезло, встретила мужика нормального, так и с тем ничего не светит!