Маргарита Полякова – Гой ты, Русь. Дилогия (страница 20)

Окончательно испортил мне настроение сам Мирослав. Он подозвал меня к себе поближе и сообщил, что пока в моих услугах не нуждается. Так что я могу подыскать себе жилье и промышлять своим ремеслом (разумеется, в рамках закона). А когда нужда во мне возникнет, меня позовут. Говорилось все это вежливо, и даже ласково, но мне от этого легче не становилось. Да на кой черт он меня тогда на службу звал? Боялся, что без моей помощи до столицы не доберется? И, главное, предъявить я ему ничего не могу — законов местных не знаю. Да и если б знала. Толку-то? Это ж князь. А над ним законы не властны. Он самолично решает — убить или помиловать. И это безо всякой причины. На все воля божья. Та на что мне рассчитывать? Спасибо, что отправили меня с княжеских глаз вежливо, а не отравили тайком. Даже заплатили за охрану князя. Правда настолько мало, что я бы такую сумму нищему подать постеснялась. Дескать, извини, на войну поиздержались, сколько можем, столько и заплатили. Честно говоря, я даже не особо удивилась. Государственная казна — это такое странное место, в котором никогда не бывает наличности. Даже если она туда и попадает по чистой случайности, то тут же исчезает с фантастической скоростью.

Так что осталась я со смешной суммой денег и мерзким ощущением на душе. Ну и что делать? Может, к василевсу вернуться? Он, в отличие от князя, платит хорошо, и плеваться в сторону от моей ведьминской сущности не станет. Тем более, что Данжер мне нравится. Я бы даже сказала более чем. Высокий, (в отличие от росичей), независимый, без махрового мужского шовинизма, интересный собеседник. Надо было наплевать на Мирослава и остаться василевсу служить, но… но Данжер был чересчур уж темной и непонятной личностью. Сколько ему реально лет, если только летописи 300 насчитывали? Чем он занимался до того, как решил основать Фотию? Какова его истинная сущность? Слишком много вопросов, на которые василевс так мне и не ответил. Чересчур уж много недосказанного и загадочного было в этом типе. Даже для НЕ человека, прожившего несколько веков.

Хотя… если совсем честно… меня даже не это удерживало. Что? А вы сами подумайте. Как я смогу вернуться к василевсу после того, как бросила его ради Мирослава?! Да он меня своим ехидством потом со свету сживет! И потом… я же дала Мирославу клятву! Тьфу, елки-палки! И что же мне делать?! Может, правда, как Данжер на пару с Мирославом советовали, начать магией зарабатывать? Авось не сожгут. Сразу. На Руси народ (вроде бы) к ведьмам относится гораздо лояльнее своих западных соседей. Даже само слово «ведьма» в русском языке образовано (насколько я помню) от слова «ведать», связано с неким знанием, мудростью, и не несет в себе негативного смысла. Я бы не сказала, что этот (вычитанный в книжках) довод меня очень успокаивал, но делать все равно было нечего. Так что я забрала из княжеской конюшни своего коня и направилась в ближайшую деревню.

Упс! Полный и окончательный. Это я говорила недавно, что русские люди к ведьмам лояльно относятся? Не слушайте меня никто! Русские люди ведьм не переносят на дух. Единственным человеком, который решился подойти ко мне поближе, оказался местный поп. Бойкого типа не испугали ни мои рыже-красные волосы, ни мои разноцветные глаза, ни даже мой рост. (Священнослужитель мне буквально в пупок дышал). Этот наглый тип (лет тридцати с небольшим, не больше), накормил меня, напоил и начал внаглую соблазнять. Тьфу! Пришлось объяснить ему, что я девушка порядочная и с посторонними попами не сплю. Священнослужитель надулся, фыркнул и сообщил, что никто в здравом уме не то что пожить, на ночь на постой меня не пустит. И все, чем может помочь гнусной ведьме местное население — это снабдить ее продуктами. И то не задаром. Кто бы сомневался!

Оказалось, что я приехала в деревеньку весьма своевременно. Поскольку местные жители собирались в ближайшее время провести обряд опахивания и как раз искали для этой цели подходящую ведьму. Честно говоря, я представления не имела, ни что это такое, ни как это делается. Однако нелюбезный поп выпроводил меня на улицу, сказав, что мне все объяснят на месте. Меня уже ждали. Целая толпа баб, одетых в разноцветные сарафаны. Я, вспомнив правила вежливости, поклонилась и поинтересовалась, чем я, собственно, могу им помочь. Бабы, перебивая друг друга, взахлеб принялись меня просвещать, и, в конце концов, вырисовалась довольно любопытная история.

Оказывается, было у росского народа такое поверье, что существует на свете 12 видов лихорадок. Причем каждая из них была вполне самостоятельной личностью и носила свое имя: 1) трясся, 2) огнея, 3) ледея или озноба, 4) гнетея (гнетет, лишает аппетита, ослабляет), 5) грынуша (причиняет хрипоту, кашель), 6) глухея или глохня, 7) ломея, костоломка, 8) пухнея (причиняет отеки), 9) желтея, желтуха, 10) коркуша или корчея (причиняет судороги), 11) глядея (не дает спать), 12) огнеястра или невея — самая старшая, злая и губительная.

Так вот. Оказывается, вернейшим средством против всех этих лихорадок, которые наносили вред как людям, так и скотине, и считался тот самый обряд опахивания, на который меня нанимали. Как выяснилось, задача этого обряда состояла в том, чтобы вокруг всего жилого места, (в данном случае деревни), провести плугом борозду с сомкнутыми концами. Таким манером все место как бы окружалось волшебным кругом, через который (по поверью) невозможно переступить вражьей силе. А возглавлять эту церемонию должна была непременно ведьма, которая попутно сможет наложить несколько охранных заклятий. Забавно, но в данном обряде традиционно участвовали только одни женщины, мужчины исключались совершенно. Более того, во время обряда они вообще должны были сидеть по домам, причем наглухо закрывшись. Точно так же должны были быть заперты и все домашние животные.

Проделав нелегкую работу по запиранию домочадцев, бабы дождались полночи и велели мне обойти всю деревню и с дикими воплями стучать в сковородку. По этому сигналу все взрослые женщины деревни, девушки и замужние, начали выбегать из дворов, вооруженные всевозможными хозяйственными снастями — ухватами, кочергами, косами, серпами, метлами или просто дубинками. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных. Наконец, все женское население деревни собралось на околице. Откуда-то приволокли соху, и велели мне, раздевшись, произнести грозное проклятие смерти. Пришлось заняться нудизмом. Затем бабы подтащили соху ближе, и впряглись в нее, поставив меня в центре. На вас землю никогда не пахали? На мне тоже. До сих пор. И фиг с два кто заставит меня повторить это экстремальное развлечение. Бедные животные! Пахать землю оказалось делом тяжким, и на третьем круге я выдохлась. На мое счастье, четвертого захода уже не потребовалось.

Тем временем, пока я совместно с парочкой добровольцев изображала из себя сивку, остальная толпа женщин, сопровождавших соху, во все горло кричала, плясала, кривлялась, размахивала по воздуху теми снастями, какие кто захватил и хлопала кнутами. Попутно веселившиеся таким образом девки и бабы еще и пели хором какую- то заклинательную песнь. По понятным причинам, я к русскому фольклору не прислушивалась, но отрывки народного творчества до меня доносились. В песне говорилось о каких-то котлах, в которых «горит огнем негасимым всяк живот поднебесный», о старцах, которые стоят около тех котлов и сулят всему миру «животы долгие», и «на злую смерть кладут проклятьице великое». Причем после каждого куплета делалась пауза, и шедшие сзади сохи вдовы, которые сыпали, (как бы сеяли), во вспаханную борозду песок, начинали тянуть припев: «когда песок возойдет, тогда и смерть к нам зайдет». Весело, в общем.

Во время этого разнообразного обряда я, кстати, выяснила, почему бабы запирали дома всех своих домочадцев вкупе со скотиной. Оказалось, что все живое, попадающееся на пути процессии, подлежало немедленному умерщвлению. И неважно что это было — зверь, птица или человек. Логика была железной: если попалось животное, то это, очевидно, оборотень; болезнь превратилась в зверя, птицу, чтобы спастись от преследователей, или с такой же целью приняла вид своего деревенского мужика. А я-то все удивлялась, почему это мужики так послушно по домам закрылись в такой момент, когда вокруг деревни полураздетые (и раздетые) бабы толпой ходят!

Надо сказать, что по завершении обряда народ начал относиться ко мне не в пример любезнее. Нет, поселиться в своем доме мне никто, конечно, не предложил, но хоть не плевались, не крестились, и даже (в отличие от своего князя) работу нормально оплатили. Более того, рассказали, что в расположившимся по соседству лесу есть избушка, специально предназначенная для проживания ведьм. Якобы, жила там когда-то Баба-Яга, но последние лет 50 слышно о ней ничего не было. Предложенная мне избушка по народному поверью (естественно!) имела курьи ножки, а вокруг нее стоял «частокол высокий, на целые десять верст, и на каждой спице по голове воткнуто; только одна порожняя, не угоди на нее попасть!» Сама же бывшая хозяйка сего великолепия описывалась как дама весьма необычной внешности. По свидетельству очевидцев (да, да, были еще и такие) выглядела баба Яга так, что любой персонаж фильма ужасов обзавидуется — ноги из угла в угол, губы на перекладине, а нос к потолку прирос. Нечего и говорить, что мне тут же захотелось поглядеть на подобное чудо. А кому было бы не интересно познакомиться со знаменитой старушкой и узнать, как она в действительности выглядела? Если так, как описывали многочисленные рассказчики — то зрелище меня ожидало в вышей степени примечательное. Ну, во-первых, поза ноги из угла в угол — это уже интересно. Губы, закинутые на перекладину — еще замечательнее, а уж намертво приросший к потолку нос — это такое чудо, пройти мимо которого было просто невозможно. Так что навьючила я на своего конягу все, чем облагодетельствовали меня местные жители (а скупостью русские люди никогда не страдали), взяла руки в ноги, и направилась прямиком в темный бор, в гиблую чащу, не обращая внимания на несущиеся мне вслед благие предупреждения по поводу ужасающей кровожадности лесной пенсионерки.