Маргарита Панфилова – Дневник Маргариты (страница 51)

Именно в этот момент я и начинаю чётко осознавать, что это всё сон. До этого момента я как бы безучастно наблюдала за всем со стороны, словно фильм смотрела, даже не понимая, когда я успела попасть на эту картину. А тут я задёргалась, стараясь вырваться из сна, что оказалось на удивление непростой задачей. Я не чувствовала реального мира, а сон не желал отпускать. Попытка пошевелить рукой была похожа на попытку поднять грузовик, казалось, что вот-вот надорвусь, но вот рывок и как-то незаметно темнота расступается, а я выныриваю из забвения на поверхность реальности.

Стою, моргаю от яркого солнечного света что бьёт из окон уже знакомого мне лектория. Реально стою, я что спала стоя и с открытыми глазами? Передо мной преподавательский стол за которым разместились трое. Уже родной практически наставник Асум эд Ингольский, кто-то большой и добродушный — на деда Мороза похож, только без бороды и в зелёной мантии, а вот третий был странным. Если бы я не была в таком замешательстве от всего происходящего, то, наверное, покраснела бы. Мужик был представительным — лет тридцати, темной масти, красавцем не назовёшь, но при этом поневоле цепляющий твой взгляд, внешне на Киану Ривза чем-то неуловимо похож, только взгляд жесткий, веет от мужика чем-то очень опасным. Одет не то в военную форму, не то во что-то похожее на неё. Короче, полностью в моём вкусе, смущает лишь то, что он по другую сторону баррикад. Отогнала от себя неуместные мысли, нашла блин время и место для эротических фантазий.

А эти трое сидели и молча пялились во что-то отдалённо напоминающее шар для прорицания, только был он аккуратно разделён на две половины и закреплён в замысловатую железную конструкцию — глобус, вот моя ассоциация для этого прибора. Приборчик светился и переливался, народ прикипел взглядом к нему и как загипнотизированный пялился на эту игру цвета, полностью игнорируя меня. Я лично ничего там не видела в этих светящихся пятнах и поэтому просто тупо стояла там.

Если эти трое сейчас видели, то что мне снилось, то как мне выкручиваться?

Я пошевелилась и почувствовала, какую-то неуверенность в обращении с собственным телом, такого со мной не было с момента моего пробуждения в этом мире. Поэтому я подвигалась ещё — руки, ноги, туловище, шея. Мои телодвижения привлекли внимание и все трое подозрительно уставились на меня, я замерла в нелепой позе под такими взглядами, и с недоумением стала в ответ пялится на них. Первым заговорил большой мужчина в зелёной мантии и не со мной:

— Ну тут я думаю всё предельно понятно господа. Адептка явно имеет безоговорочную связь со стихией земли. Мне не часто выпадает возможность заполучить ученика с такими данными по моей стихии.

— Не сомневаюсь. Но факультет всё же тёмный будет. Слишком очевидна направленность.

— Согласен. Я бы сказал просто маниакальное стремление к разрушению. Такое редко, когда встретишь. Скажите адептка, что такого в вашей жизни могло произойти, что ваше желание выжить ассоциируется у вас с войной против всего мира?

Я застыла от такой постановки вопроса. Мысли в голове забегали как тараканы, застигнутые на столе внезапно вспыхнувшим светом. Среди них не было ни одной более ли менее трезвой или внятной. Судя по всему, неразбериха, царящая у меня в голове, была так очевидна всем присутствующим, что преподаватели не стали продолжать расспросы из опасения вызвать у меня инсульт. Заговорил тот что в военной форме:

— И так адептка Иллия меня зовут Гираард ди Офферман я атоме факультета Тёмных искусств поздравляю с зачислением на наш факультет. Очень хочется надеется на плодотворное сотрудничество. Я уже наслышан о ваши талантах и сомнительных достижениях в стенах академии.

При этом он так усмехнулся, что я даже не поняла, что от меня ждут продолжение того же самого или наоборот предупреждают о том, что не потерпят подобного впредь.

— Предупреждаю сразу отлынивать от учёбы не рекомендуется. Вы пока не вполне осознаёте своё положение, но поверьте в вашем случае лучше быть готовой к трудностям. Судя по всему, у вас крайне странное представление о том, как устроен мир. От чего ваши шансы найти неприятности на ровном месте очень велики.

Господи Всемогущий, что они там рассмотрели-то? Я сейчас помру от воспаления любопытства. Но вроде бы цепями не гремят и с дубинками не подкрадываются. Может и не видели те глюки, что у меня были?

Наставник тем временем заговорил, как всегда бодро и активно:

— Так-так, адептка поздравляю вас. Вы справились с подготовительными знаниями, не смотря на некоторые опасения. И теперь вы полноценный адепт академии, протяните ваш перстень магистру.

Я выполнила требуемое, вытянув руку тому человеку, что был в зелёном, методом исключения я вычислила что именно он тут магистр. Наставник — это наставник, атоме это декан по-нашему, а тот что в зелёном плащике точно магистр земли. Кольцо мигнуло ярко зелёным и мне дали понять, что пора уступить место другим. Я развернулась и потопала на выход. С некоторой опаской прошла по коридору, думая о том, как обходить тот зал, что разместился перед выходом, но не увидела его на своём пути. Помещение вернуло себе привычный облик. И дверь была на своём привычном месте. Вот это чудеса, так чудеса.

На улице тоже ничего не изменилось. Светило солнце, волновалось море поступающих, их число, по моему мнению, не сократилось, как была толпа так толпа и осталась. Моё появление привлекло внимание и послышались крики:

— Ну что там? Скажи уже хоть что-то?

— Почему все молчат?

— Сказать, что ли трудно?

Я не обиделась на наезд. Вот только что сказать-то? Это испытание и сравнить то не с чем. Глюки они и есть глюки. Закатив глаза на лоб и поломав голову всё же выдала нечто умное:

— Лучше не зацикливаться на этом. Всё равно каждый окажется в своём мире.

Выдав жаждущим сию мысль, я оставила притихший народ осознавать сказанное, а сама потопала к виднеющийся невдалеке группке знакомых мне ребят. Оказалось, что я была последней из наших. Остальные уже тусовались снаружи и кажется дожидались тут только меня.

Отступление

— Ну и что скажите уважаемые?

Послышалась речь гелертера, обращённая к двум присутствующим в кабинете мужчинам, стоило лишь двери закрыться за девушкой.

— Мне не кажется, что с ней что-то не так. Родилась близ «Вил Оранской пустоши» жизнь там не самая простая, да и загадок в тамошних местах полным-полно. Всё что угодно могло так на неё повлиять. Что касается вопросов религии и религиозности этого человека, то я не силён в данной области и судить не берусь в кого она там верит или не верит. Главное, что к «Чёрным» или «Чистым» она никакого отношения явно не имеет — мы бы сейчас это заметили. Мне больше импонирует её более чем тесная связь со стихией земли. У меня сложилось такое впечатление, что она сама считает «землю» чем-то для себя родным? Даже не знаю, как на такое заявление реагировать. Будет очень интересно посмотреть на то, что она в итоге сможет продемонстрировать на наших занятиях.

Дал более чем исчерпывающий ответ в присущей ему манере магистр магии земли Фаас эд Сджефесс. Ему вообще был не очень понятен азарт и интриги во круг данной адептки. Сам магистр видел перед собой лишь юную во много наивную деревенскую девушку, и на своих занятиях собирался лишь более внимательно отнестись к некоторым нюансам что были им замечены во время проведения репликации эмоционального состояния адептки и не более того.

Гелертер задумался на некоторое время над услышанным мнением коллеги. В принципе другого ответа от главы «земных» он и не ожидал. Пофигизм и флегматизм в той или иной концентрации всегда был присущ всем «земным», а уж магистр Фаас вообще славился своей неспособностью воспринимать как угрозу даже прицельно направленный на него удар. Реакция атоме факультета «Тёмных искусств» была в данный момент более интересной, но «Рыцарь Смерти» молчал. Но молчал более чем красноречиво и по его лицу можно было сказать, что он различил гораздо более тревожные признаки нежели все остальные.

— На ней отпечаток смерти.

Наконец произнёс он без каких-либо ярких эмоций в голосе.

— Как это атоме? Что вы хотите сказать?

Начал Ингольский допытываться у магистра подробных объяснений.

— Я хочу сказать, что чётко вижу, что этот человек прошёл через смерть.

— Ритуал?

Подобрался Ингольский.

— И, да и нет. Ритуал «Посвящения бездне» был это точно, но он не прошёл так как должен был. И что там произошло я не могу сказать.

— Но при таком ритуале бывает лишь два варианта: человек либо умирает, либо становиться посвящённым. Разве нет?

Засуетился пухличок. Собеседники ему попались на редкость трудные, что один лишнего слова не скажет, что другого даже пытками не проймёшь. Не будешь дёргать так и не узнаешь ничего.

— Да, так обычно и бывает. Тот чёрный судя по всему себе ученика сделать пытался. Точнее ученицу, все они похотливые твари. Пользуются тем что после грязного ритуала имеют безграничную власть над посвященными ими, и устраивают для себя персональный гарем, а научится там кто-то чему-то или нет, кого из них это волнует. Но что-то явно пошло не так. Двух или трёх девиц он бестолково убил. А эта последняя у него так и не стала посвящённой. Но могу сказать точно — она тоже умерла на том жертвеннике. Умерла и воскресла. Больше всего похоже на то, что в ритуал вмешалась какая-то могущественная сила.