Маргарита Панфилова – Дневник Маргариты (страница 29)

Глава 3

Все дальнейшие дни пути были скучны и жутко утомительны. Мне казалось, что чем больше я провожу времени в этой тряской коробке на колёсиках, тем дурнее я становлюсь. Все мои чувства словно притуплялись, а внимание рассеивалось, я не запоминала ни название городов, через которые мы проезжали, ни их внешний вид. В сознание просто не откладывалось никаких деталей. А из всех желаний осталось только одно — дотянуть до конца этой поездки и не сорваться на истерику, сдерживаться почему-то было прямо невмоготу. Будь я дома отвлеклась бы на спорт или на какое-нибудь дело, постирала бы шторы, например, очень помогает в подобных ситуациях. Но в этом замкнутом пространстве, когда тело парализовано теснотой, мозги хотят только спать, а психика находится на грани нервного срыва, можно только терпеть прилагая для этого всю свою волю.

Я перестала реагировать на все внешние раздражители, а внутренние игнорировала. Я оживилась только тогда, когда мы достигли границы двух королевств. Я покидала практически родной мне Милар, а въезжала в Фавель. Там, как водится, были ворота (типа Триумфальной арки, но по проще) таможня с пропускным пунктом (домик — сарай переросток), в домике за казённым столом сидел казённый, желчный, горбоносый субъект с бегающими глазками и задавал мне раз за разом один и тот же вопрос:

— И так Иллия Серая, ты утверждаешь, что являешься магом и прибыла в наше королевство обучаться высокому искусству магии?

— Да.

— Что да? Говорите яснее.

— Да, я маг, и прибыла учится. А в чём собственно вы сомневаетесь.

— Я не сомневаюсь.

И всё по новой: кто, откуда, зачем, по какому такому праву. В какой-то момент мне начало казаться что надомной изощрённо издеваются. Ну не может же этот тип быть таким тупым, или он у меня взятку вымогает таким способом? Нет, ну а что ещё можно подумать, если один и тот же ответ тебя заставляют повторять раз за разом и разговор с места не двигается. И даже не понятно, лично для меня, в чём собственно подозревают или в чём сомневаются. Бумаги что я предоставила его особо-то и не насторожили. Этот субъект их так по диагонали просмотрел одним глазом и откинул на край стола, и сразу приступил к допросу. Чёрте что и с боку бантик — вот мои мысли об всём этом. Пол часа он тупа парил мне мозги. Пока в дверь не заглянул ещё один такой же субъект с казённым лицом потомственного халдея, я тогда подумала, что это либо брат моего мучителя, либо в королевстве Фавель таких вот таможенников клонирую где-то. Не успела я испугаться мысли что они теперь вдвоём будут выносить мне мозг, как услышала фразу, точнее даже уловила каким-то чудом, так как шептались эти двое как настоящие конспираторы, поэтому я и слов-то, толком не слыша так бормотанье какое-то и невнятное шипение. Тем удивительней было то, что до меня дошёл смыл их разговора. Дословно его не воспроизведу, но вся катавасия завертелась из-за этого урода, из-за этой редиски, нехорошего человека, из-за….

Из-за нашего водилы, он таки решил подложить мне свинью напоследок. Он им что-то там наговорил про меня, и теперь эти хмыри решили выслужиться. И я взбесилась.

— Ах вы, уроды. Да я вас сейчас по стенке размажу! Что б тебя пёсий выкидыш в дугу скрутило, что бы ты лаптем подавился, что бы сквозь землю провалился!

Взорвалась я гневной тирадой, багровея на глазах. Эти придурки вздрогнули и оба как по команде «смирно» вытянулись во фронт с ужасом пуча на меня свои рыбьи бесцветные глаза. А потом попятились от меня спиной, открывая и закрывая рот ну точь-в-точь рыбы, выброшенные на берег. Я же одновременно с ними встала со своего места и пошла на них, желая высказать им всё, что я о них думаю, предварительно взяв за грудки, что бы убежать не смогли. Они таких слов ещё не слышали. При этом где-то далеко на грани сознания маячила мысль — что, я могу за это поплатится. Достаточно было представить, что кто-то в нашем аэропорту, например, при досмотре стал бы права качать. Но остановиться я уже просто не могла, мне казалось, что меня разорвёт на кусочки, если я что-то не сделаю с ними прямо сейчас.

И кто знает во что бы всё это вылилось, если бы я не услышала за своей спиной голос. Голос чётко произнёс:

— Хватит!

И я как шарик сразу сдулась. При чём меня саму такая реакция настолько ошарашила, что, повернувшись, я тупо уставилась на говорившего очумелыми глазами. Силясь при этом понять, а с чего вдруг я его вообще послушалась? Ведь логичнее было бы переключиться на новенького, что так не осторожно подставился и набросится уже на него. Но желания такого у меня не возникло, все мои эмоции словно выгорели в один миг, чувствовалось опустошение и слабость?

— Что за чертовщина? Ты кто?

Ни чего умнее в тот момент я придумать не смогла. Передо мной стоял мужчина неопределенного возраста не то лет сорок-пятьдесят, а может и больше, в стильном прикиде «Пушкинских» времён с элементами военной формы — ну там сапоги высокие, что-то типа эполетов, ой не знаю я как это по-человечески описать. С лицом один в один наш Лавров, тот что министр иностранных дел, только причёска другая.

Тут в дело влезла эта парочка казённых типчиков. Они точь-в-точь как младшеклассники, перебивая друг друга, задыхаясь и запинаясь стали жаловаться представительному дяденьке на меня нехорошую. Это было так смешно, словно смотришь шоу двух комедиантов. Если бы мои эмоции были сейчас в норме, обязательно бы заржала, а так только улыбалась, глядя на них. Но главное — я внятно услышала наконец причину этого таможенного бедлама, пусть и в исполнение пары придурков.

Наш водила — редиска такая, наплёл этим олухам, что я «засланный казачок», что бумажки у меня липовые и направляюсь я чуть ли не в саму столицу с явно какими-то не хорошими намерениями против добрых и честных людей королевства, а может и какого-то одного конкретного человека. Не то шпион, не то наёмный убийца, не то маньяк, аминь. И они, как и полагается уставом, доблестно встали на защиту родины, заслоняя её своей цыплячьей грудью от меня ужасной. А я, подтверждая всё выше сказанное, набросилась на них и чуть было не лишила обоих чести и жизни. Надо же какая я оказывается страшная. Мне особенно понравился пассаж про честь. Мне просто интересно, они действительно имели ввиду то самое, или что-то другое подразумевалось?

Видимо вошедший тоже задался тем же вопросом. Потому как осмотрел сначала их, а потом меня. И явно засомневался в их словах. Он остановил словоблудие этих двоих взмахом руки, а то эта парочка и дальше продолжала петь в два голоса и обратился уже не посредственно ко мне:

— И так, — это правда?

— Что именно из этого бреда сивой кобылы по-вашему может быть правдой?

Не удержавшись нахамила я. И устало села на табуретку у стола, потёрла виски руками и запахнулась в платок, а то что-то меня потряхивать от озноба стало. Мужчина, не проявляя эмоций прошёл к столу, нашёл мои документы, внимательно их прочитал и вроде бы даже посмотрел на просвет. Потом посмотрел на меня и спросил:

— Что можете сказать по поводу заявления господина Запаршина?

О боже, это нашего «водителя кобылы» так зовут? Ему подходит один в один. Я усмехнулась и уже спокойно пояснила:

— Этот Запаршин, очень обиделся на меня за то, что я не позволила ему обокрасть себя. Судя по всему, для него зажилить десяток другой талантов у простушек вроде меня самое милое дело, а тут такой облом, я оказывается считать умею. Видимо решил отыграться злыдень.

Мужчина просто кивнул головой. Не то согласился, не то просто дал понять, что слышал. Помолчали.

— Значит на обучение к нам?

— Эм, к кому это к нам?

— К нам это в Академию Боевой магии Светлых искусств и Тёмных, куда же ещё.

— Э, ну да вроде бы туда мне и надо.

Вот когда прямо-так в лоб спросили, я засомневалась вся сразу. Почему-то присутствие этого человека оказывала на меня какое-то хорошо забытое воздействие, но я никак не могла вспомнить, что же это за ощущение. Его лицо было таким бесстрастным что аж пугало. Но я всё же решила поддержать наш разговор:

— А кто вы? Позвольте поинтересоваться.

— Я глава Академии Боевой магии Светлых искусств и Тёмных Викдар ди Столинский.

Заявил он мне буднично, как будто сообщило о погоде. Я вытаращилась на него. Так вот оно что, а я-то всё гадала, что со мной, а передо мной оказывается мой будущий ректор. Ну это многое объясняет, в том числе и то, почему я так робею в его присутствии. Наш ректор в Москве оказывал на меня точно такое же воздействие, что интересно, после выпуска уже ни один начальник меня так не пугал. Может это у всех ректоров такой специфичный дар, для усмирения буйной молодёжи?

Но я попала! И как теперь быть? Не успела и до места учёбы добраться как уже отличилась по полной. Что теперь обо мне будут думать? Я ёрзала на табуретке пытаясь хоть так заставить свой мозг работать. Хотела уже начать оправдываться как маленькая девочка, но кроме слов о том, что я не виновата, на ум ничего не шло. Молчание затягивалось, а моя нервозность усиливалась. Ректор оторвал взгляд от письма, которое мне выдал наш маг и заметив мой направленный на него сосредоточенный взгляд, произнес.

— Так Иллия, твою ситуация я понял.

И он потряс письмом. А потом посмотрел на двух этих горе таможенников.