Маргарита Панфилова – Дневник Маргариты (страница 16)

А вы бы не матерились? Они ведь реально лапали везде куда могли дотянуться, да ещё и драться друг с другом ухитрялись, вот ведь бесстыжие малолетки. Я потом с психа и на адреналине гонялась за ними с каким-то дрыном наперевес, откуда только он там взялся. Все так веселились словами не передать, кончилось всё снежным побоищем все против всех. Нужно ли говорить, что это был первый и последний мой визит на эти долбанные горки.

А самое обидное это то что весь этот цирк днём на горках не закончился, а продолжился уже вечером в кругу семьи. Когда домой вернулись мальчишки с этих самых горок, этим как раз в сугробах самое раздолье, и всем в красках поведали, о том, как именно я там провела время. Ржали долго. Все, кроме меня.

Глава 7

Зима закончилась!

Ура-ура!

Зима закончилась! Не знаю, как себя чувствуют заключенные отмотавшие срок и вышедшие на свободу, но думаю, я ненамного ошибусь если скажу, что и я тоже этот самый срок отмотала. А что, параллелей полно — там прогулки редки и у меня тоже, там люди заперты в небольших помещениях с разным народом вот и я тоже. А главное невозможность просто взять и куда-нибудь смыться.

По моим подсчетам зима тут продлилась сто двадцать один день. Да, я всё ещё не бросила эту затею вычислить здешний календарь, получалось у меня явно плохо, но этот лучше, чем ничего. Как бы то ни было, а снег на дворе растаял. Скорее от дождей, чем от солнца, и народ по-прежнему вынужден был сидеть по домам, ибо землю размыло так, что, только выйдя на улицу сразу принимаешь грязевые ванны, только очень холодные. Поэтому утомительной стирки у меня прибавилось, правда занимались теперь ею все женщины в доме, что меня не могло не радовать.

А в целом состояние моё было так себе. Этакое угнетенно-вялое. Такое ощущение словно я и впрямь в тюрьме, точнее на каторге, та же однообразная физическая работа день за днём. Всё те же лица вокруг, бесят, всё тот же быт. Приходилось буквально ломать свою лень, которая почему-то упорно протестовала против любой моей физической нагрузки. Хотя ничего подобного раньше я за собой не замечала. Мозг, не смотря на нагрузку с учёбой с каждым днём всё больше тупел, я это просто чувствовала.

Я даже стала замечать за собой провалы в памяти. Иногда мне казалась что я забыла своё настоящее имя, отчего у меня начинался настоящий приступ паники, и видимо из-за этого на адреналине я приходила в себя. И эти внезапные приступы происходили всё чаще, я даже начала думать, что как раз этот набор симптомов указывает на такое заболевание как депрессия или психоз, или авитаминоз?

Иногда я просыпалась по среди ночи на своей этой лежанке, в абсолютной темноте, среди не знакомых мне людей и с большим трудом подавляла в себе желание куда-нибудь сбежать, а потом долго уговаривала себя не плакать, и не будить мирно храпящих людей. Но бежать из этого дома по-прежнему не решалась, вот такая я нерешительная трусиха. А как бы вы поступили на моём месте, денег у вас нет, карты нет, делать что-либо путное вы тоже не умеете, во всяком случае ничего из того что требуется в этом мире. Да и о самом мире у вас по-прежнему весьма размытое представление и так далее, зато есть чёткое понимание того, что жизнь в городе по сложнее будет чем в какой-то деревне.

Не знаю, как долго бы я тянула всю эту канитель, может до момента пока не смирилась бы со свой участью и таки выскочила бы замуж за кого-нибудь, или может свихнулась бы окончательно, но жизнь умеет преподнести сюрпризы.

Иногда это очень страшные сюрпризы.

Я кажется всё время искала проявления магии в этом мире хоть какой-нибудь, хоть в чём-нибудь и сильно переживала от того что не находила их, так вот в один совсем не прекрасный день я таки хлебнула этой магии по самое не балуй.

Это был не самый хороший день в моей жизни и не самый плохой, как говорится это был просто день. На дворе была весна, но небо было хмурым, а деревья по-прежнему голыми, птицы за окнами уже кричали призывно, но тепла как такого не наблюдалось. У сельских жителей уже начался весенний мандраж, и подготовка к новому пахотному сезону шла полным ходом. Из сараев на свет божий вытаскивались разные приспособления сельхозназначения. И всё это сваливалось на дворе перед домом и мужчины важно ходили вокруг этого добра как голуби и гордо показывали друг другу, со стороны смотрелось уморительно. Женщины перебирали погреба и прочие нычки на предмет клубней, семян и ещё чего бы такого посадить и время от времени в панике бегали друг к другу на обмен разными разностями, я даже не пыталась понять сути данной беготни. Ребятне всё это было пофиг, они просто бегали от избытка энергии и прочих чувств.

Я же в пику всему этому весеннему азарту пребывала в депрессии и радоваться началу нового каторжного сезона не могла чисто физически. Так что после общего завтрака и мытья посуды, я не особо удивилась, когда осталась одна в доме, все остальные разбрелись кто куда, а я после того как вымыла пол, сидела у окна и тупо пялилась на пустой пока двор, по которому сейчас гордо вышагивал абсолютно черный петух. Эта птица постоянно выбиралась из своего вольера и гуляла где придётся и ничто не могло его от этих прогулок удержать. Сколько я так сидела и рассматривала этот суповой набор не знаю, но полагаю всё же долго, как вдруг птица встрепенулась, заволновалась. Издала какой-то непонятный вскрик, вроде как хотела закукарекать, но испугалась что её услышат и резко передумала орать. А потом и вовсе опрометью ринулась в свой вольер. Я вытянула шею в попытке разглядеть что там с этим петухом творится, но через окно было так плохо видно, в принципе только размытые силуэты. Так что я накинула что-то вроде шали на себя и вышла на крыльцо. Любопытство — это не порок, а такое хобби, особенно в таких условиях.

Найти петуха я не успела. Так как за забором я разглядела полуголого человека, и это при плюс пять на улице максимум. Точнее что человек это я так сначала подумала, но потом присмотрелась, у этого человека был какой-то неправильный силуэт и одежды реально не было. Я замерла с отвисшей челюстью, пытаясь понять на что я вообще смотрю. Было это нечто двух метров в высоту, морда по собачьи вытянутая, шерсти не было, а кожа была серой, но при этом стояло это нечто на задних лапах и всё время как-то неестественно дёргалось, как человек с нервным тиком. И были его движения какими-то ломанными, деревянными, словно совершались через силу и не логичными даже по физиологии. Так тело разворачивалось в одну сторону, а голова при этом запрокидывалась назад или поворачивалась в обратную сторону. Я была в шоке и чуть было не начала спускаться с крыльца дабы рассмотреть это существо внимательнее, как вдруг я осознала, что это нечто принюхивается. Вот тут-то меня и накрыло, ноги задрожали, а всё нутро словно холодом обожгло. Я не произвольно стала оседать на крыльцо и уже из положения на карачках заползла в дом задом. И заметалась по дому как вспугнутый кролик, ища ту щель или нору куда можно было бы забиться от греха подальше и переждать. Нет, понять, что я там увидела я не смогла, но уж больно часто я смотрела фильмы ужасов, видать сработали рефлексы.

В результате забега по дому я забилась где-то в печке. Места хватало ведь изнутри печь была весьма широкая. А почему именно там не особо осознаю. Благо к тому моменту печка была всего лишь теплой, а не горячей, дрова-то в доме экономили.

Так что сижу я в той печке и от страха трясусь, разве что зубами не стучу, а главное про себя думаю: что всё это я себе сама придумала, и ничего там и вовсе нет, а я просто в своё время ужастиков и прочей фантастики пересмотрела вот и мерещится теперь всякое. Вот сейчас нормальные люди домой вернуться и как я буду им объяснять, чем я тут вообще занимаюсь, может соврать что печь чистила, так сказать изнутри? А то на меня и так косо смотрят, ещё чего доброго домашние решат, что у меня окончательно крыша поехала, да и сдадут меня в какое-нибудь соответствующее заведение. Ага если они в этом мире вообще есть. Я почти убедила себя в том, что ещё больше позориться не стоит и можно пойти посмотреть ещё раз на то, что там на улице происходит. И точно в это время, входную дверь чуть с петель не сорвало, когда в дом влетел одноногий, фига себе, откуда столько силы взялось, а за ним ввалились мальчишки, у всех глаза перепуганные и тоже по дому забегали и меня звать начали. Я уже представляла, как выставлю себя на всеобщее посмешище, когда, меня в этой печи найдут, но уж лучше я сама вылезу.

К моему удивлению моё триумфальное появление из печки, вызвал у всех свидетелей только вздох облегчения, даже не удивился никто. Честное слово я уже с большим трудом понимала, что здесь происходит. Герон командовал:

— Дверь подпирай быстрее! Лавки тащите! Столом окно закрывайте! На верх, все на крышу лезьте! Я их здесь встречу если прорвутся!

Голос его казался спокойным, но при этом я явственно чувствовала в нём напряжение, и я опасалась смотреть на старика, всё ещё продолжая убеждаться себя в том, что это что-то рядовое, а вовсе не то о чём я думаю. Мальчишки суетливо бегали и тихонечко скулили. Я услышала этот скулёж только тогда, когда мы уже все оседлали остроконечный конёк на крыше дома и была в ужасе от услышанного. Я просто никогда не слышала таких звуков от человека, от щеночка да, но не от человека. Дети прижались друг к другу, сбившись в плотную кучу и разве что не вцепились ногтями друг в дружку, при этом они дрожали так отчётливо, что я слышала, как у них стучат зубы. Это зрелище меня как ни странно отрезвило, в конце концов сколько мне лет, а сколько им. И я как могла начала их успокаивать, даже не понимая отчего мы тут прячемся. При этом ни противного мелкого дождика, ни холодного порывистого ветра, я словно бы и не чувствовала совсем.