Маргарита Пальшина – Дети апреля (страница 6)

Горькой, тайной обидой светят

Непонимания сквозняки

Создают все ветра на свете…

Не укрыться от этих ветров,

В чужом доме – всегда февраль.

Двери заперты на засов,

А сквозь щели струится печаль.

Нет названья болезни моей,

И лекарства никто не выдумал.

В этом мире лживых теней

Счастье нам даётся лишь искрами…

Затянулась дорога домой —

Сотни миль по тонкому льду.

Ты души моей окна закрой,

Я хоть каплю тепла сберегу.

Не-

Голубой, потухший вечер

Солнце умерло вдали.

От предчувствия невстречи —

– лёд кусочками в крови.

Разбросало нас по миру

Быстро повзрослели мы.

Не заставить играть Лиру

Состоянье нелюбви.

Ощущение неболи

Не пропеть, не прокричать

Я живу, как зверь в неволе,

На несон обречена.

Нарастает-убывает,

Словно стон из-под земли

Нет, не жалость и не память.

Осознание ВИНЫ.

Две столицы

Он стоял на распутье меж двух городов,

Угадать пытаясь, какой будет сниться.

Он дорогу спросил у седых облаков,

Облака потянулись в столицу.

Сотни битв за плечами, и вот, наконец,

В золотых куполах утопает небо.

Гордо жителя первопрестольной венец

Он примерил, как странником не был.

Перестал он закат над степями писать,

Лишь Москвы гранитные стены рисует.

Изумрудом купюры в руках уж блестят,

Только сердце всё также тоскует.

Он подумал: сестра,

Но чужой этот кров

Он мечтал, что жена,

Продается любовь.

Из картины изъяли душу,

Не спастись от гранитных оков.

«Ты беги! А не то продадут по частям,

Кисти, краски, глаза и руки», —

Так сказали ветра, он поверил ветрам,

И впервые был счастлив разлуке.

Ветры с севера дули и звали скорей,

Где в Невы зеркалах отражается вечность,

А над ней Питер плавит янтарь фонарей,

Отрицая жизни беспечность.

Гордый граф, его светлый взгляд —

– самый чистый речной песок.

Правда в замках его жива,

Но отвержен он и одинок.

Принимает он всех у себя,

Но не станет топить камин.