Маргарита Николаева – Некрополи Петербурга: Адамовы головы, холерные кладбища и Гром-камень (страница 7)
Река Нева, начало XIX века.
Вполне возможно, что в этой главе мы перечислили не все первые кладбища: в процессе работы нашлись упоминания о погребениях у Петропавловского собора (вероятно, речь шла о Комендантском кладбище), Троице-Петровского собора (находился на Петроградской стороне, не сохранился), Сергиевского всей артиллерии собора, церкви Рождества Христова на Песках. Информации о них слишком мало, и эти темы ждут своего исследователя.
В завершение разговора о первых кладбищах Петербурга стоит отметить общую тенденцию в истории всех некрополей, о которых мы рассказывали в этой главе: все они «угасли» к концу XVIII века. Почему так случилось? Тому есть несколько причин, и сложно сказать, какая из них повлияла больше, поэтому просто перечислим их — не в порядке значимости.
Итак, на закрытие первых официальных петербургских кладбищ, несомненно, повлияло официальное открытие указом Елизаветы Петровны в 1756 году комплексов Волковских и Смоленских кладбищ, которые почти на весь XIX век стали главными некрополями Петербурга. Этот же указ императрицы запретил хоронить на ранее открытых кладбищах — исключение было сделано только для знатных. Впрочем, как мы увидели, запреты властей не соблюдались строго, но со временем все же возобладали над привычками петербуржцев.
Еще одной причиной мог стать указ 1771 года о закрытии кладбищ в черте города по всей стране и основании новых за его пределами из-за эпидемии чумы. Аналогичный документ «О запрещении на погребение при церквах в черте города…» был опубликован в 1772 году в Петербурге. Возможно, страх перед неизвестной болезнью влиял сильнее, чем указ власти, и потому запрет на захоронения в черте города сработал.
Немаловажно и то, что Петербург разрастался, требовалось больше жилых и торговых площадей, особенно в центре города, и это тоже повлияло на упразднение кладбищ: например, находящееся на Выборгской стороне (довольно далеко от центра) Спасо-Бочаринское кладбище сохранялось до начала XX века, а расположенное неподалеку от Сенной площади Вознесенское было застроено уже в 1800-е годы.
Последней причиной, которую стоит упомянуть, является банальное забытье. Многие погребенные на первых кладбищах города были приезжими людьми, чьи семьи оставались далеко от Петербурга и не имели возможности посещать могилы умерших родственников, соответственно, захоронение довольно быстро приходило в упадок. Чем больше таких бесхозных могил на кладбище, тем быстрее само кладбище можно было закрыть и приспособить под новые нужды.
Кладбища, появившиеся в Петербурге в XIX и даже XX веке, несмотря на внешнее отличие, по своей сути не ушли далеко от кладбищ XVIII века. Об этом противоречии мы и поговорим в следующей главе.
Глава 2. Сто лет петербургских некрополей
В прошлой главе мы говорили о причинах создания новых кладбищ в Петербурге: в первую очередь это была переполненность старых и невозможность (из-за разрастающегося города) прирезки к ним новых территорий. Новые кладбища находились за границами тогдашнего Петербурга, что обусловило их сохранение после эпидемии чумы 1771 года и дальнейшее развитие. Часто образовывались не единичные кладбища, а целые комплексы, состоящие из нескольких некрополей для разных религиозных групп. При этом по своей сути они оставались кладбищами при церквях, только обширнее и дальше от города.
Одним из таких комплексов стали Смоленские кладбища на Васильевском острове: православное, лютеранское и армянское. Первым появилось православное кладбище: оно упоминалось в указе 1732 года: «…на Васильевском острову кладбищное место определено близ Галерной гавани…»[54], но было описано точнее в 1738 году: «…погребению быть надлежит на Васильевском острове у Черной речки, между 18-й и 23-й линиями, к какому месту дорогу расчистить от вновь наростного кустарника и поделать канальцы»[55]. Тогда же были даны рекомендации по благоустройству: «…для возвышения кладбищенских мест поделать вокруг и поперек каналы, в пристойных местах устроить пруды, вынутою землею засыпать низкие места и возвысить; сами кладбища огородить деревянным забором и построить при тех кладбищах деревянные покои для житья караульным и могильщикам и для содержания всяких потребностей к погребению; а те строения, каналы, пруды и городьбу делать и впредь содержать в добром порядке из церковных доходов». Однако хоронили на этой территории и раньше: например, именно там предписали погребать жителей острова, когда им отказали в открытии кладбища при Андреевском соборе (см. первую главу). При этом место все же было неудобное: довольно низкое, часто страдающее от наводнений.
План Смоленского православного кладбища, 1914.
Впрочем, на Васильевском острове издавна хоронили и в других местах рядом с Черной речкой: в конце сентября 1863 года был найден «…целый ряд гробов на берегу Черной речки… На берегу Малой Невы также недавно [в 1875 году. —
Вспомните Колтовское кладбище, которое находилось рядом с Канцелярией тайных розыскных дел, где до смерти запытывали людей в период правления Анны Иоанновны, — там тоже хоронили колодников и находили кости в цепях.
Но вернемся к Смоленским кладбищам! Спустя почти 20 лет, в 1756 году, вышел указ Елизаветы Петровны «О назначении места для кладбищ в С.-Петербурге…», где повторно говорилось об открытии кладбища «…ради обывателей Васильевского острова в сторону от Галерной гавани[58]» и заодно о необходимости построить там часовню и оградить некрополь забором. Забор появился в том же году, а вот с часовней все оказалось сложнее. Все работы должны были выполняться за счет церкви, однако ее на кладбище еще не было, как и не было средств на ее постройку. Поэтому церковь было решено возвести за счет губернских (светских) средств. Так в 1756 году на кладбище появилась деревянная церковь, освященная во имя Смоленской иконы Божией Матери. Здание постепенно приходило в негодность, и в 1786-1790 годах на другом месте была возведена каменная Смоленская церковь, стоящая на кладбище и сейчас. Первая же Смоленская церковь полностью обветшала к XIX веку, в 1829 году ее разобрали, а спустя два года на этом месте возвели каменную церковь во имя Святой Животворящей Троицы.
По легенде, так произошло потому, что на Васильевском острове при Петре I жили переселенные из Смоленска рабочие, которые вскоре скончались и были похоронены на берегу Черной речки — отсюда топоним «Смоленское поле» (местность на юг от кладбища) и нынешнее название Черной речки — река Смоленка. Однако документально эта история не подтверждается.
Смоленское кладбище надолго стало одним из главных петербургских некрополей. В основном там хоронили жителей Васильевского острова, и это во многом определило облик и судьбу кладбища. Дело в том, что на Васильевском острове располагались (и располагаются до сих пор) Кунсткамера, Академия наук, Санкт-Петербургский государственный университет, военные корпуса, Горный институт, Академия художеств — многие выпускники и служащие этих институций были погребены именно на Смоленском кладбище. Хоронили там и обычных горожан разного достатка; а с 1841 года кладбище было поделено на семь разрядов, первый из которых был самым дорогим (поскольку покойный погребался прямо в церкви или под ней), а последний, седьмой, — бесплатным. Самые дорогие участки находились рядом с церквями и были благоустроены лучше всего; разумеется, позволить себе погребение на таких участках могли только очень обеспеченные люди. Места на кладбище продавались «навечно», и это часто проявлялось в большом количестве неухоженных могил, особенно в небогатых разрядах. Интересен комментарий священнослужителя Смоленской церкви С. Опатовича, который пишет по этому поводу следующее: «…у католиков и лютеран если в течение десяти лет после погребения покойника место остается запущенным, то расчищается и отдается для погребения нового покойника. <…> Православные, как известно, так не поступают. Они уважают кости почившего и в заброшенной могиле, рассуждая, что родные почившего не всегда могут наблюдать за его могилой, хотя тем не менее будут глубоко огорчены, если эта заброшенная могила занята будет чужим для них покойником. Мы больше обращаем внимание на сердечные чувства близких к почившим людей, нежели на чистоту кладбища, и, если это сталкивается, отдаем предпочтение первому»[59]. Несмотря на такой пламенный комментарий, стоит отметить, что случаи сноса могил и памятников на них для повторного захоронения все-таки бывали на кладбищах того периода.