Маргарита Наваррская – Новые забавы и веселые разговоры (страница 19)
Итак, Николь и его товарищ распростились с Яковом и со своим попутчиком, надеясь вскоре встретиться с ним в Назначенном месте, — но где там! — больше уж они его не видели, напрасно прождали два дня, а он и не думал являться. Пока же Николь Соваж с приятелем сидели так и ждали, они все судили и рядили, какую бы награду попросить в Риме за чудесный камень, и никак не могли сговориться. Один мечтал стать каноником, другой — кюре, и оба были не прочь получить по епархии, однако они понимали, что метят слишком высоко, и потому готовы были удовольствоваться меньшим, но зато выхлопотать в придачу денежное содержание.
Прождав немало времени и видя, что товарищ никак не идет, они наконец заподозрили, что он провел их — а так оно, конечно, и было! — и Николь Соваж, будущий лессейский кюре, схватился за рукав, дабы удостовериться, там ли еще камень, когда же нащупал его, не знал, что и подумать, и сказал приятелю: «Нет, дружище, никакого надувательства нет, камень здесь, в рукаве». Он-то опасался только колдовских проделок и попал пальцем в небо. Сколько ни ждали приятели, а о марвильце ни слуху ни духу — делать нечего, пустились они снова в путь и зашагали по дороге в Рим.
А дней через пять они услыхали толки о неких ловких жуликах, которые дурачат путешественников на дорогах, плетя им разные небылицы насчет недавней кончины папы. Одни подсовывают простакам кубки из поддельного серебра, другие — ложки, а некоторые всучают фальшивые камни, — словом, кто во что горазд. Слушая эти рассказы, мессир Николь с приятелем задумались, не надули ли и их тоже, и решили проверить и оценить камень во Флоренции. Так и сделали. Добравшись до Флоренции, они распороли рукав мессира Николя, достали камень и с трепетом отнесли свое сокровище банкиру. На вид, ничего не скажешь, камень был недурен, но банкир, едва взглянув, без колебаний оценил его в два байокко[55] — все равно что восемь денье по-нашему. Мессир Николь и его приятель, разумеется, были огорошены такой ценой, но ничего не сказали, а придя в Рим, стали носить камень по всем ювелирам и шлифовщикам, — они рады были бы хоть верпуть свои деньги, уж и не помышляя о прибыли но все предлагали ту же цену, что и флорентийский банкир а то и того меньше.
Наконец швырнули они злополучный камень в Тибр с моста Святого Ангела, и с ним вместе утопили надежды на награды и должности, которые им так хотелось получить. Пришлось им для достижения желанных целей поискать волшебное средство посильнее, каковое средство, именуемое усердием, они нашли, добросовестно служа старшим, За что со временем были вознаграждены сполна Так пусть же история о том, как когда-то они пошли по ложному пути — и обманулись, послужит наукой всем кто ее слушал.
Никола де Труа
Великий образец новых новелл[56]
Брюхатый муж
Надобно вам знать историю, случившуюся некогда в Труа, что в Шампани: жил там один добропорядочный купец, молодой и веселый человек, и женился он, по сватовству родителей своих, на красивой и честной девице, да к тому же еще при немалом приданом. И любили они друг друга горячо и сердечно. И следует добавить, что держали они у себя в услужении пригожую девушку, исполнявшую работу по дому.
Вот случилось однажды так, что купец наш принялся заигрывать с молодой служанкою; он ее улестил, склонил к себе, и спал с нею, да притом множество раз и столь усердно, что по прошествии некоторого времени названная служанка объявила хозяину, что впала в тягость от него, чем юный наш любезник был весьма поражен и удручен. В один из дней отправился он к своему двоюродному брату-лекарю, и тот, видя, как он сумрачен душой, стал выспрашивать, какая беда приключилась. И купец отвечал ему, что взаправду пребывает в великой горести.
— Да что же у тебя стряслось? — спрашивает врач, — Ах, кузен, — отвечает купец, — такая невзгода налетела, какой в жизни не ждал. Поразвлекся я тут с нашей служанкою, да так, что она затяжелела от меня, и ежели моя жена об этом проведает, не видать мне больше радости до конца дней, ибо ее отец и мать сживут меня со свету, — ведь жена любит меня всем сердцем.
— Всего и дела-то? — восклицает врач, — ну, дружок мой кузен, тут печалиться не с чего, от этой беды мы вам сыщем средство.
— Увы, друг мой и кузен, — причитает купец, — ничего мне не осталось, как положиться на вашу помощь и содействие, а уж я заплачу вам за все, сколько пожелаете.
— Да не в плате дело, — отвечает ему врач, — а дело в том, что задумал я одну хитрость, и удастся она только лишь, если вы мне доверитесь. Надобно вам сейчас вернуться к себе домой и прикинуться больным, да жаловаться на боль в пояснице и в животе; а мне пришлите с вашей женою свою мочу. Предоставьте мне дальнейшее дело, и я надеюсь, мы его обстряпаем с божьей помощью.
Распрощался с ним купец и вернулся к себе домой как ни в чем не бывало; тут прикидывается он больным, и бедная его жена, не подозревая обмана, принимается нежно утешать и расспрашивать его:
— Ах, милый мой дружочек, да что это с вами? Где у вас болит?
— Ой, душенька, — стонет он, — кажется, смерть моя пришла: живот и поясницу так жжет, словно собаки зубами грызут.
На это говорит ему бедная жена: «Мой дружочек, надо бы вам помочиться, а я отнесу вашу мочу к лекарю».
— Ох, душенька, — отвечает молодой человек, — и не просите даже, до того ли мне теперь!
Но она все же уговорила его помочиться, и, вся в слезах, принесла эту мочу своему ученому кузену. Он же, видя ее плачущей, тут же спрашивает, что за беда приключилась.
— Ах, кузен, — говорит она, — думается мне, что брат ваш, а мой муж, умирает.
— Иисусе Христе! — восклицает врач, — да как же это? Я только недавно с ним виделся!
Тут она начинает рыдать так горько, что слова не может вымолвить, и только показывает ему на мужнину мочу. Врач долго разглядывает ее, нюхает, а после заключает:
— У того, кто дал эту мочу, должны сильно болеть живот и поясница.
— Увы, именно так, мой друг, — говорит молодая женщина, — как раз на это муж и жалуется.
— Да при чем тут муж? — удивляется врач, — моча, которую вы мне принесли, принадлежит беременной женщине.
— Нет, нет, кузен, — отвечает она, — уверяю вас, что это моча моего мужа, я в этом уверена, ибо сама видела, как он мочился.
— Правда ли? — допытывается у ней врач, — своими собственными глазами видели и уверены?
— Да, — говорит она, — могу дать голову на отсечение.
— Ну, милая моя, тогда вот какое дело: супруг-то ваш брюхат и должен разродиться.
— Как? — восклицает она, — да возможно ли эдакое?!
— Вполне возможно, — отвечает врач.
— Да растолкуйте вы мне, как же это сделалось?
— А вот признайтесь-ка, милая, не случалось ли вам, когда вы с мужем забавлялись в постели, кататься на нем верхом? Говорите всю правду, ежели хотите, чтобы он вылечился.
— Ах, кузен мой, я скажу вам всю правду. Был такой грех, хотя и всего только один раз.
— Ну, клянусь богом, теперь мне все ясно, — говорит врач, — вот с этого-то самого раза он и понес от вас.
Тут бедняжка жена совсем приуныла и стала выспрашивать, нет ли такого средства избавиться от эдакой напасти.
— Есть, — отвечает он. — Вот что следует вам сделать: подыщите какую-нибудь молодую и непорочную девицу и постарайтесь уговорить ее переспать с вашим мужем одну или две ночи, и тогда он передаст ей семя, которое носит. Ведь оно — это семя, вышедшее из вашего чрева, — еще не созрело вполне, и ребенок, который должен вырасти из него, пока вроде бы и не живой. Так что если ваш муж переспит с девицей, то он передаст ей этого ребенка и таким манером избавится от него и спасется сам.
— Ах, кузен, друг мой, — восклицает молодая женщина, — уж как я вам благодарна за совет. Теперь я знаю, что мы, с божьей помощью, избавимся от этой напасти. Ибо у нас в доме живет служанка — молодая девушка, и, думается мне, еще нетронутая. Заплачу ей десять экю, чтобы она была довольна, и уговорю переспать с моим мужем лишь бы только он вылечился.
— Ну вот и хорошо, — говорит врач, — вот и прекрасно. А чтобы люди о том не проведали, надобно справить все это тишком у вас в доме. Так ни единая душа ничего не узнает, ибо, выйди такое дело наружу, тут же начнут судачить о вас: «Вот женщина, скажут, которая обрюхатила своего мужа, оттого что любила кататься на нем верхом». А такие сплетни — дело скверное.
На том они и порешили.
— Только прошу вас, кузен и друг мой, — говорит молодая женщина, — зайдите к нам и подбодрите хоть немного моего муженька.
— Ну а как же, кузина! — отвечает тот, — сейчас же вместе с вами и отправлюсь.
И пошли они к несчастному больному, пребывавшему, видит бог, в великом расстройстве. Тут рассказал ему потихоньку врач, о чем беседовал он с его женою и как договорились они о том, что ему надобно будет переспать со служанкою, дабы исцелиться, — то-то развеселился наш страдалец! Тут же призвали они служанку — якобы для того, чтобы поправить постель, и, передав ей все дело, предупредили, что хозяйка будет с нею говорить и что для начала следует ей слегка поломаться, а потом уж и согласиться. После чего врач осмотрел больного и, распрощавшись, удалился. Дама же вызвала служанку в другую комнату и сказала ей так: