Маргарита Лобия – Казахские мифы (страница 4)

Кроме Тенгри важное место в тюркском, а затем и в казахском пантеоне занимали богиня Умай, мать-огонь От-Эне, богиня всего живого, покровительница земли и воды Жер-Су (Йер-Су) и вечный враг Тенгри – демон Эрклик (Эрлик), повелитель подземного царства.

Многие исследователи полагают, что на заре времен боги составляли триаду: Тенгри – Жер-Су – Умай, однако постепенно богиня Жер-Су ушла в тень, уступив свои полномочия Умай. В возвышении Умай некоторые историки усматривают победу младшей жены над старшей.

Умай

Умай – богиня любви и плодородия. Умай наделяет человека кутом (жизненной силой, духовной мощью, или, говоря современным языком, энергией космоса) и суром (обликом). Умай охраняет рожениц и маленьких детей (примерно до 6–7 лет, пока ребенок эмоционально незрел) и определяет конец земного существования человека. Не только женщины почитают Умай, превозносят ее и храбрые воины. Когда воин погибает в схватке, Умай принимает его душу и возносит в воинский рай наподобие скандинавской Вальхаллы.

Ученые-лингвисты слышат отголосок имени Умай в казахском женском имени Баян. По их мнению, в зависимости от фонетических особенностей, присущих говорам тех иди иных племен и народностей, имя Умай могло произноситься по-разному: «Умай» древними тюрками, «Убайана» жителями Алтая, «Пайана» хакасами, «Майана» башкирами и «Байана» («Байан», «Баян») казахами.

Хакаска совершает ритуальное кормление «Большой каменной старухи», почитание которой связано с культом Умай. Около 1930 г.

Двенадцать дочерей было у Умай, все они вышли замуж и принесли счастье в дом мужей. И остальным людям делали они добро: направляли реки в пустыни, находили родники с чистой водой. Когда же окончился срок их жизней, Умай превратила их в высокие скалы. С тех пор служат скалы – дочери Умай – ориентирами путникам и не дают им сбиться с дороги. И пока люди почитают богиню Умай и ее дочерей, не заблудятся они и не лишатся удачи.

От-эне

Мать-огонь родилась из стопы богини Умай. От-Эне – дар богини Умай человеку, святой и священный. От-Эне бережет семейный очаг и отводит семьи от несчастья, а также благословляет и очищает.

Прежде чем чужеземного посла допускали до хана, его проводили между двумя огнями. Считалось, что таким образом он очищался от всякой скверны и не мог ни оскорбить хана, ни поднять на него руку. Отказ же от обряда чаще всего грозил послу смертью.

Согласно древним преданиям овца и баран сотворены из неба и огня и потому считаются чистыми животными. Недаром древние тюрки приносили их в жертву небу, мусульмане – Аллаху. Баранью лопатку шаманы тюрко-монгольских племен использовали для гаданий, а во время массажа, считавшегося средством изгнания хворей, втирали в тело больного бараний жир.

Эрклик

Эрклик – черный демон коварства и зла. На страшную участь обрек он людей, наделив их, вопреки повелению Тенгри, душой – суной. И теперь после смерти душа человека отправляется на суд к Эрклику. Души добродетельных людей после суда попадают в Арун-Сюдун (райский сад Тенгри) и становятся добрыми духами ару-нама (аруахами), а души порочных – превращаются в алши, духов, приносящих людям болезни и вред. Обращением в алши люди караются за убийства, разврат, кражи, ложь, любовь к ссорам и нанесение другим всевозможных обид, за скверные мысли, зависть, распространение сплетен и неверие.

Луи Ле Бретон. Иллюстрация к адскому словарю Жака Огюста Симона Коллена де Планси. Эрклик, или Эрлик. 1863 г.

Неувядающие идеи тенгрианства

Тенгрианство – удивительная религия, находящая живой отклик в сердцах современных казахов. С ней связаны сохранившиеся до наших дней почитание предков и вера в бессмертие человека – не только его души, но и его самого как воплощения космоса, неотъемлемой части природы.

С молоком матери Умай впитали казахи уважение к пращурам, передаваемое из поколения в поколение, из рода в род, из племени в племя. Как уже было сказано выше, по сохранившимся с тюркских времен поверьям, достойный человек после смерти становился бесплотным духом, аруахом, верным подручным Тенгри, исполнителем его воли, охранителем своего рода и племени, приходящим на помощь родным в любых жизненных неприятностях и передрягах. «Поддержите меня, аруахи!» и по сей день остается действенным призывом к могущественным силам кровного родства. От уважения к аруахам проистекает и уважение к своей семье и старшим, трепетное отношение к родственникам и крепкая память об ушедших. Могилы предков и мавзолеи неприкосновенны и святы. На них каются и приносят присягу, возле них молят об исцелении и потомстве. По одному из преданий, путникам, которых посреди степи настигла ночь, советовали ночевать возле курганов – там никто не мог причинить им вреда.

Мавзолей Арыстан-Баба недалеко от Шымкента.

Казахстан

От идеи тенгрианства проистекает и идея вечной жизни, ибо что есть жизнь человека, как не смена времен года: весна – рождение, лето – расцвет, осень – увядание, зима – засыпание. Жизнь человека циклична и бесконечна, как сама природа. И если исходить из того, что окружающий мир вечен, то, следовательно, вечен и человек, а смерть есть не что иное, как сон, зимняя спячка перед очередным пробуждением. В этой связи интересно сравнить две легенды, повествующие о том, как был определен срок жизни для человека согласно тюркским и казахским поверьям.

Давным-давно, как верили тюрки, ни человек, ни зверь, ни птица не ведали смерти. Жили они, размножались, да так, что вскоре заполонили всю землю. Определил тогда Тенгри каждой твари свой срок жизни, и подручный Тенгри умертвил одного человека, чтобы все узнали, как выглядит смерть. Испугались люди, озлобились. Начались убийства, появилась вражда, вспыхнула ненависть. А до того дня все жили мирно и счастливо.

А вот как создатель поступил в аналогичном случае, согласно казахским мифам. Он призвал к себе все живое и решил определить каждому срок его жизни. Положил он человеку тридцать лет. Человек обиделся, но ничего не сказал. Ослу создатель дал пятьдесят лет, но предупредил, что жизнь у того будет трудная и горькая. Тогда осел попросил сократить его жизнь на двадцать лет. Создатель исполнил его просьбу, а человек выпросил себе те двадцать лет, от которых отказался осел. Собаке создатель определил жизнь в сорок лет, но также предупредил, что хорошего ее ждет мало. Собака отказалась от двадцати положенных ей лет, и эти годы снова взял себе человек. Под конец создатель определил жизнь обезьяны в шестьдесят лет, но обезьяна попросила уменьшить ее жизнь вдвое. Невостребованные годы опять забрал человек.

Стало у него сто лет жизни, вот только не все они ему в радость. Тридцать лет он живет, как человек, наслаждаясь молодостью и не задумываясь о будущем. Двадцать лет, как осел, – трудится без остановки, но получает лишь пинки да попреки. Двадцать лет он живет, как собака, – трясется над тем, что успел накопить, и скалит зубы, боясь, как бы у него ничего не отняли. И тридцать лет, как обезьяна, – корчит глупые рожи, постепенно теряя разум, переламывается в спине и ходит на подгибающихся ногах.

Сказка, как говорится, ложь, да в ней намек…

Много традиций и обычаев тенгрианства перешло в ислам, преобразившись до неузнаваемости или сохранившись в нем почти в первозданном виде. Но, наверное, самым примечательным и поразительным примером слияния тенгрианства и ислама может служить перенос качеств некоторых божественных или мифических представителей казахского фольклора, зародившегося на ниве тенгрианства, на исламских святых. Дальше мы узнаем, как это получилось.

Тенгрианские духи-покровители и мусульманские святые

«Боль за скот – боль души», – гласит казахская поговорка. Казахи-скотоводы трепетно относились к домашним животным, от которых напрямую зависели их благосостояние и жизнь, и верили в оберегавших животных духов-покровителей. Главных духов-покровителей было несколько. Так, лошадей защищал Камбар-Ата, коров – Зенги-Баба, верблюдов – Ойсылкара, овец – Шопан-Ата, коз – Шекшек-Ата. Поразительно, но некоторые из этих древних духов-покровителей не просто остались в народной памяти в качестве мифологических образов, но обрели черты реально живших проповедников и святых.

Шопан, согласно Казахскому толковому словарю, – это человек, пасущий овец, чабан. У древних казахских племен Шопан-Ата считался предком овец, который впоследствии стал их духом-покровителем. Позже в народном восприятии фольклорный Шопан-Ата слился с мусульманским праведником Шопан-Атой, учеником суфийского поэта и проповедника Ходжи Ахмеда Ясави, и об этом повествует легенда.

Некрополь Шопан-Ата и подземная мечеть. Казахстан

Однажды Ходжа Ахмед Ясави заявил ученикам, что настала пора им отправиться в путь проповедовать истинную веру Натянул он тетиву лука, выпустил через шанырак (деревянный обод наверху юрты в виде скрещенных жердей) стрелы и сказал, где ученики найдут их, там пусть и проповедуют. Шопан-Ата отыскал стрелу рядом с аулом богатого скотовода Баяна и нанялся к нему пастухом стада белых овец. Хитрый и жадный Баян пообещал заплатить Шопан-Ате только в том случае, если в стаде родится черный ягненок. Через год черный ягненок родился. Пораженный Баян женил Шопан-Ату на своей дочери и отдал ему все свое имущество. А на том месте, куда упала стрела, Шопан-Ата построил мечеть.