Маргарита Лебедева – Лжец! Не проси меня остаться (страница 6)

Нет, Лина бы все продумала заранее, он бы от нее ни на шаг не отходил, и она бы воплотила свой план в реальность.

Эх…

Сейчас, когда выяснилось, что у Гриневича родился четвертый ребенок, Лина уже не была уверена, что Павел бросит ради нее семью. Да и ей он нужен ли с таким балластом? Он одних алиментов будет платить дофига и больше, а на новую семью ничего не останется.

Да, она с самого начала завязки тесных отношений знала, что у Павла трое детей, но пока она их не увидела, они были чем–то мифическим, несуществующим, эфемерным. Она не сомневалась, что ее любимый откажется от семьи, надо всего лишь немного подождать и поднажать. Но вот увидела двух девочек–близняшек и мальчика, плюс беременный живот Ксении и все. Поняла, что Павел не откажется от детей, он слишком ответственный и глубокий семьянин, хоть и говорил, что ни любви, ни уважения в его браке нет.

А с ней, Линой, молодой сочной красивой девушкой, он просто расслаблялся, отдыхал от семьи, после мчался домой на всех парах.

– Козел! – буркнула она себе под нос.

– Я?! – удивился сосед.

– Это я не вам.

Стюардессы прошли по салону, раздали желающим бумажные пакеты. Лина взяла тоже, воткнула его в кармашек сиденья перед ней.

Подсмотрела, как в соседнем ряду девушка опустила подлокотники, сделала то же самое. И вцепилась в них пальцами обеих рук да так, что те побелели.

Боковым зрением заметила, что самолет пришел в движение – в окошечке поплыла разметка на асфальте.

Сердце забилось сильнее – началось.

Пока терпимо.

– Боитесь? – сосед спросил снова, оторвав взгляд от окна.

– Очень, – не глядя на него, прошептала девушка побелевшими губами.

Она не рискнула повернуться к соседу, ведь тогда бы она зацепила взглядом вид из окна, увидела бы, как самолет стремительно набирает скорость. Он и так начал гудеть громко, еще громче, даже уши заложило, а ведь они еще не оторвались от земли.

– Не бойтесь. Все будет хорошо, вам еще понравится летать.

Подумав буквально секунду, мужчина убрал свой подлокотник и одним рывком пересел к Лине поближе, пристегнулся, опустил подлокотник.

Все сделал быстро и вовремя, потому что гул двигателей стал просто невыносимо громким, Лина вжалась в спинку кресла и приготовилась умирать молодой, не повидавшей жизни. Она даже замуж еще не вышла, а теперь уже и не выйдет.

Мало того, что самолет гудел, его вдобавок почему–то трясло, корпус странно и жалобно скрипел. Возникло ощущение, что железная птица сейчас развалится на куски и никакие самонадувные жилеты не спасут.

«Господи, и зачем я в это ввязалась, далось мне это море, лучше бы я сидела дома, ездила бы с бабушкой на дачу полоть грядки, кормить комаров и валяться на пледе под яблоней» – мелькало паническое в хорошенькой белокурой головке.

Внутренне Лина рыдала от страха, едва держалась, чтобы не вскочить со своего места и не закричать, чтобы немедленно вернули ее назад, ей надо выйти, она никуда не полетит.

Самолет натужно гудел, не переставая. Поднимался вверх и одновременно с подъемом делал поворот, накренившись на бок.

Лина сидела зажмурившись, ей казалось, что сердце ее разорвется от страха, если сию минуту весь этот ужас не прекратится.

Но секунды полета длились, а она все еще была жива.

В какой–то момент она почувствовала, как на ее кисть опустилась чужая ладонь. Большая, горячая. Сосед осторожно сжал ее пальцы. Ну и пусть без разрешения.

Самолет тряхнуло. Девушка тихо вскрикнула и уткнулась лбом в плечо соседа. Ей жизненно важно было почувствовать хоть какую–то, пусть даже мнимую, защиту.

– Дыши ровно. Слышишь? Дыши, – уверенно произнес мужской голос рядом с ее ухом.

Огородникова дышала ровно, слушая низкий бархатный голос постороннего мужика, вдыхая запах дорогого парфюма, и была безмерно благодарна за поддержку, но страх все еще сковывал внутренности. Все–таки, самолет – не ее транспорт. Ей не нравится летать.

С момента взлета прошло менее получаса, у нее уже сгорело дофига нервных клеток и несколько лет жизни, а лететь еще четыре с половиной часа.

А самое неприятное – через десять дней придется возвращаться назад таким же способом.

Если сейчас они все–таки долетят до пункта назначения, в чем Лина не была уверена.

Самолет дергался, точь–в–точь как автобус во время торможения, только не останавливался, а продолжать лететь высоко над землей.

Ужас ужасный!

«Можно домой я пойду пешком?» – простонал внутренний голос.

– Все, высоту набрали, можно расслабиться.

Лина почувствовала, что сосед разговаривает с ней, улыбаясь. Но не смеется над ее страхами, наоборот, поддерживает и сочувствует.

Она наконец отлипла от его плеча, огляделась вокруг, намеренно избегая смотреть в окна.

По проходу ходили спокойные стюардессы, осматривали пассажиров, следили за порядком.

Огородникова понимала, что носить маски спокойствия этих девчонок обучают на курсах, но все же их вид успокаивал не на шутку расшатавшиеся нервы.

– Меня Стас зовут, – сосед напомнил о себе.

– Лина, – не стала игнорировать мужчину, ведь он сделал для нее так много. Представилась тоже.

– Очень приятно. Вот уж не думал, что компанию в полете мне составит такая очаровательная девушка, – бархатный голос рядом успокаивал и отвлекал от страхов.

– Вы часто летаете? – чисто из вежливости спросила Огородникова, покосившись на соседа, точнее на его предплечье – ближайшую к ней часть тела.

– После того, как вы облюбовали мое плечо и приняли его за спасательный круг, предлагаю перейти на ты, – обаятельно улыбнулся Стас.

– Извините, то есть извини, – засмущалась Лина. Стало неудобно и стыдно за свою слабость.

– Нет–нет, тебе не за что извиняться, это нормальная реакция для новичка.

– Я вообще не понимаю, как решилась лететь, – призналась девушка. – У меня на земле голова кружится, когда смотрю на летящий в небе самолет, представляя себя там. А тут – я реально внутри, а он – высоко в небе… К этому невозможно привыкнуть, – покачала она головой.

– Уверен, ты еще поменяешь свое мнение.

Эх, Лине бы такую уверенность.

– Так ты не ответил на вопрос: как часто тебе приходится летать? – она все еще разговаривала с рукой соседа.

– Раза три–четыре в год.

– Командировки?

– Чаще всего да, но в этот раз я сказал: «Все, баста, хочу просто отдыхать, купаться в море».

– Кому сказал?

– Начальнику своему.

– М–м. А он что?

Лина отметила про себя, что разговоры отвлекают от страха, а ее сосед неплохой собеседник.

– А он сказал: «Лети, работать можно и удаленно. Поплаваешь и за работу».

– Вот козел! – воскликнула девушка, выразив гнев несправедливости.

– Да не, так–то он мужик у нас хороший. Главное, платит щедро.

Стас поерзал. Он был крупным мужчиной, а сиденья тесные и неудобные, колени деть некуда.

– Я вообще–то летаю бизнес–классом, но в этот раз секретарша напортачила, купила эконом, – как бы оправдывался сосед. – Это ее второй косяк, в первый она взяла комфорт, но перелет тоже был так себе. По приезде домой хотел ее оштрафовать, но теперь вижу – надо выдать премию.

Мужчина многозначительно сжал кисть девушки. А может быть это была дружеская поддержка, ведь в этот момент самолет опять «тормознул».

– У тебя есть собственная секретарша?