Маргарита Краска – Город Бабра (страница 2)

– Ты собрался меня лечить или изучать?

Я впал в ступор на пару секунд. Вот чего угодно ожидал, но точно не такого вопроса. Скорее был готов начать оправдываться на замечания в стиле: «Молодой человек, вы что, преследуете меня?». И тут до меня дошло, что я выпрыгнул из окна лаборатории не переодеваясь, то есть в белом халате. Я усмехнулся и ответил:

– Скорее изучать.

– О, это будет непросто!

– Почему?

Она кивнула, сказав:

– Идем, – и полетела дальше.

На самом деле, растерянность при знакомстве давно уже перестала быть для меня проблемой. Все же 26 лет как никак. Аспирантура, пишу кандидатскую. Надеюсь изменить мир, обнаружив волшебную бактерию, способную очистить океан, не хрен собачий. Что ж меня эта радужная незнакомка так выбила из колеи?

Решил все-таки взять себя в руки, и заодно обрести контроль над нашим странным знакомством. Спросил:

– Как тебя зовут?

– Аркабалена, – гордо, почти надменно, ответила девушка.

Сначала я подумал, что мне послышалось. Это была фамилия, а потом имя Лена? Или как? Переспросил. Девушка ответила, что нет, никакая не Лена. И повторила, развернувшись ко мне, громко и четко:

– Мое имя Аркабалена.

Нет, она определенно решила вывести меня из себя. Во-первых, что за имя такое, нахрен. Никогда подобных не слышал. Во-вторых, и что мне дальше говорить? По законам жанра она должна была спросить, как зовут меня. Я разозлился:

– А мое имя тебе не интересно?

– Интересно, – ответила девушка равнодушным тоном, – но не прямо сейчас!

Дальше шли молча. Меня начали раздражать ее манеры. Нет, это конечно весело и интригующе: оригинальный внешний вид, необычный вопрос в начале беседы. Но продолжать игру в том же духе дальше – уже перебор получается. Сейчас, по-хорошему, пора переходить к ничего не значащей болтовне о погоде, ну, или расспрашивать о занятиях, учебе или работе. А может просто обсудить наконец, куда мы все-таки идем.

А мы уже минули «серый дом» – администрацию – и быстро двигались в сторону Московских ворот вдоль набережной Ангары. И чего она раскомандовалась? Мало того, что шла впереди, контролируя движение, так еще и в разговоре заняла не просто ведущую, но и какую-то издевательскую, тиранскую позицию. Захотелось сказать ей сердито: «Дура!» – развернуться и двинуться обратно, в сторону института.

Вспомнил институт – и он тут же вспомнил обо мне. В кармане завибрировал телефон. К счастью, я взял его с собой, когда мы выходили на задний двор. Достал айфон из кармана халата и глянул на экран. Верка, конечно. Потеряла. Говорить с ней не хотелось. Вот что ответить, если она спросит: «Где ты шляешься? Почему выпрыгнул из окна?». Я вряд ли готов ответить на эти вопросы. Нажал кнопку «убрать звук» и отправил телефон обратно в карман. Ну да, я еще и в белом халате, очень уместно гулять в таком виде по набережной. Сверх романтично.

Я злобно глянул в сторону Аркабалены. Ар-кабылены. Развернуться и уйти?

Нет, так тоже не пойдет! Мне уже откровенно любопытно, что еще выкинет эта странная Кабылена. И что это за имечко? Ну, допустим, «Арка» – слово относительно международное. Арка – она арка и есть. А что за «балена»? Балерина? Может, все-таки просто Лена? Самая обычная наша Ленка прячется за разноцветными прядями волос загадочной Аркабалены. Наверняка!

Когда дошли до Московских ворот – высокого, в три этажа, сооружения – «Кабылена» остановилась. Посмотрела вверх, на изящный фронтон здания. Я догнал ее, встал рядом.

Как приезжему, мне на первом курсе проводили экскурсию за счет университета. Мы с группой студентов проезжали на автобусе по городу и останавливались у популярных достопримечательностей. Я знаю, что ворота эти – не оригинал, первая их версия была построена не слишком прочно и развалилась за пару десятков лет. Меня впечатлило, что копию строили с нуля, при этом полностью повторяя каждый завиток лепнины.

Воссозданная триумфальная арка буквально связывает прошлое и настоящее. Через нее проходили все прибывающие в Иркутск, в том числе и ссыльные декабристы. И вот она, в точности такая же, как в былые времена, возвышается над нами, как машина времени.

Впрочем, на ворота я уже много раз любовался, так что сейчас меня больше интересовало выражение лица Аркабалены. А было это выражение уже совсем другим, чем в начале нашего знакомства. Девушка восторженно пялилась на древнее сооружение, глаза ее сияли, полные губы растянулись в мечтательной улыбке. Приезжая, что ли? Она перевела взгляд на меня, не меняя этого выражения, восхищенного и сияющего. Огромные голубые глаза с разноцветными бликами заворожили меня, мысли успокоились, и я улыбнулся в ответ. У меня тоже голубые глаза. Интересно, радужноволосая в линзах, или вот это все сияние и свет – настоящие?

Аркабалена спросила:

– Ну, и как тебя зовут?

Вопрос прозвучал так естественно, словно не было той долгой паузы и предыдущих непонятных и колких фраз. Голос ее стал приятным, мягким. И я поддался этому настроению. Ответил:

– Майдар.

Она кивнула, сказала, как положено:

– Приятно познакомиться, Майдар.

Все это напоминало какие-то книжки по пикапу. «Раскачка эмоций» – так, кажется, назывался этот финт. То холодная, непонятная, то милая и теплая. Очаровывает меня, получается? На моем лице невольно появилась довольная усмешка. Что ж, я, может быть, даже не против.

Аркабалена тем временем стала расшнуровывать свои грубые ботинки на толстой подошве, сняла их, потом носки и встала босиком на тротуарную плитку. Я мысленно сделал жест «рука-лицо». Опять она ведет себя странно. Ну, да ладно. Посмотрим, что будет дальше. Все же решил уточнить:

– Аркабалена – это твое настоящее имя? Или никнейм?

– Это мое новое имя. Я сама придумала. Красиво, правда?

Я чуть не заржал в голос, так серьезно и надменно она произнесла этот пассаж. Да она реально поехавшая. «Детский садик Малышок, через жопу тормозок», – вспомнилась детская присказка.

Тем временем девушка аккуратно поставила ботинки на землю, вложила в них носки, потом выпрямилась, раскинула руки и закрыла глаза. Постояв так пару секунд, двинулась в арку ворот. Она шла медленно, но уверенно, гордо подняв подбородок. Я пошел следом за ней, чуть поодаль.

Мы проследовали под воротами и подошли к ступеням. Я испугался, что она свалится, дернулся, чтобы придержать, но нет. Аркабалена остановилась у самого края лестницы лишь на пару секунд, потом уверенно спустилась вниз до самой последней ступеньки.

Когда волосы девушки взметнулись разноцветным вихрем, и послышалось отчетливое: «Ой!». Я понял, что она все-таки не подглядывала. «Вот же дурная голова», – бормотал я сердито, помогая Аркабалене подняться.

Девушка шипела, сидя на земле, сжимая руками голую кровоточащую ступню. Я попросил:

– Покажи рану.

Аркабалена пожала плечами и вытянула ногу. В этот момент меня настигло осознание, что толку от моего осмотра не будет, ведь рюкзак остался в лаборатории. А значит, там же остались и вода, и пластыри, которые я всегда носил с собой. Видимо, все-таки, не всегда.

Я держал в своей руке маленькую изящную ножку Аркабалены, разглядывал глубокую рваную рану. Вот же.. Эпишура беспозвоночная! Ну, куда босиком? Здесь же народ бухает, мусорит, опасно же! Я предложил:

– Давай сбегаю до аптеки, промоем «Хлоргексидином»?

Аркабалена отрицательно помотала головой, забрала у меня ногу и пошла к лестнице, ведущей вниз, к реке. Открыла дверцу в ограде. Там она присела на край и засунула обе ноги в воду. Я поморщился. Очень логично: зачем ей нужен какой-то там «Хлоргексидин», если есть грязная речка? И почему бы не занести новую инфекцию в рану, вместо того чтобы убить старую?

Я снова начинал злиться на нее. Сумасшедшая босая девчонка, промывающая порез в грязной воде, – мечта микробиолога. Я не выдержал, спросил:

– Ты вообще нормальная?

Я задал этот вопрос спокойным голосом, так, как будто погодой поинтересовался. Кажется, уже устал от этой самой «эмоциональной раскачки».

Аркабалена поболтала ногами в Ангаре, тяжело вздохнула, как будто приходится объяснять в сотый раз ребенку одно и то же, и проговорила:

– Все хорошо, мне ничего не будет. Смотри, – она встала, а потом подняла и развернула ногу ступней вверх.

Я присмотрелся и глазам своим не поверил. Рана выглядела не то чтобы зажившей. Скорее так, как будто она изначально не была настолько глубокой, чтобы из нее могла течь какая-то там кровь. У меня слегка помутнело в глазах.

Нет, я хоть и ученый, но всяческие эзотерически-метафизические штучки меня интересовали. Ну, с научной точки зрения, конечно. Изучение с целью развеивать мифы, развенчивать сказки. Но точно не с целью в эти сказки верить.

Я не знал, что ей сказать. Кровь залила рану так, что я не смог разглядеть истинный масштаб трагедии? А может, само обилие крови сбило меня с толку, и мой мозг преувеличил серьезность повреждений? В таком случае я уже и сам буду выглядеть идиотом, если начну уверять ее, что она должна была бежать в аптеку, а не к реке. Лучше уж промолчать.

Аркабалена пошла наверх, под ворота, видимо, за ботинками. Я шел за ней, пытаясь привести мысли в порядок, вспоминая, как именно выглядела ее травма. В голове была отчетливая картинка с разошедшейся кожей, я точно помню. Странно, как странно…