Маргарита Климова – Выйти замуж за бандита. Выжить любой ценой (страница 30)
Меня будят уверенные трепыхания малышки, пытающейся вылезти из-под моих лап, жадно сграбаставших и затянувших худышку на себя. Вероника издаёт жалобные, мяукающие звуки, борясь с моей тяжестью и часто дыша.
— Мир, я в туалет хочу, — отвешивает в безнадёжности шлепок, дёргаясь сильнее.
— И чего так нервничать? Сейчас отпущу, — притискиваю напоследок к себе и чмокаю в нос.
— Да, потому что не добегу. Забыл? Клозет в пятидесяти метрах от дома, — извивается всем телом, сползая с меня, накидывает халат и пулей вылетает из спальни, только пятки стучать по полу, да тихий скулёж доносится извне.
Одеваюсь, выхожу во двор, вдыхая хвойную влажность прохладного утра. Хмурое небо тяжестью давит на верхушки елей, солнце с трудом пробивает жирные облака, а воздух хрустит от свежести. Кудахтанье кур и редкое блеяние коз смешиваются с криками леса, а шум топора с заднего двора свидетельствует о том, что все давно встали. Иду на звук, сворачиваю за угол и вижу Егора, рубящего дрова. Сила уже не та, возраст берёт своё, и я задумываюсь найти ему помощника.
— Давай-ка, дед, я разомнусь, — закатываю на рубашке рукава. — Где дети?
— Глеб чистит клетки с кроликами, а Кира с Тоней кормят белок, — втыкает топор в большой пень и освобождает место. — Что-то вы разоспались.
— Пришлось ночью о многом поговорить, заснули под утро, — делюсь с ним, разрубая первое полено.
— Зря ты жалеешь Нику и скрываешь информацию от неё, — присаживается на скамейку старик. — Она намного сильнее, чем кажется.
— Всё время забываю об этом, — ухмыляюсь и стискиваю челюсть. — Для меня она нежная малышка, любимая женщина, мать моих детей. Её надо оберегать, заботиться, ограждать от бед, но как-то плохо получается.
— Ты лично убил эту мразь? — надсадно хрипит Егор, пользуясь отсутствием Вероники.
— Перерезал глотку своими руками, — с ненавистью сплёвываю в траву и со злостью вгрызаюсь топором в дерево.
— Что думаешь делать дальше? — прищуривается, подпирая бороду.
Делать я собираюсь многое. Пройти с женой несколько процедур по восстановлению кожного покрова на спине и щеке, отвезти семью в райское место, где много воды и цветов, проверить и зачистить бойцов, и всё ближайшее окружение, уничтожить Аль-Саффар, всех до единого.
— Буду отдыхать и заботиться о семье всю оставшуюся жизнь.
Глава 44
Два месяца тихой жизни у Егора, наполненной морозным воздухом по утрам, первым, пушистым снегом в начале ноября и дойкой коз, действующей умиротворённо, а Новый год я справляю в больничной палате после второй операции. Мир предлагал сделать перерыв и провести праздники дома, но перенос на три недели влечёт за собой новую сдачу анализов и риск не успеть к пляжному сезону.
Почему это так важно? Потому что я хочу снова почувствовать себя красивой женщиной, без уродств и неприятных воспоминаний.
Каждый день муж привозит детей, и я разговариваю с ними, лёжа на животе и мучаясь от невозможности обнять моих крошек. Тактильных ощущений не хватает больше всего, особенно слыша за окном радостные, людские крики и взрывы фейерверков и петард.
Мы все потихоньку приходим в себя, оттаиваем, становимся, как прежде, семьёй. Глеб перестал ходить за мной по пятам, держась за одежду, как маленький мамонтёнок за хвостик мамы, а Кира, наконец заговорила. Случилось это счастье накануне возвращения домой, когда Глеб загибал пальцы, кого из зверей надо забрать с собой, а белку всё никак не называл.
Кируша схватила меня ручками за щёки, заставила смотреть на себя и, с серьёзным выражением лица, сказала:
— Мама, бека.
Наверное, самые лучшие слова в моей жизни после такой долгой тишины. Дед на радостях загрузил нам двух бельчат, выпавших из дупла ещё в июле, трёх кроликов, прирученных специально для детей, козлёнка на трясущихся ногах и оторвал от сердца горластого петуха, гордо выхаживающего по двору, а Мир от счастья согласился всё это добро забрать. Так что возвращались мы домой с полным зверинцем и довольными детьми.
Говорит Кируша меньше, чем раньше, и только по делу, но самое главное говорит. Не прошли бесследно для неё две недели страха.
Вернувшись домой, первым делом поехали к Максу с Полей, знакомиться с племянником. Маленький Вовка недоверчиво взирал на нас, мусоля пальчики и пуская слюни по двойному подбородку.
— Вот это хомяк, — захлебнулся восторгом Глеб, рассматривая толстощёкого малыша. — Мам, пап, я такого же хочу.
— Все соки из меня высосал, — пожаловалась Поля, вытирая слюни. — Целыми днями ест, ест, ест. Сил моих больше нет.
— Зато смотри, какой богатырь, — с гордостью произнёс Макс, забирая у жены сына.
Вот тогда-то Полина отвлеклась от ребёнка и заметила шрам на моей щеке. Рыдания и причитания не могли успокоить с час, особенно командное выступление, потому что к её истерике присоединились Кира, Мира и Вовка, голося по принципу — кто громче, тот круче.
— Поль, ну ты чего? Врач сказал, что порез неглубокий. Пара процедур, и от него не останется следа.
Я её успокаивала, а она цеплялась глазами и пыталась разглядеть то, чего не было, как Мир, когда боялся ко мне прикоснуться, думая, что меня насиловали в плену.
Несмотря на грудное вскармливание и капризного малыша, Полька поддерживала меня всё это время, держа за руку в первые часы после операции, когда казалось, что со спины содрали шкуру, причём сделали это наживую. Полю сменял Макс, Макса выставлял Мир, отдавая в нагрузку наших карапузов. Он так и не научился доверять своим людям, проверив всех от момента рождения до сегодняшнего дня, но всё равно оградил детей от посторонних. Максим и Полина, единственные, кто удостоился чести находиться рядом с Захратовыми младшими.
И всё, вроде хорошо. Жизнь налаживалась, волосы отрастали, спина постепенно избавлялась от чужеродных неровностей, но в душе было неспокойно, особенно от звонков Шахима, после которых Мир некоторое время прибывал в задумчивости, хмурил брови и перекатывал желваки, с силой сжав челюсть.
Все мои попытки прорваться в мысли мужа обрывались на корню. Дамир отказывался обсуждать причины плохого настроения, отмахиваясь и уверяя, что всё хорошо, просто небольшие проблемы в общих делах. Сомневаюсь о существующих проблемах, а о будущих… Зная Мира, уверена — он не успокоится, пока Аль-Саффар не понесли наказание. Я не против, но только не руками моего мужа, и не потому, что не переживу очередной крови на нём, а из-за того, что боюсь его потерять.
Плен сделал меня злее, расчётливее, породил ненависть к людям. Не ко всем, только к тем, от кого чувствовала некомфортную черноту, а её я чувствовала от многих. И дискомфорт, как будто стою голышом под их сканирующими взглядами. Но с последствиями я справлюсь, надо чуть-чуть больше времени.
— Малыш, Гарольд сказал, что через три дня тебя можно забрать домой, — вырывает из мыслей Мир, сев на пол и наклонив голову вбок, чтобы смотреть глаза в глаза. — Позовём Неверовых и ещё раз встретим Новый год. Посадим тебя в большое кресло, обложим подушками и будем вокруг хоровод водить.
Дамир старается поднять моё настроение, рассмешить, отвлечь от ломоты в теле и дурных дум, но единственное моё желание покинуть быстрее стены больницы. Два дня, целая вечность в вони от мази бинтов и спирта.
— Не надо хороводы водить, и Новый год не нужен. Я просто хочу тишины и покоя.
Через два дня меня отпускают с условием каждый день ездить на перевязки и с запретом спать на спине. Ещё неделю мучений, а затем готовиться к следующей процедуре. Кажется, они не закончатся никогда, и такое паническое состояние каждый раз, пока не разрешат лежать на боку.
— У меня скоро грудь станет плоской, — ною, занимая ненавистную позу.
— Ну и что. Я всё равно буду тебя любить, — укрывает одеялом Мир и ложится рядом. — Малыш, мне надо завтра улететь на несколько дней. У нас с Шахимом проблемы кое-какие вылезли, требуют личного присутствия.
Он виновато прячет глаза, гладит руку, а я уже знаю, что поездка вылезла не просто так. Разве может Захратов успокоится, пока не отомстил. Могу ли требовать остаться со мной и не лезть в пекло? Имею ли право останавливать своего мужчину от выполнения долга, взятого на себя?
— Мне страшно, Мир, — шепчу и не пытаюсь сдержать слёзы. — Я боюсь тебя потерять.
— Не потеряешь, малыш. Обещаю.
Невесомый поцелуй, слегка коснувшийся и растворившийся в воздухе. Наша интимная жизнь заканчивается на них, не продвигаясь дальше. То ли таблетки, прописанные врачом, снижают моё либидо, то ли организм не готов растрачивать себя на удовольствие и копит силы для многочисленных операций.
— Я верю тебе, Дамир. Попробуй только не вернуться ко мне.
Глава 45
Четыре месяца подготовки и столько же в ожидании подходящего момента. На территорию Саудовской Аравии лезть было бессмысленно, а семейство Аль-Саффар не спешило посетить ближайшие государства. Шахим звонил каждую неделю, и каждый раз говорил, что рано, не время, неподходящий момент.
Сам понимал, что надо ждать, но в душе пекло от ненависти и беспомощности. На жену было больно смотреть, на её мучения и игнорирование зеркал. Хоть Ника и улыбалась, делая вид, что не обращает внимание на изуродованное лицо, а отворачиваясь, закрывалась в себе, не замечая, что я всё вижу.