Маргарита Климова – Разведенка (страница 5)

— Я не вернусь, — спокойно, но твёрдо перебила его. — Ты осквернил и наш дом, и нашу постель, и нашу семью, опустив меня до ранга бесправной прислуги и приведя другую. Если с просто изменой ещё можно как-то смириться, то унижение и отсутствие уважения простить нельзя.

— Да, я сглупил. Вожжа попала под хвост, помутнением каким-то накрыло, — стал оправдываться Эдик пытаясь внести лживую, виноватую интонацию в голос. Плохой из него актёр. Не срывать ему овации со сцены. — Мне не нужно было приводить Алису и ставить тебя в неловкое положение.

— Неловкое положение? Тебе не кажется, что ты слишком сильно смягчил определение? Неловкое положение, это когда подол юбки случайно заправила в трусы. Это когда на званном вечере опрокинула себе в декольте начинку из тарталетки, — нервно прыснула в кулак, поражаясь наглости мужа. — Господи, Эдуард, тебя же даже не смущает тот факт, что ты в открытую устроил потрахушки, пока я с детьми спала в соседней комнате. Да ты в принципе никогда особо не скрывал свои блядские похождения, а я, как последняя дура, верила твоим объяснениям.

Как-то вдруг стало неловко и некомфортно от тяжести лапши на ушах.

Помада на воротнике — какая-то глупая малолетка рыдала на груди, получив неуд за зачёт.

Кружевные трусики в портфеле — наверное шутка четвёртого курса. Выходил к ректору, оставив в аудитории свои вещи.

Смс-ка с голыми сиськами — совсем современная молодёжь попутала берега. Но ты же знаешь, что я люблю только тебя.

Вернулся с работы в три часа ночи — обсуждал с ректором научную статью за бутылочкой коньячка.

Уехал на выходные в командировку — отправили на конференцию как самого молодого и перспективного сотрудника.

Только сейчас я смогла честно признаться себе, что по собственному желанию позволяла ему обманывать меня. Что толкало на осознанную жизнь во лжи и на добровольное пожирание вранья? Страх остаться одной с двумя детьми, не справиться с реальностью и с правдою, не выдержать боли от разбитого сердца?

— Я же извинился уже и пообещал, что такого больше не повторится! — повысил тональность Эд, теряя терпение. — Какого хрена из-за одного моего проступка ты одним махом рушишь нашу семью⁈

— То, что ты больше не заставишь меня обслуживать твоих любовниц я, конечно, верю, а то, что ты вдруг станешь порядочным и честным мужчиной… — выдержала напряжённую паузу. — Увы, Эдуард. Ты просто не знаешь, что такое быть порядочным. Нельзя вернуть доверие к предателю. Я подаю на развод. Надеюсь, мы обойдёмся без взаимных унижений и пройдём через суды с взаимоуважением.

— Совсем охренела, идиотка⁉ — рявкнул Эд в трубку, окончательно сбросив с себя лоск интеллигенции. Чем там гордилась Далия Натановна? Целый декан, уважаемый человек, глубокие еврейские корни, априори возвышающие его над всеми. Удивительно, что ему до сих пор не трансплантировали в темечко лампочку в виде сияющего кружка над головой. — Я тебе такой развод устрою! Кто ты такая⁈ Безработная, бесквартирная бомжиха, неспособная содержать и воспитывать детей! Только попробуй подать на развод! Я подниму все свои связи и выброшу тебя на улицу, лишив родительских прав!

— Почему-то что-то такое я ожидала от тебя услышать, — качнула из стороны в сторону головой, пожалев о шести годах, отданных этому эгоисту. Единственное, что оправдывало спущенное в унитаз время, так только Ромка с Ларкой, мерно сопящие за стенкой. — Рискни посягнуть на мои родительские права, и в твоём институте все, вплоть до уборщицы, узнают какой ты подонок. Как думаешь, через сколько дней или часов тебя понизят в должности и попросят написать заявление?

— Тебе никто не поверит, — захохотал он, парадируя гиен и выдавая свою нервозность.

— Я прямое подтверждение твоих отношений со студентками. Уверена, в институте найдётся много брошенных и обиженных, готовых расплатиться с тобой. Скорее всего и Алиса со второго или с третьего курса. Угадала?

— Ну ты и стерва, Люся! — цокнул Эдуард, а я прям представила, как он вытягивает руку и судорожно ищет пачку сигарет, спрятанную на кухонном шкафчике. — Столько лет притворялась покладистой и послушной наседкой, ничего и никого не видящей кроме семьи, а тут целое перевоплощение тупой курицы в хитрую лисью шкуру.

— Я готова была всю жизнь заботиться о детях и о твоём комфорте, любить тебя, безоговорочно верить и обожествлять твой авторитет, пока ты не протащил меня мордой по куче грязи и не разбил розовые очки. Знаешь, как больно впиваются осколки разочарования в глаза? Ты выпустил стерву, так что не смей провоцировать меня ещё больше. В конце концов, я могу честно объяснить Ромке, почему нам пришлось съехать. Он уже взрослый мальчик и способен самостоятельно сделать выводы в отношение отца-гуляки.

— Ты не посмеешь настраивать детей против меня, — процедил, часто сопя в трубку.

— Посмею. Зачем скрывать от них то, что ты полон дерьма? Чем раньше простятся с иллюзиями, тем лучше.

— Хорошо. Развод, так развод. Насчёт алиментов я тебя предупредил. Не рассчитывай на прежний уровень. Содержать бывшую жену не собираюсь.

С той стороны что-то грохнуло и в динамиках повисла тишина. Похоже, аппарат не выдержал Эдькиного гнева и подружился со столом или со стеной. Я вдохнула успокаивающий аромат остывшего чая, покатала на языке последний глоток, ополоснулась ковшиком, стоя в тазике, и подлезла к Ларке под бочок. Удивительно, но перепалка с Эдом не нарушила мой сон. Провалилась я в него сразу, стоило голове почувствовать мягкость подушки и тепло одеяла.

Глава 8

Не думала, что у кого-то утро начинается через три с половиной часа после того, как я легла спать. Из приятного времяпровождения меня агрессивно выдернул стук в дверь. Было ощущение, что в ход пошла кувалда, и дверь вот-вот сдастся наглому вторжению.

Кое-как сползла с лежака, скрипя несмазанными шарнирами и жутко скучая по ортопедическому матрасу в комплекте со специализированной подушкой. За окном висела невнятная серость, еле-еле обозначившая рассвет, а экран телефона демонстрировал пять тридцать и насмешливо крутил у виска.

Сложно передать весь спектр злости, что заливал насыщенным красным мне глаза. Был бы под рукой дробовик с солью… Вот у кого свербит с утра пораньше в заду?

Натянула тёплую кофту поверх застиранной футболки, как смогла прилизала ладонями вылезшие из косы волосы и, вспоминая все междометия, что хитро вкручивал дед в бороду, сдвинула щеколду и толкнула дверь, ёжась от противного потока ветра, холодными языками скользнувшего по ногам.

— Привет, — как насмешкой светилась улыбка парня, стоящего с той стороны. Правда, окатив меня любопытным взглядом, радость на его лице значительно померкла и подёрнулась неловкостью. — Я Димон. Меня Семёныч прислал. Сказал, что требуется срочное спасение красивой девушки.

Парень смущённо зарылся пятернёй в волосы, потоптался на крыльце, ожидая с моей стороны какой-нибудь реакции на его шутку, но в данный момент я была не в состояние реагировать на что-либо.

— Кофе? — сухо проскрежетала, распахивая дверь шире и указывая рукой на кухню.

Димон кивнул, потом отрицательно мотнул, но всё же переступил порог, отсёк от дома холод, стащил с ног грязные сапоги и пошёл по указанному направлению. Я же, повторяя про себя вспомянутые ранее обороты, вернулась в комнату и оделась поприличнее. Умывание и чистку зубов оставила на потом. Не на свиданку иду.

— Я тут похозяйничал и поставил чайник, — подскочил с места Димон, стоило мне появиться в проёме. — Ты прости, что разбудил. Просто дядька сказал, чтобы пришёл пораньше, а у нас утро начинается в пять часов. С петухами, — добавил, снова теребя копну волос.

Пока закипала вода достала чашки, всыпала в них растворимый кофе, выставила на стол сахарницу и вазочку с печеньем, всё это время из-под ресниц рассматривая парня. Лет тридцать, плюс-минус пара лет, рыжие волосы, но не простецкая рыжина, а благородный медный отлив с прядями бронзы, зелёные глаза, веснушки на широкой переносице, добродушное лицо, особенно когда растягивалось в улыбке.

Широкая спина, раскаченные плечи. Готова была поспорить, что мышечная масса набрана не в зале, а занимаясь физическим трудом. Это хорошо прослеживалось и в ладонях — крепкие, с потемневшими мозолями, с грубой загорелой кожей, не смотря на конец ноября.

— Ничего, — вдохнула, отпив крепкий кофе и почувствовав возвращение нормального человека. — Людмила. С чего начнём?

— С осмотра и с оценки объёма, — куснул печенье Димон и прилип губами к краю кружки. Уверена, он тоже рассматривал меня, пряча заинтересованный взгляд за веером тёмной бронзы. И, кажется, разожранное место, что беспокоило свекровь, мужчину впечатлило и не оставило равнодушным.

— Пошли, — отставила чашку и откинула за спину косу. — Посоветуешь, где можно разместить туалет с небольшой душевой.

Дима пробежался по дому, сделал замеры, простучал стены, метнулся на улицу и прощупал всё с обратной стороны. Вернулся с задумчивым видом, держа подмышкой блокнот и почёсывая чисто-выбритый подбородок.

— Смотри, либо мы уменьшаем комнату и огораживаем два на два, либо выносим пристройку и врезаем вот здесь дверь.

— Что быстрее и менее затратнее? — изучила чёткие линии набросанного наспех плана.