Маргарита Климова – Разведенка (страница 22)

Наверное, в других обстоятельствах можно было посмеяться над шуткой, но сейчас… Сейчас все мои внутренние резервы уходили на то, чтобы не расколоться на части прямо перед женой Руслана. Моя гордость могла пережить многое, только не унижение, усиленное сломленностью.

— Похоже, — откашлялась, прочищая сковавшее горечью горло и сглатывая не к месту подступившую тошноту, — развели здесь только меня.

— Знаешь, Людмила Андреевна, я бы не прилетела сюда. Уже свыклась с его систематическими походами налево. Мужчина. Чего с него взять. Знала, за кого выхожу замуж. Но, — она смахнула с лица прядь волос и опустила ладонь на живот, прибивая меня к крыльцу невидимыми гвоздями, — обычно Русик не увлекается больше чем на пару подходов, а в моём положение мне нельзя рисковать.

— Я услышала вас, — почти повисла на перилах, ловя вспышки кругов в накрывающей разум темноте. — На чай не приглашаю. Желаю долгих и счастливых лет в браке. Калитку захлопните за собой.

Три деревянные ступени превратились в полосу препятствий на получение крапового берета. Кое-как удалось их преодолеть, даже получилось толкнуть дверь, просочиться внутрь, доползти до кровати и прямо в пуховике и в ботинках завалиться на неё.

— Мам, — заглянул в спальню Рома, тихо окликая меня.

— Посмотришь за сестрёнкой? — выдавила из себя, отрывая голову от подушки. — И телефон принеси, пожалуйста.

Ромка затопал по доске, убегая на кухню и быстро возвращаясь обратно. Нащупала вложенный в ладонь пластик, проморгалась, пытаясь выудить нужный номер из списка.

— Дим, — шёпотом отозвалась на бодрое приветствие Сытникова. — Можешь на ночь забрать детей? Кажется, я приболела.

— Без проблем. Мамка будет рада малышне. Как раз пирогов с повидлом напекла, — скороговоркой протараторил Дима, пыхтя в трубу. — Тебе, может, лекарства какие принести? Мёд? Малиновое варенье?

— Ничего не надо. У меня всё есть, — совсем тихо прошелестела, сбрасывая вызов и отключая телефон.

Моё состояние больше напоминало агонию. Как только голоса стихли и дом погрузился в мертвенную тишину, меня выгнуло дугой, а сдерживаемые слёзы прорвали плотину. Затыкая кулаками искривлённый в судороге рот, я скулила, выла и кричала, до крови раздирая зубами кожу рук.

За что он так со мной? Почему я такая дура? Как так? Пройдя через предательство с такой беспечной лёгкостью подпустила к себе незнакомого мужика, заслужившего свою порцию порядочности лишь тем, что его сестра выступала моим адвокатом. И Анфиса… Почему молчала, позволяя втаптывать меня в грязь?

Наверное, не будь я ослеплена раскалёнными слезами, набрала бы номер Фисы и выплеснула на неё всю горечь своего отчаяния, но временная неспособность справиться с конечностями, скорректировать резкость зрения, вернуть голосовым связкам пластичность спасли её от отравляющих претензий.

И слава Богу, что меня хватило лишь на безобразную истерику и не осталось сил на полоскание грязного белья. Утром, переболев и включив мыслительный процесс, унижение перед сестрой ублюдка я бы не простила себе.

Не заметила, как провалилась в пустоту, отключившую нескончаемый поток боли. Подорвалась посреди ночи, стащила себя с кровати, врубила во всём доме весь-весь свет. Я должна собраться и двигаться дальше ради детей, ради себя. А Руслан… Бумеранг и к нему когда-нибудь вернётся.

Глава 34

Уборка отвлекла от утопических мыслей, восстановив внешнее равновесие. Всю ночь я с таким остервенением скребла дом, словно жёсткой щёткой старалась содрать с памяти пласт воспоминаний о Руслане. Не скажу, что мне стало легче, но способность думать, взвешивать и трезво рассуждать я себе вернула.

Ещё не выбралась из пропасти, в которую меня сбросил пинком Аршавин, но уже зацепилась за острый, выступающий камень, нависший чуть выше головы. И не важно, сколько придётся ползти по стене, сдирая в кровь руки и ноги. Главное, не смотреть вниз и не выпускать из поля зрения тонкую полоску света, символизирующую выздоровление.

О беременности старалась не думать, но сопутствующие нюансы пауками лезли в голову. В моей ситуации мне и так сложно содержать двоих детей, а грудничок обходится ещё дороже. Да и работать с малышом сложнее, что тоже скажется на бюджете. Можно, конечно, уехать к маме, но Корольков никогда не подпишет согласие на вывоз ребят заграницу. То, какие сплетни поползут по деревне и чем будет крыть Эдик при разводе боялась даже представить.

Серый рассвет я встречала на крыльце, смиряясь с вынужденным решением. Всего лишь волшебная таблетка за несколько тысяч и от проблемы можно было избавиться, не прибегая к операционному вмешательству. Если верить информации из интернета, то негативные последствия для организма минимальные. Я не верила в это. Что-что, а у меня всегда всё по максимуму.

Ближе к восьми утра включила телефон, и он тут же заголосил входящим. Дима как чувствовал, что мне нужна его помощь.

— Ты как? — без приветствия поинтересовался Сытников. — Давай скорую вызову.

— Не стоит. Простая простуда. Выбегала без куртки за дровами, — соврала, но содранная ором глотка замаскировала ложь. — Хочу скататься в клинику. Приютите до вечера детей?

— Мамка посидит, а я тебя отвезу, — зашевелился на заднем фоне Димон, шурша одеждой.

— Я сама, Дим, — обрубила его порыв, одеваясь и сгребая сумку с ключами. — Мне будет спокойнее, если ты поможешь тёте Вале.

Не хотела свидетелей своей ломки и непопулярного решения. Ехать с Димкой на аборт и врать ему в глаза, что записалась на флюорографию — так себе грешок в подпорченную карму.

— Мама справится, а тебе в таком состояние лучше не садиться за руль, — гнул свою линию Дима.

— Мне намного лучше, — закрыла дверь, распахнула ворота и села в прогретую машину. — Позвоню перед тем, как заберу малышню.

Выехала за пределы участка, остановилась, чтобы запереть доступ. Следы от привёзшего жену Руслана автомобиля слегка припорошило снегом, но рисунок протекторов болезненно впечатался в душу. Как я там была записана в телефоне? Разведёнка? Он в моём переобулся в ублюдка. Не хватало только керамической кружки с горячим кофе, разбитой о его голову.

Магнитола противно скрипела, не теряя надежды поймать и удержать рабочую волну. Нечищеная колея, перемешанная с песком, не давала развить нормальную скорость. Так и рулила под зубодробильный треск колонок со скоростью двадцать километров.

Наверное, силы свыше как могли тормозили моё передвижение, растягивая время на подумать. Где-то на полпути упёрлась в старый манипулятор с проржавевшим крюком, громыхающим на каждой кочке. Его лысая резина пробуксовывала на месте при подъёмах. И не обогнать, и не объехать.

Шлёпнула по кнопке магнитолы, вырубая её и погружаясь в тишину. В ней, как в калейдоскопе, красочными пятнами закрутились нежные воспоминания. Первый крик Ромки, больше похожий на писк испуганного мышонка, пухлые щёчки Ларки, покрытые персиковым пушком, маленькие ручонки с прозрачными ноготками, крепко вцепившиеся в прядь волос, сладенькое причмокивание губ-бантиков во сне.

Что же ты, подонок, натворил? Дал несколько дней помечтать о скором материнстве, а потом изничтожил мечты на корню. И ведь сам побоялся признаться в своей лжи, подослав ко мне беременную жену.

Всё же дорога довела до города, а спустя пять минут парковалась у платной клиники, что нашла в мировой паутине. Несколько раз глубоко вдохнула и с шумом выдохнула, успокаиваясь и настраивая себя на контакт с персоналом. Почему-то сразу захотелось и есть, и пить, и писать. Но сильнее провернуть ключ и втопить педаль газа.

— Здравствуйте, — поздоровалась со мной девушка за высокой стойкой. — Вы записаны?

— Нет, — мотнула головой, потягивая паспорт и опуская взгляд в грязный пол. — Мне нужно прервать беременность медикаментозно. На сайте сказано, что можно без записи.

— Да, — закивала болванчиком администратор, отчего отбеленная прядь запружинила в такт кивкам. — Через сорок минут у врача окно. Можете подождать здесь или погулять.

— Погуляю, — забрала документ и спрятала его в сумку.

— Только плотно не ешьте. Таблетки вызывают приступ тошноты.

Буквально скатилась с крыльца, цепляясь непослушными руками за перила. Обещанная тошнота от пилюль накрыла заранее. Более того, накрыла с такой силой, что пришлось оббегать здание и нырять в поросль лысых кустов, чтобы организм выблевал своё возмущение.

Всё остальное время я просидела в остывающем салоне, стуча на нервяке зубами. В кабинет, несмотря на крупную дрожь, вошла уверенной походкой. Проведя осмотр и заполнив электронную карту, моего возраста врач пригласила меня на УЗИ, объясняя в процессе действие и побочку таблеток.

— Немного потянет живот и поясницу. Может подняться небольшая температура. Откроется кровотечение как при обычных месячных и выйдет эмбрион в оболочке, похожий на маленькое веретено. Обычно всё происходит в первые сутки. Иногда процесс немного затягивается, но не сильно.

А потом я увидела на мониторе это веретено, белой фасолькой цепляющееся за темноту. И зачем-то услышала истерический стук сердечка, умоляющий принять его.

Ненавижу тебя, Аршавин! Чтоб ты сдох на своём корабле!

Глава 35

Шла по скверу, еле передвигая ноги. Сапоги вязли по щиколотку, но я этого не замечала. Моим ориентиром была высокая ель, бликующая издалека старомодной грязно-красной звездой на макушке. У меня создалось ощущение, что её напялили туда много лет назад и забыли снять. Вот и я ощущала себя той пятиконечной дурой — забытой и никому ненужной.