Маргарита Климова – Не свой (страница 7)
— Сука, как же ты меня уже заебала со своей блядской гордостью, — прошипел в лицо Карен, вдавливая в грязный снег. — Мне глубоко насрать на твои чувства и желания. Мне отец из-за тебя кислород перекрыл. Сказал, что хрен я чего получу, пока ты, тупая корова, не вернёшься домой и не понесёшь от меня.
— Идиот, — выдавила, впиваясь ногтями в его ладонь и пытаясь ослабить хватку. Несмотря на моё патовое положение меня разбирал нервный смех. — После той заразы, что ты принёс, беременеть нельзя год. И то, если удастся избежать необратимые последствия. Так что не видать тебе родительских денег ещё очень долго.
— Замолчи, тварь, — размахнулся Карен, собираясь припечатать кулаком, но нас накрыла тень и его тушу снесло с меня неизвестной силой.
— От девушки отстань, урод, — сквозь мои надсадные хрипы прорвался чем-то знакомый голос, прерываемый тупыми ударами и сдавленными стонами Микаеляна. — Тебе в детстве не объясняли, что женщин обижать нельзя?
Каренчик испуганно залепетал, клянясь мамой и суча ногами, а меня совсем не вежливо выдернули из сугроба и поставили в вертикальное положение.
— Ануш, как вас там… Вы в порядке? Этот подонок не успел вам навредить? — вцепился в плечи откуда-то взявшийся Рогов, беспокойно ощупывая голубыми сканерами. — Скорую? Полицию?
— Всё нормально, — прокашлялась и растёрла горло, моля всевышнего, чтобы не остались следы нападения Карена. Не хотелось и об этом рассказывать Любе. — Он ничего мне не сделал. Только напугал немного.
— Я юрист по уголовным делам. Если надумаете себя обезопасить, могу помочь составить заявление и упечь этого урода на пару лет за решётку, — со всей невозмутимостью заявил Савелий, поровнее закрепляя меня на твёрдой поверхности и пряча руки за спину.
— Уверена, это была разовая акция, и бывший муж будет держаться от меня подальше, — отряхнула руки, прилизала вылезшие из косы волосы и неестественно изогнулась, оценивая состояние одежды. — А пальто жалко. Вряд ли удастся привести его в нормальный вид.
— Дома полно шмотья, — огрызнулся Карен, поднимаясь и стирая снежную кашу с коленей. — Гардеробная забита шубами и куртками.
— Можешь передарить их своим любовницам, — некрасиво среагировала я, на мгновение упустив присутствие постороннего. Вот только выноса грязного белья мне не хватало. — Извините, Савелий Иванович, за мою несдержанность. И спасибо за помощь. Могу я поинтересоваться, что вы здесь делаете?
— Наверное, вы ошиблись в номере телефона, — потёр ровную щетину Рогов. — Пришлось разыскивать вас по своим связям, делать запрос в органы и вычислять ваше местоположение.
Говоря всё это, Савелий приобнял меня за талию, развернул в сторону ворот и осторожным толчком придал направление, не обращая внимание на злое ворчание Макаелян и такой же злой взгляд.
— А зачем? — послушно перебирала ногами к выходу с территории больницы.
— Как зачем? — выверено изогнул бровь, словно репетировал мимику перед зеркалом. — Вы же сами сказали, что у меня здесь дочь. Хотел посмотреть. Вдруг в груди ёкнет.
— Во-первых, вас никто в отделение не пустит, а во-вторых, вы, как юрист, лучше меня должны знать процедуру усыновления, — заявила, прибавляя шаг и незаметно сбрасывая его руку. Ещё посторонний мужчина не тискал меня.
— Я же по уголовным делам, — нахмурился Рогов, скрывая ладони в карманах куртки. — Убийцы и насильники не усыновляют детей.
Только по короткому смешку я поняла, что Савелий так специфически шутит. В силу моего воспитания мне такой юмор был не по нраву.
— Вы тогда проконсультируйтесь у специалистов, Савелий Иванович, — вытянула шею, выглядывая нужный автобус. — А мне домой пора. Устала после смены.
— Нет, Ануш, вы от меня так просто не отделаетесь, — резко выбросил руку Рогов, беря в плен мой многострадальный локоть. — Я вас подвезу. Не ехать же вам на общественном транспорте в таком виде. Заодно обменяемся правильными телефонами.
Глава 11
Заведя двигатель и увеличив температуру подогрева, я мог думать только о том, во сколько мне обойдётся чистка салона после того, как Ануш забралась в кресло в извачканном пальто. А что такого? Я эту бабу видел второй раз в жизни. Да и то снова в ненормальной обстановке. Тогда она меня нокаутировала самой страшной для свободного мужика новостью, а сейчас её чуть не размазал тот пидр в модном драпчике.
И о своём появление на территории больницы пришлось соврать, не очень красиво прикрывшись отцовскими позывами. И это нормально. Любому хорошему юристу соврать, как два пальца обоссать. А я отличный юрист, который словесно похоронит ещё бодрую бабку, лишь бы вызвать слёзы у самого чёрствого судьи.
И про телефон я тоже выдумал. Правильный номер, зарегистрированный на Макаелян Ануш Вардановну, был записан на куске картона, а вот с ребёнком, рождённым якобы Ангелиной Аркадьевной Малышкиной, выходила какая-то оказия.
Вспомнив, кто такая это Малышкина, я влез в такие дебри памяти, что, начиная с пятнадцати лет, мог зарисовать голышом все исполнившиеся фантазии. И никто не мог залететь от меня, потому что без брони я никогда не лез в пещерки. Мало ли, какую живность там можно подцепить.
И тут напрашивался закономерный вопрос — чего эта Ануш делала у меня дома и врала в глаза о ребёнке? Мошенница, присмотревшая мою хату?
Юрка Граблин из следственного комитета, мой дружбан, закончивший со мной одно отделение, так и сказал, что я допрыгался со своими бабами, что добралась до меня армянская, преступная группировка.
— Помнишь Ашотика Авсенисяна, сбежавшего за час до задержания на родину? Он как раз промышлял квартирами. Подсылал скромных девочек, втирался в доверие и обляпывал сделки, напичкав собственников наркотиками. Мы потом по глухим деревням выискивали пострадавших, где те сидели, боясь нос высунуть.
— Да, дело должно было быть громким, а получился пыльный пшик, — поддакнул, проверяя по базам свою мошенницу.
— Сам Ашот удрал, а дело его продолжает процветать, — разочарованно покивал Юрка. — Мы же только мелких сошек, которым и рассказать ничего полезного нечего, поймали. А до верхушки, покрывающей весь бизнес Авсенисяна, не добрались.
— Думаешь, эта ложная врачиха из банды Ашотика? — быстренько закрутил шестерёнками, вспоминая, не пересекался ли я с ним на каком-либо процессе.
— Может и существует гинеколог Ануш как её там… ты же не проверял паспорт, — справедливо заметил Граблин, проглатывая целиком бутерброд с сыром. — Скорее всего в жизни настоящая Ануш носит жопу пятьдесят шестого размера и усы под носом.
И ведь не поспоришь. Сам впустил, сам ушёл наверх, дав обшарить квартиру, и сам не проверил документы. Юрист по уголовным делам называется. Хорошо, что эта бабёнка ничего не вынесла, пока я изображал дельфинчика в душе.
— Давай тогда перетрясём базу налоговой и узнаем место работы Макаелян, — от безысходности предложил Юрчику, чтобы получить хоть какую информацию.
— И чем нам это поможет? — зевнул друг, перебирая ногами и двигая стул о мне, не поднимая с него своё содержимое.
— Я скатаюсь и гляну на барышню, — пожал плечами, отползая от компьютера и давая Юрке пошаманить в поиске. — Заодно узнаю, рожала ли там Ангелка.
— А я тебе говорил про эту придурочную, — завёл свою песню Юрок, всем видом показывая пренебрежительное отношение к женскому полу. Одно время я считал, что Граблин заднеприводный, а оказалось, что просто не встретил ещё свою. Его половой акт без обязательств не интересовал. — У неё же на крашенной морде было написано, что она шизофреничка, на которой клеймо ставить негде. А ты всё ржал, что не детей с ней собираешься рожать. Вот и результат.
Да, ржал. И судя по сведённым бровям Гелки, когда я вернулся из кухни с фруктами и с шампанским, она слышала Юркину характеристику и мой отзыв. И очень старалась в тот вечер сесть на член без скафандра, но я всё равно упрямо пользовался презервативами, несмотря на лёгкое опьянение. Какая-то мысль попыталась сформироваться и улетучилась под давящим взглядом Граблина.
— Вот адрес, — коряво начеркал на стикере и протянул мне. — Будь осторожен. Вдруг за тобой следят.
Именно так я оказался рядом с родильным отделением, чтобы получить информацию об Ануш и о родах Ангелины. Шёл, крутя башкой и ища нужный корпус, а тут избиение женщины. Оттаскивая рыхлого кудряша не совсем славянской наружности, не ожидал обнаружить под ним извивающуюся и сопротивляющуюся врачиху. Значит не мошенница, если конечно гинекологи не входят в банды и не потрошат собственников жилья.
— Знаете, — подал голос, видя, что врачиха согрелась и расслабилась в тепле. — Я примерно представляю процедуру и догадываюсь, насколько наши суды и попечительные советы умудряются затянуть процесс.
— Но без суда и опеки малышку вам не отдадут, — повернулась Ануш ко мне, и я чуть не залип на густых следах потёкшей туши. Никогда не видел восточной черноты, затянутой в тёмные разводы. Как вселенная в омуте, подчёркивающем адскую глубину.
— Если вы, Ануш Вардановна, поможете, то можно хотя бы получить подтверждение или опровергнуть слова Ангелины, — подтолкнул её к нужному решению, старательно следя за движущимся потоком.
— У вас есть сомнения? — фыркнула Макаелян, вдавливая в себя сумку.