Маргарита Климова – Клуб «tenebris» (страница 8)
Что-то странное было в словах Казарцева. Что-то до боли знакомое. И его касание… Он не спрашивал, он ставил перед фактом. Его ладонь властно скользнула по пояснице, резким движением впечатала в грудь, а тело повело в мерных раскачиваниях.
Ощущение дежавю захлестнуло с новой силой. Совсем недавно я так же плавилась, вдыхала тот же аромат, бесстыже отвечала на жёсткие ласки. Нет. Ерунда какая-то. Просто совпадение. Сколько мужчин покупают такой парфюм и кружат женщин в танце? Тысячи, миллионы. Всего лишь воспоминания, наслоившиеся на дневной поцелуй и близость, сдобренную взрывной темнотой.
Я вдыхала его запах, прижималась к телу и вспыхивала от твёрдости, упирающейся вниз живота. Сукин сын! У него стояк на меня, и он совсем этого не скрывал, потираясь пахом, вдавливая бёдра и поглаживая оголённую кожу под топом.
- Ты такая мягкая и вкусная, - прошептал в ухо и провёл влажными губами по скуле. – Как думаешь, тебя дискредитируют, увидев наше тесное сотрудничество? Меня, скорее всего, пожурят, а к женщинам относятся гораздо строже.
- Придурок! – не сразу дошёл его переход с вкусная на очередной подъёб. Попыталась оттолкнуть его, но получилось только беспомощно побарахтаться в лапищах, словно муха на липкой ленте. – Отпусти, урод!
Скорее всего Глеб не ожидал от меня оскорблений, поэтому ослабил хватку, чем я воспользовалась и стремительно понеслась в сторону уборных. Злясь, пузырясь от гнева, ворвалась в туалет, но туту же была схвачена и пришпилена к двери.
- Дура! Психопатка! Истеричка! – рычал он, выкручивая руки и вдавливая в жёсткую поверхность над головой.
- Ублюдок! Мерзавец! Тварь! Отпусти меня! – не отставала я, извиваясь и стараясь треснуть коленом в самое слабое место у мужиков. В свете всем известных фактов, фраза «слаба на передок», точнее применима к сильному полу. Вот я и старалась подтвердить эту истину и засандалить от души.
- Отпущу, сука! Я тебя сейчас так отпущу! – прошипел в лицо, а затем набросился на мои губы, прорываясь языком внутрь, остервенело вылизывая нёбо и сплетаясь в диком танце с моим.
Это было какое-то временное помешательство. Помню, как хватала его за лацканы пиджака, оттягивала зубами нижнюю губу, цеплялась за края рубашки, стараясь оторвать пуговицы, тёрлась промежностью о ногу, просунутую между моими. Мы вступили в борьбу под названием «кто больше оставит следов больной страсти». Я с извращённым удовольствием впилась ногтями в шею, ведя ниже и ощущая скапливаемую кожу под ними, он вонзил зубы в ключицу, мыча и исступлённо присасываясь.
В угаре похоти я не заметила, как оказалась вжата грудью в дверь, как моя юбка скаталась на талии, как трусики обвили щиколотку. Моё тело горело, пульсировало, требовало жёсткого траха, выгибалось, подставляя себя.
Глеб не мешкал, рывком раздвинул мои ноги, подтянул к себе бёдра и грубо вошёл, кусая за мочку. Прелюдии, словам, нежности места не было. Только звонкие шлепки тел, пошлое чавканье смазки, и сиплое дыхание, словно мы бежали марафон. Настоящий звериный секс со всеми исходящими атрибутами. Его зубы в моей холке, его руки, сдавливающие до синяков, его мощные, глубокие толчки, выбивающие воздух и нечеловеческий рык в момент моего оргазма.
Ох. Как я кончала… Ватные ноги, звёзды в глазах, лопающиеся пузырики в крови – всё это детский лепет по сравнению с тем, как меня разрывало на миллионы-миллиарды микроскопических Лер. После, мне ещё некоторое время хотелось тщательно осматреть уборную, проверяя, все ли Лерки вернулись на место.
- Сладкая сука, - прохрипел Глеб, схватив за шею, уткнувшись в затылок и выплёскиваясь на ягодицы.
- Похотливая тварь, - прошептала, медленно приходя в себя и спускаясь на грешную землю.
Приводя себя в порядок, я не смела поднять глаза и посмотреть на него. Как себя вести? Что говорить? Как вообще вылезать из этой ситуации? Мою дилемму спас нетерпеливый стук в дверь и возмущённые голоса.
- Встретимся в суде, - ляпнула на прощание, опустила голову, спрятав лицо за волосами, и пулей вылетела в тёмный коридор.
Уже сидя на заднем сидении такси, улыбалась. Всё, как я и думала. Галстук за плечо, партнёрша в позе «почти раком», расстёгнутая ширинка, презерватив… Стоп! Презерватива не было! Глеб принудил меня к незащищённому сексу! Незащищённому сексу в туалете ночного клуба!
Ну не тварь?
Глава 11
- У нас сегодня ужин с Михалёвым, твоё присутствие обязательно, - начал с порога отец, заходя в кабинет и плюхаясь в кресло напротив. – Коля приведёт дочь. Тебе нужно к ней приглядеться.
- Зачем? – оторвался от изучения дела об оспаривании завещания.
- Она хорошая партия и с ней прилагается приличное состояние.
- Я не готов ещё к столь радикальным поворотам, - занервничал, почувствовав, как меня загоняют в угол и перекрывают кислород. – Мне пришлось очень резко сменить привычную жизнь, и полгода слишком маленький срок для полного осмысления и осознания.
- Тебе тридцать три года, - вдарил по столу отец. – В этом возрасте пора задуматься о семье и наследниках.
- Слушай, па, давай я буду думать об этом ещё пару лет. Куда торопиться, - растекаюсь в улыбке, а сам продумываю пути отступления.
- Михалёв не будет ждать тебя пару лет. Его дочь что-то вытворила, грозящее его депутатской неприкосновенности, и он готов породниться с нами ради прикрытия тылов. Думаешь, если бы не проблемы, тебе выпал такой шанс? Власть имущие не отдают дочерей замуж за адвокатов, какие бы востребованные они не были.
- Да дались тебе эти Михалёвы, - сорвался на повышенный тон. – Может она наркоманка, или ждёт от непонятно кого ребёнка, или загульная баба, увлекающаяся пьяной групповухой. Ты готов взять киндер сюрприз только потому, что он депутатская дочь?
- Я готов удачно вложить нажитое, чтобы получить хорошие дивиденды, - совсем не стесняясь своей алчности, ответил отец. – Не стоит забывать о своём обещании взамен полученной услуги.
- Если уж на то пошло, услуга ещё не получена в полном объёме, - процедил сквозь зубы, брыкаясь из последних сил. – Юрий, как сидел в тюрьме, так и продолжает сидеть.
- Он не в тюрьме, а в камере предварительного задержания, при чём в одиночной, - перешёл на деловой тон отец. – Это лучшее, что он мог получить в сложившихся обстоятельствах.
- Да он вообще не должен там находиться, - взорвался всё-таки я. – Юра не виноват в том, что группа обкуренных утырков забралась к нему в дом, пока тот был в трёхдневной командировке, чёрте чем там занималась и оставила изрезанный труп внучки министра и генеральского сынка с передозом.
- Что же ты его сам не вытащил? Чего припёрся за моими связями? Кишка тонка? Оказалось, что опыт и мастерство ничего не значат перед детишками чинов? – с издевательством в голосе произнёс он. – Нам крупно повезёт, если твой друг получит минимум, а уж об освобождении в зале суда не может идти речи.
Юрка, действительно попал. Вернувшись домой, он не сразу прошёл наверх, а стал разбираться с бардаком на кухне и в гостиной. Битая посуда, инсулиновые шприцы, засохшая жратва, пустые бутылки и заблёванные ковры. Полиция, прибывшая по анонимному звонку, застала хозяина с тряпкой в руках, смывающего следы преступления, в мусорном контейнере обнаружила несколько мешков с уликами, а в главной спальне наверху два тела – изуродованную ножевыми порезами девушку и посеревшего, обсосанного парня, переставшего дышать часа три-четыре назад.
В тот же вечер Юру скрутили, доставили в отделение и повесили сначала содержание притона, приведшее к смерти по неосторожности, а потом жестокое убийство внучки министра (разве может генеральский сынок быть убийцей). А затем началось методичное избивание каждую ночь и попытки подсунуть под подпись чистосердечное признание.
Что я мог при таком раскладе сделать? Тут и дураку было понятно, что все мои потуги бесполезны и раздражают работников органов правопорядка сильнее красной тряпки. Единственным человеком, способным помочь Юрке, оказался мой папаша, в силу своей профессии прополоскавший не одно корыто грязного белья. Юрку и его беременную жену, лежащую в больнице на сохранение, бросить не позволила совесть, так что все пути вели к нему.
На что я надеялся, соглашаясь с его условиями? На то, что у меня будет больше времени. На то, что найду лазейку для побега от обязательств жениться. На то, что отец будет рад моей работе у него и удовлетворится малым.
В семь вечера я сидел в «Марио», поддерживал деловую беседу, и лицезрел эффектную блондинку напротив. Она была достаточно красива, словно модель из модных журналов, подвергшаяся ретуши, с потрясающей фигурой, не обделённой природой и, скорее всего, денежными вливаниями. Нона хлопала ресницами, играла тонкими бровями, пожимала плечами, выпячивала в привлекательном ракурсе грудь, а у меня перед глазами стояла тёмная шевелюра Леры, высыпавшаяся из строгого пучка, когда я с упоением трахал её в туалете.
Надо же было до такого додуматься. Побежать за ней, зажать в уборной и жёстко отдолбить, вдавливая в дверь. Только стоило до неё дотронуться, и крышу снесло к чертям. Ощущение, что вжимаюсь во что-то родное, давно знакомое, вхожу в долгожданное, принадлежащее мне, не отпускало. Член пузырился и визжал от счастья, тараня горячую влажность, требуя не останавливаться, продолжать, кончать и идти на следующий заход, и так до бесконечности, насколько хватит сил, а потом немного передохнуть и приступить к очередному забегу.