Маргарита Климова – Клуб «tenebris» (страница 4)

    Не теряя больше времени, сложила документы в папку, подцепила ключи от машины и выпорхнула из прохлады офиса в июньскую жару. По дороге пришлось поматериться, пожалеть, что не воспользовалась услугами такси, вынудив себя бороться с тупостью индивидуумов, выползших на дорогу покататься.

    Последним меня взбесил мудак на новёхоньком гелике, тормозившем на каждом светофоре и трогающемся только после нескольких сигналов клаксонов. Игрался в телефончике, или ещё хуже, дрочил на девчонок в коротких юбках, идущих по тротуару – не знаю, но то, что он сильно усложнял моё передвижение, и подвергал риску репутацию юриста, не склонного к опозданию, это факт.

    Женщине моей профессии всегда приходилось очень щепетильно относиться к этому нюансу, выживая в жёстком мире мужчин. Сколько раз я слышала фразу: «Адвокат? баба? Да у неё все мысли о шмотках и губной помаде. В её папке вместо документов лежит зеркало, в которое она пялится во время заседания, на которое прибегает за пять минут до конца». Вот после таких слов ещё и опаздывать, значит дать лишний повод позубоскалить.

    Мне оставалось метров пятьдесят до цели, когда мудак на гелике вдарил по тормозам, остановился напротив ресторана и зарулил в карман на единственное свободное место.

- Тварь! Чтоб тебе пусто было! – треснула ладонью по рулю и потащилась искать, куда приткнуться.

    Не сказала бы, что мне повезло, но могло быть намного хуже. Машину удалось бросить примерно через километр, а затем сайгаком нестись на каблуках, грозясь подвернуть, или, не дай бог, сломать ноги. Никогда не понимала выбор плитки для покрытия тротуаров. Наверное, красиво, возможно, должно было быть долговечно и качественно, если бы соблюдались технологии укладки, и камни не топорщились на разной высоте. Но вы когда-нибудь ходили по ним на шпильках? А быстрым шагом? А если ещё вспомнить жирную наледь зимой.

    Но это всё лирика. Сейчас же я семенила, быстро перебирая ногами, смотрела на часы и с ужасом отсчитывала минуты опоздания. Двадцать минут! Грёбанные двадцать минут задержки! В ресторан я влетела растрёпанная, с красной рожей и потной спиной под пиджаком.

- Простите за опоздание, Глеб Вадимович, - постаралась гордо подойти к столу, держа спину прямой, а нос по ветру. - Какой-то невменяемый придурок тормозил перед моим носом, играясь в телефончик, а потом занял единственное место. Пришлось искать, где припарковаться.

- Ничего, Валерия Генриховна… Это Москва, - сдержанно ответил он, поднимаясь и отодвигая мне стул. – У меня осталось пятнадцать минут, так что давайте ускоримся.

    Прямой намёк на мою нерасторопность задел, особенно из уст этого напыщенного индюка. Социальные сети немного привирали с его фотографиями. Он оказался ещё великолепнее. Настолько же хорош, насколько и надменен. Чёрт! Как можно быть таким красавчиком, особенно на фоне моего замыленного вида, и таким моральным уродом, ставящем себя выше других.

- Капучино с солёной карамелью, - оторвалась от созерцания красавчика на подошедшего официанта.

- Что-нибудь ещё? – поинтересовался тот. – У нас потрясающий малиновый брауни и грушевый штрудель с мороженым.

- Нет, спасибо. Только кофе, - отказалась от заманчивого предложения, с завистью глянув на бифштекс с овощами в тарелке перед Глебом. В моём желудке за сегодня побывал только бутерброд с сыром, две чашки кофе и переговаривающиеся друг с другом стенки. А нет. Стенки ещё вели умную беседу.

- Мы ознакомились с вашим заявлением и в корне не согласны с ним, - начал Глеб, смачно прожевав кусок нежнейшей говядины. – Мариана Дмитриевна изменила моему клиенту, поэтому, согласно контракту, она не имеет права ничего требовать.

- Верно. Но Матвей Аристархович первым пошёл на измену, вынудив мою клиентку страдать, переживать, чувствовать себя неуверенной. Не удивительно, что она решила поднять и утвердить своё либидо в постели молодого, привлекательного мужчины. Кстати, ознакомьтесь с доказательствами, - раскрыла папку и разложила по стеклянной поверхности с десяток фотографий. – Обратите, пожалуйста, внимание на даты. Слабости вашего клиента проявились гораздо раньше, чем Мариана Дмитриевна оступилась. Исходя из этого факта, мы настаиваем на выплате морального ущерба.

    К снимкам добавилась копия договора с выделенным пунктом и расчёт запрашиваемой суммы. По-хорошему, для нас в идеале стало бы мирное, досудебное урегулирование конфликта, но у богатых свой аттракцион под названием «достань, потряси и зажми».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Интересные снимки, - задумчиво проговорил Глеб. – А ракурс какой. Как будто профессионал снимал. А эмоций сколько. Мои похуже будут.

   Он придвинул ко мне конверт, в котором лежали доказательства неверности Машки Мясоедовой. Салон автомобиля, в котором Мария извивалась на коленях мужчины, не располагал дизайнерской красотой интерьера и возможностями принимать сексуальные позы. На чёрно-серых кадрах не видно лицо любовника, зато Машкино, слегка размытое, угадывалось легко. Что было нам на руку, в уголке каждой карточки стояли даты.

- Что ж, наши пятнадцать минут подошли к концу, - посмотрел на часы Казарцев, достал из бумажника деньги и бросил рядом с пустой тарелкой. – Кофе за мой счёт.

- Когда вы примите решение? – кивнула в знак благодарности и поднялась из-за стола, жалобно посмотрев на недопитый капучино. Оставаться здесь не хотелось, желудок требовал что-нибудь сытное, жирное и вредное. Макдак или Бургер кинг.

- Мы определимся до завтра и сообщим вам, - встал, небрежно подхватил мои документы и развернулся на выход.

    Мне не оставалось иного, как идти за ним и рассматривать спину, с ладно сидящим пиджаком, и задницу, проглядывающуюся в разрезе, обтянутую узкими брюками. В голове замелькали слайды этой части тела, не обременённой одеждой, а низ живота томно потянуло отголосками свежих ещё воспоминаний. Филейная часть моего незнакомого любовника на одну ночь была великолепна. Сбитая, крепкая, с двумя аппетитными ямочками над копчиком. А как упруго она пружинила, когда мои ногти впивались в неё на пике оргазма…

    Замечтавшись, не сразу сориентировалась в изменившейся остановке. Глеб остановился на крыльце ресторана, а я впечаталась в его спину, не сумев вовремя затормозить.

- Простите, - испуганно пролепетала. – Задумалась.

- Бывает, - изобразил подобие улыбки, достал из кармана брелок и пиликнул сигнализацией. Гелик напротив мигнул габаритами, приветствуя хозяина, а меня перекосило. Это был тот самый гелик, с той самой тварью, испортившей мне настроение и занявшей свободное место. – Рад был познакомиться, Валерия Генриховна.

    Напыщенный индюк нагло ухмыльнулся, не скрывая, что понял, кого я назвала невменяемым придурком, сел в салон, завёл двигатель и обдал меня выхлопными газами, вильнув напоследок отпидоренным бампером.

Ну не тварь?

Глава 6

    Меня рвало от гнева и беспомощности. Мелкий, самодовольный, напыщенный гадёныш. Перед глазами стояла его победоносная ухмылка, ставящая меня на своё место, в ту грязную лужу из которой я вылезла, пытаясь встать вровень с сильнейшими в нашей профессии, а по ушам бил рёв удаляющегося двигателя.

    До машины меня донесла злость, она же протащила через пробки к офису. О голоде я тоже забыла, благодаря ей, а вспомнила только поздно вечером, когда вылезла из вороха бумаг. Шесть встреч, восемь дел на подачу в суд, из них пять по бракоразводным процессам. Обманутые мужья, обманутые жёны, обманутые потребители. Голова кругом, глаза в кучу, позвоночник в труху.

- Лерка? – удивилась Тоня, проходя мимо и обнаружив свет в кабинете. – Заработалась?

- У меня завтра заседание в двенадцать, - поделилась планами, складывая документы в портфель. – Хочу поехать туда из дома, не заезжая в офис.

- Таже фигня, вот и засиделась, - хихикнула, как-то грустно, Тонька. – Пойдём, посидим в баре, а то совсем не хочется возвращаться в пустую квартиру.

- В бар? Во вторник? Это моветон, Тоня, - пожурила её, хотя сама была не прочь где-нибудь посидеть. – А почему в пустую квартиру? Борька уехал в командировку?

- Борька уехал, но совсем не в командировку, - поникла она. – Мне очень нужна жилетка, куда поплакаться. Побудешь ей?

    С Антониной мы учились на одном курсе. Вместе зубрили кодекс, вместе тряслись перед экзаменами, вместе тусили в ночных клубах, вместе попали на стажировку к Верхову и остались здесь после института. Можно сказать, Тошка была моей единственной подругой, поддерживающей общий образ стервозной суки. Правда, в отношениях ей везло чуть больше, по крайней мере раньше мне так казалось.

    Если мои связи заканчивались спустя четыре свидания и одной ночи, не выдерживая наносного доминирования, то Тоня сошлась со старшекурсником Борисом, выпускающемся, когда мы были на четвёртом курсе. Они съехались через год и прожили в гражданском браке пять лет.

- Представляешь, Боря ходил последнее время задумчивым, загадочным, не прикасался ко мне, а в воскресенье, как с цепи сорвался, трахал меня до одурения, сутки укатывал до стёртых коленей. Я думала, он, наконец, собирается сделать мне предложение, - всхлипнула Тоня. – Заказала его любимую тайскую еду, неслась вчера после работы на крыльях любви… Дура… Войдя, споткнулась о сумки и чемоданы… Боря сказал, что ему надоело жить с мужиком в юбке, и он уходит к тихой, домашней, хозяйственной девочке, заботящейся об уюте и не возражающей готовить ужины и гладить его рубашки. Ей всего девятнадцать, не то, что мне двадцать восемь.