Маргарита Климова – Клуб «tenebris» (страница 33)
К концу вечера напряжение рассосалось, переросло в дружескую атмосферу, почти в семейную, и я успокоилась. Как бы не рычал отец, Глеба он принял. Принял, одобрил и впустил в семью. Уходили мы с лотками разных вкусностей и с орущем лысиком, скоблящим переноску и требующим свободу котам.
В такси Глеб назвал свой адрес, а мне, вдруг, стало обидно, что он не поинтересовался куда меня везти. Спорить сил не было, но надуться, как мышь на крупу, мне никто не запрещал. Так я и поступила. Отвернулась к окну, поджала губы и ушла в полный игнор, не отвечая на расспросы наглого собственника.
- Лер, тебе плохо? Что-то болит? Развернуть машину в клинику? Ну чего молчишь? – докапывался Казарцев, ловя убегающую руку.
- Я не собиралась ехать к тебе домой, - процедила сквозь зубы. – У меня есть свой.
- Ну что за детский сад, куколка? Мы без пяти минут женаты, ждём ребёнка, а ты вредничаешь и отказываешься жить со мной, - обиделся Глеб. – Хочешь, выделю тебе отдельную комнату?
- Не хочу. К себе хочу.
- Хорошо. Заберём Даниша и поедем к тебе, - сдался, обнимая и притягивая к себе. – Готов жить где угодно, только вместе с тобой.
Ко мне мы, конечно, не поехали. Даниш повизгивал от счастья, метался между нами, параллельно тыкая мордой в переноску, где ядовито шипел Пушок, передумавший выходить на свободу, а стоило псу отвлечься, ломанулся в гостиную и забился под диван. Прошла следом, и тут же окутало ностальгией, а следом крепкими объятиями.
- Безумно скучал, куколка. Боялся, что потерял окончательно. До сих пор боюсь. Не уходи от меня. Не выживу.
Как после таких слов уйти? Осталась, согласилась на общую спальню, пообещала не сбегать. Всю ночь Глеб держал меня в руках, прижавшись к спине и уткнувшись в волосы, а я обдумывала, как скоро его простить. Он, конечно, тварь. Но, моя тварь.
Глава 44
- Смотри, смотри, он мне машет ручкой, - восторгался Глеб, заворожённо пялясь в монитор. – А это нормально, что у него такие большие яички? – уже врачу.
- Хороший мальчик, - улыбнулась женщина. – Вам что-то не нравится?
- Не-не. Всё нравится. Сразу видно, мужик растёт, - гордо выпятил грудь и задрал подбородок, а затем жарко зашептал мне на ухо: - Представляешь, все девчонки будут его. Достаточно вывалить хозяйство.
- Дурак, - пнула в плечо, посматривая на доктора и краснея от неловкости. – Прекрати хохмить.
- Я не хохмлю. Всего лишь озвучиваю факты, - схватил меня за руку и прошёлся губами по пальцам. – Подрастёт, научу его девок кадрить.
- Может ещё на собственном примере покажешь? – прищурила глаза и выразительно продемонстрировала всё, что думаю об этом.
С такими взглядами на жизнь, наш сын вырастит избалованным мажором, прыгающим по женским койкам. Весь в папочку пойдёт, а если представить, что они со спортивным азартом начнут мериться пись… подвигами, в голову приходила мысль о скручивание конечности в морской узел.
- Все мои примеры остались в прошлом. Я нашёл свою куколку, и больше мне никто не нужен. Только моя куколка не хочет выходить за меня замуж. Обидно, знаешь ли.
А взгляд такой честный, преданный, умоляющий, как у Даниша, выпрашивающего косточку. Разве можно на него обижаться?
- Я согласна, - тихо проговорила, смотря на любимого и впитывая его нежность.
После клиники Глеб, как положено заботливому самцу, накормил, напоил и потащил в ЗАГС, действуя по принципу: «куй железо пока горячо». Он так достал тётеньку, что та отыскала какое-то окно через две недели, лишь бы мы быстрее ушли. С этого момента я в полной мере прочувствовала, что спокойствие и размеренность Греции остались там, в прошлом, а здесь, в настоящем началась сумасшедшая круговерть.
Утром в квартиру прорвался дизайнер с эскизами детской комнаты, а следом агент по организации свадеб. В процессе беседы они быстро спелись, и сначала совместно давили свежими идеями интерьера, а потом наперебой подбирали подходящее платье. Мой порыв выставить гоп-компанию за дверь был пресечён на корню Тонькой, пришедшей подержать, как я думала, меня, а на самом деле примкнуть к вражескому лагерю, агитирующему за великую гульбу, ром-бабу в белой глазури и человека-паука на стенах и потолке в детской.
Выдержать такой прессинг оказалось невозможно, поэтому пришлось согласиться, подкорректировав нелепые предложения. Ром-бабу решено было сделать серо-жемчужного цвета, лишив глазури в виде фаты, гульбу сократить до одного дня и урезать две трети гостей, а человек-паук с боем отправился покорять другие квартиры. Морской стиль показался более уместным, хорошо сочетаясь с белой мебелью, подобранной мной ранее.
После обеда вернулся с работы Глеб и спас от трёх сумасшедших баб, обсуждающих меню и цвет ленточек. Казарцев привёз меня в торговый центр, взял за руку и повёл в царство колясок, ползунков и кружевных чепчиков. В тележку летело всё, на чём задерживался мой взгляд.
- Зачем нам столько? – с ужасом смотрела на растущую гору.
- Пригодится, - подмигивал и тянул дальше в ряды с игрушками. – Мы же не собираемся останавливаться на Марке?
По его голоду в глазах поняла, что на одном ребёнке он точно не остановится. Придётся несколько лет жить в окружении памперсов и пелёнок.
- И сколько раз ты не собираешься останавливаться? – поинтересовалась на всякий случай.
- Минимум три, а лучше пять.
Жадность Глеба не имела предела, чему очень радовалась кассир, пробивающая покупки. Одежды набралось как минимум на троих, а может и на пятерых. Больше всего привёл в замешательство радиоуправляемый вертолёт.
- Не рановато? – поддела коробку.
- В самый раз. Должен же я потренироваться.
Большой ребёнок тренировался каждый вечер, сшибая лампы, декор и дразня Даниша с Пушком, которые сшибали всё остальное, пока я просматривала варианты от шальной троицы. Девчонки постарались на славу. Ко дню свадьбы детская сверкала новизной, переливаясь в сине-белых тонах, столы в ресторане ломились от разнообразных блюд, гости толпились у дверей ЗАГСа, а я поправляла очень удачное платье в туалете перед зеркалом. Телефон пиликнул входящим сообщением и на экране высветился неизвестный номер.
Сердце забилось в истерии, руки затряслись, во рту пересохло и горло сдавил спазм. Кто, зачем, почему? Перезвонила абоненту, но механический голос известил, что номер не существует. Всунула руки под холодную воду, успокаивая дрожь и сердечный забег. Вечером покажу Глебу. Не буду сейчас портить ему настроение.
- Лера, поторопись. Очередь подошла, - нетерпеливо прокричала Тоня, стуча в дверь. – На собственную свадьбу опоздаешь.
Глянула напоследок в отражение, натянула улыбку и вышла в объятия к без пяти минут мужу. Что говорила парадно одетая женщина, прошло мимо меня. Всё внимание было отдано мужчине, стоящему рядом и пожирающему взглядом.
- Люблю, - проговорил одними губами, и на этом наша свадьба кончилась.
По ногам потекла тёплая жидкость, а низ живота прострелило болью. Глеб побледнел, онемел и, кажется, чуть не упал в обморок. Я и сама бы туда шлёпнулась, но второй заход в ЗАГС в мои планы не входил.
- Ускорьтесь, пожалуйста, - рыкнула на опешившую даму. – Без свидетельства о браке я отсюда не уйду.
- Объявляю вас мужем и женой, - взвизгнула дама и бросила ручку на стол.
Гости пили за наше здоровье, чокались, посылая поздравления в скайп, а я корчилась от схваток, изредка отвечая на «горько». В коридоре шумели Тоня с Сеней, распивая шампанское из пластиковых стаканчиков и делясь с пробегающим мимо персоналом, кудахтала мама, предлагая на закуску хлеб с солью, грохотал отец, грозя карами врачам после каждого моего крика. Потрясающая свадьба. Будет о чём рассказать детям и внукам.
Маркуша оказался хорошим мальчиком. Долго не мучал, торопясь, скорее всего, на гульбу. Гости ещё не перешли в ползающее состояние, когда родильный блок огласил мощный крик. Малыш, наверное, присоединился к очередному «горько», расправляя лёгкие и вставляя свою лепту. А Глеб всё-таки не выдержал и упал, снеся капельницу и ударившись головой. Да. Самая лучшая свадьба. Будет над чем посмеяться.
Эпилог
Чёрные стены сплетались с чёрным потолком и стекали на чёрный пол. Красные разводы от тусклых фонарей больше указывали путь, чем освещали пространство, добавляя в атмосферу загадочности и интима. Шёл на звуки ноющей музыки, заглушаемые воинственными ударами собственного сердца. Оно, то срывалось вскачь, то замирало и болезненно давило в предвкушении пиршества.
Затаив дыхание, заглянул в зал, прикрытый завесой сумрака, и пробежался по разношёрстной толпе в масках, выискивая одну единственную, мою куколку. Она сидела на высоком барном стуле, закинув ногу на ногу, потягивала из трубочки молочный коктейль, что смотрелось здесь чуждо, и наблюдала за танцующей парой в центре зала, в которой безошибочно угадывались Арсений с Антониной.
- Позволите составить вам компанию, - подошёл к своей любимой незнакомке и демонстративно облапал глазами от головы до кончиков пальцев, дразняще выглядывающих в разрезе босоножек красным лаком.
Она также прошлась по мне, задерживаясь на груди и паховой области, облизала пухлые губы, выделяющиеся ярким пятном на белизне кожи и контрастирующие с чернотой, заполонившей зал.